В России начал действовать приказ о денежных выплатах информаторам МВД ... Думается мне, что любой нормальный человек и гражданин, по случаю узнав какие-то детали о подготовке теракта, или о торговле марафетом, или о личности какого-нибудь неуловимого маньяка, или в ВК скверный лайк поставил, ил еще что-то типа того, сам, без всяких денежных выплат сообщит куда следует все, что знает. А денежные выплаты,естественно, при полной анонимности информатора, глядишь, окажутся неким дополнительным стимулом. Тут спору нет. Проблема лишь в том, что на бумаге оно всегда гладко, а у жизни, тем паче, когда шатаются устои, суммы на расходы порождают соблазн, а спрос - предложение. И вспомнилось... Председатель сообщил , что теперь он объявит те проступки и действия Клааса, за которые он предан суду. — Обвинитель, донесший все суду, — сказал он, — ...сидел у дверей своего дома и дышал свежим воздухом. Вот тут-то он и увидел человека, который шел по направлению к жилищу Клааса... Он вошел в дом Клааса, и дверь осталась полуоткрытой. Любопытствуя узнать, что это за человек, обвинитель прокрался в прихожую и подслушал там, что Клаас говорил в кухне с пришельцем... Посетитель говорил Клаасу, что деньги отобраны у бедного невежественного народа ... Он уговаривал также Клааса покинуть лоно нашей матери, святой католической церкви, и произносил при этом другие безбожные слова, на что Клаас отвечал только: « О жестокие палачи! Бедный мой брат! » Таким образом, обвиняемый поносил святого отца нашего, папу, и его королевское высочество, называя их жестокосердыми , ибо ведь они по праву карали ересь как оскорбление величества божеского и человеческого. ...Обвинитель слышал, как Клаас сказал: «Бедный Иост, успокоенный ныне в лоне господнем, как жестоко они поступили с тобой!» Таким образом, он обвинил самого господа-Бога в безбожии, выразив, что господь-Бог приемлет в лоно свое еретиков. И Клаас все твердил: «Бедный мой брат!» Тогда посетитель, разъярясь, возглашал и проповедовал, как подлинный ересиарх: «Рухнет великий Вавилон, римская блудница, и станет обиталищем всех дьяволов и пристанищем всякой нечисти». Клаас говорил: « Жестокие палачи! Бедный мой брат! » А посетитель продолжал: «Ибо ангел возьмет камень величиной с жернов и бросит его в море и скажет: так будет низвергнут Вавилон и сотрутся следы его!» — «Ах, господин, — сказал Клаас, — уста ваши исполнены гнева; но скажите мне, когда же воцарится такая власть, при которой будут спокойно жить на земле мирные люди?» — «Никогда, — ответил посетитель, — пока длится царствие антихриста, он же папа римский и враг истины». — «Ах, — сказал Клаас, — вы говорите неуважительно о нашем святом отце. Он, наверное, ничего не знает о бесчеловечных наказаниях , коим подвергают бедных реформатов». Посетитель ответил: « Он знает обо всем очень хорошо, ибо он изрекает приговоры, и король приказывает их исполнить, получая при этом выгоду от конфискаций, наследуя имущество казненных ...». Клаас ответил: «Так рассказывают во Фландрии, и приходится верить; плоть человеческая слаба, даже если это плоть королевская. Ах, бедный мой Иост! » Таким образом, Клаас выразил, что его величество преследует еретиков из гнусного сребролюбия. Посетитель собирался говорить еще но Клаас заметил: « Пожалуйста, господин, не держите при мне таких речей, ибо, если их кто-либо услышит, это навлечет на меня беду » . **** — Кто мог все это так донести? — воскликнул Клаас. — Это, конечно, ты, негодяй рыбник; я видел, как ты в воскресенье столбом стоял перед своим домом и притворялся, что смотришь на полет ласточек. И Клаас пальцем показал на Иоста Грейпстювера, старшину рыбников, гнусная рожа которого высовывалась из толпы . **** Суд присудил доносчику Иосту Грейпстюверу, имя которого, однако, не было названо , пятьдесят флоринов на сто первых флоринов наследства и по десять флоринов на каждую следующую сотню. Выслушав этот приговор, Клаас обратился к рыбнику: — Ты умрешь когда-нибудь нехорошей смертью, злодей, из-за гроша делающий вдову из счастливой жены и бедного сироту из веселого сына. Судьи не мешали Клаасу говорить, ибо и они все, кроме Тительмана, тоже отнеслись с безмерным презрением к доносу старшины рыбников. Тот позеленел от стыда и злобы. А Клааса отвели обратно в тюрьму .