ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

In memoriam. GAUDEAMUS IGITUR




656 лет назад, 10 февраля 1355 года, никто в славном Оксфорде не ожидал особых осложнений. Знали, конечно, что будет шумно: все-таки, в день Святой Схоластики, сестры-двойняшки самого Святого Бенедикта Нурсийского, в близлежащем универе завершаются диспуты и студиозов выпускают в город, кого-то отпраздновать успех, а кого-то и залить пивком досаду. Но, с другой стороны, предвкушали и доход, поскольку, дорвавшись, выпивала и закусывала молодые интеллектуалы по-крупному. И все было бы хорошо, если бы в таверне Свиндлсток, что на площади Карфакс, два отличника, медикус Джон Грэхем и богослов Чарльз, фамилии которого история не сохранила, не вступили в спор с трактирщиком Зеленым Вилли...
 
Кто уж там был прав, кто виноват, нынче сказать сложно, но началось с того, что хлопцы, возмутившись на предмет, с какой стати Вилли подает им самый лучший эль, а их друзьям сливает опивки, потребовали справедливости. Вилли на это возразил, что обычай и королевская привилегия обязывают его в этот день бесплатно поить лучшими напитками только отличников с бляхами. А все остальные, мол, если хотят, могут получить эль не хуже, но за живые деньги, он же и так поступает более чем великодушно, на халяву поставляя всей компании вполне кондиционное пойло, за которое, между прочим, можно еще выручить два-три фартинга. И, кстати, если уж на то пошло, так не угодно ли уплатить вперед честной шлюхе, которую господа студенты сей момент мнут, потому как девушка находится под его, Зеленого Вилли, опекой и покровительством, а бесплатность ее услуг ни обычаем, ни королевской волей не обозначена. Естественно, такая мужланская наглость с рук сойти не могла, беседа перешла на взаимное fuck you, потом будущий врач Джонни дал хаму в ухо, получил в ответ, начался box, потом catch, - и пошло, и пошло, и пошло. Сперва в масштабах паба, потом рыночной площади, а спустя полчаса на ушах стоял уже весь Охсфорд, до самых до окраин.

Городская стража, попытавшись погасить скандал в зародыше, была мгновенно сметена и затоптана, а на подмогу своим («Наших бьют!») из университетских общаг мчались юные доктора, богословы, юристы и прочая интеллигенция, вооруженная, чем попало, и «чего попало», - от кинжалов до алебард и арбалетов, - в студенческих дормиториях, как оказалось, было более чем достаточно не то, что для драки, а даже и для отражения высадки французов, буде те осмелились бы. Ни на трубы помощников шерифа (впрочем, вскоре тоже сдернутых с лошадей), ни на колокола внимания не обращал уже никто; выбитые с площади горожане, разбежавшись по домам, спешно вооружились кто чем и под руководством некоего Тома Сержанта, потерявшего глаз в битве при Креси, перешли в контратаку, сперва успешную, а потом, с подходом из университета очередной волны подкреплений, захлебнувшуюся.

Короче говоря, сюжет продолжался до ночи, и – под зарево пылающих трактиров, - ночью, и утром, и весь следующий день, аж до вечера, когда горожане, наконец, сломили сопротивление противника и, развивая успех, помчались на университет. Который, скорее всего, спалили бы дотла, но, к счастью для системы высшего образования, подоспевшие из Лондона королевские лучники, топча всех, кто под копыта попал, восстановили порядок. О материальном ущербе говорить не будем, но только «двухсотых»  (раненых не считал никто) по списку оказалось 97 человек – 63 студента и 34 вольных горожанина, разбирательство же тянулось долго, дойдя до самого его величества Эдуарда III, и завершилось решением в пользу университета. То есть, было признано, что виновны таки, - причем, по всем статьям, - студенты. Но, как значилось в монаршем указе, «принимая во внимание, что многим из сих молодых людей по окончании учебы предстоит принять постриг, а прочим, как достойным подданным, придется вести жизнь образцовую, лишенную веселья», оштрафовали все-таки город Оксфорд, «не уваживший беззаботную резвость, присущую юности». С тех пор ежегодно 10 февраля мэр и советники муниципалитета обязаны были, – «под страхом опалы, ареста и ссылки», - маршировать с обнаженными головами по улицам, молясь у каждого места, где был некогда убит студент. Университет получал из бюджета Оксфорда «плату за кровь – один пенни за одну душу», а всего на круг 5 шиллингов 3 пенса.

И так продолжалось 470 лет. Аж до 1825 года, когда очередной мэр внезапно отказался платить «потомкам людей, бесчестно убивших моего предка Тома», а со стороны властей почему-то не последовало ни опалы, ни ареста, ни ссылки, ни вообще какой-либо реакции. Естественно, такой демарш возмутил Ученый Совет, естественно, дело было передано в суд, прочно зависло там, и 10 февраля 1955 года, так и не дождавшись внятного решения, враждующие стороны, плюнув на все, решили вопрос полюбовно. Университет простил город, а город согласился «забыть старое» университету, - и с тех пор мэр по положению является почетным доктором юриспруденции, а канцлер и вице-канцлер колыбели знаний – опять—таки по положению, - почетными гражданами. Однако, что интересно, с того самого дня, когда молодой врач проявил несдержанность в отношении работника сферы услуг, студентов в Оксфорде на халяву не поили. Даже отличников. А они и не требовали. И обычай, и королевская привилегия забылись как-то сами по себе. Без каких-либо видимых причин.
Tags: без политики, былое и думы, забавное, только факты
Subscribe

  • ПРОБИРОЧНЫЕ

    Помимо прочего, как по мне, шикарная эпитафия недавно склеившему ласты м-ру Пауэллу. Но вспомнились слова из его давнего выступления перед активом…

  • ИСКОРЕНЕНИЕ

    Здесь, и поскольку вчера я уже сказал, что " если на мертвом теле есть какие-либо повреждения, публике сообщат о самоубийстве, а если…

  • ОПЯТЬ О БАБАХ

    Здесь. Если коротко, то здесь. Я же, поскольку тему уже освещал, просто присоединяюсь к мнению Владимира Грубника...

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments