ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

In memoriam. ЗАТЕЙНИКИ




"Фильм черно-белый, старый и порядочно изношенный. Звука нет, и оттого отчетливее слышно стрекотание киноаппарата. На экране высокая мрачная комната без окон. Среднее между цехом и котельной. Крупным планом - топка с заслонками, похожими на ворота маленькой крепости, и направляющие желоба, которые уходят в топку, как рельсы в тоннель. Возле топки люди в серых халатах. Кочегары. Вот подают гроб. Так вот оно что! Крематорий. Тот самый, наверное, который я только что видел через окно. Люди в халатах поднимают гроб и устанавливают его на направляющие желоба. Заслонки печи плавно расходятся в стороны, гроб слегка подталкивают, и он несет своего неведомого обитателя в ревущее пламя. А вот крупным планом камера показывает лицо живого человека. Лицо совершенно потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон бесконечно долго. Наконец камера отходит в сторону, показывая человека полностью. Он не в халате. На нем дорогой черный костюм, правда, совершенно измятый. Галстук на шее скручен в веревку. Человек туго прикручен стальной проволокой к медицинским носилкам, а носилки поставлены к стене на ручки так, чтобы человек мог видеть топку.

Все кочегары вдруг повернулись к привязанному. Это внимание привязанному, видимо, совсем не понравилось. Он кричит. Он страшно кричит. Звука нет, но я знаю, что от такого крика дребезжат стекла. Четыре кочегара осторожно опускают носилки на пол, потом дружно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, чтобы воспрепятствовать этому. Титаническое напряжение лица. Вена на лбу вздута так, что готова лопнуть. Но попытка укусить руку кочегара не удалась. Зубы привязанного впиваются в его собственную руку, и черная струйка крови побежала по подбородку. Острые у человека зубы, ничего не скажешь.Его тело скручено крепко, но он извивается, как пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь животному инстинкту, мощными ритмичными ударами бьет о деревянную ручку, помогая телу.

Привязанный бьется не за свою жизнь, а за легкую смерть. Его расчет понятен: раскачать носилки и упасть вместе с ними с направляющих желобов на цементный пол. Это будет или легкая смерть, или потеря сознания. А без сознания можно и в печь. Не страшно... Но кочегары знают свое дело. Они просто придерживают ручки носилок, не давая им раскачиваться. А дотянуться зубами до их рук привязанный не сможет, даже если бы и лопнула его шея. Говорят, что в самый последний момент своей жизни человек может творить чудеса. Подчиняясь инстинкту самосохранения, все его мышцы, все его сознание и воля, все стремление жить вдруг концентрируются в одном коротком рывке... И он рванулся! Он рванулся всем телом! Он рванулся так, как рвется лиса из капкана, кусая и обрывая собственную окровавленную лапу.Он рванулся так, что металлические направляющие желоба задрожали. Он рванулся, ломая собственные кости, разрывая жилы и мышцы. Он рванулся...

Но проволока была прочной. И вот носилки плавно пошли вперед. Двери топки разошлись в стороны, озарив белым светом подошвы лакированных, давно не чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются к огню. Человек старается согнуть ноги в коленях, чтобы увеличить расстояние между подошвами и ревущим огнем. Но и это ему не удается. Оператор крупным планом показывает пальцы. Проволока туго впилась в них. Но кончики пальцев человека свободны. И вот ими он пытается тормозить свое движение. Кончики пальцев растопырены и напряжены. Если бы хоть что-то попалось на их пути, то человек, несомненно, удержался бы. И вдруг носилки останавливаются у самой топки. Новый персонаж на экране, одетый в халат, как и все кочегары, делает им знак рукой. И. повинуясь его жесту, они снимают носилки с направляющих желобов и вновь устанавливают у стенки на задние ручки. В чем дело? Почему задержка? Ах, вот в чем дело. В зал крематория на низкой тележке вкатывается еще один гроб. Он уже заколочен. Он великолепен. Он элегантен. Он украшен бахромой и каемочками. Это почетный гроб. Дорогу почетному гробу! Кочегары устанавливают его на направляющие желоба, и вот он пошел в свой последний путь. Теперь неимоверно долго нужно ждать, пока он сгорит. Нужно ждать и ждать. Нужно быть терпеливым...

А вот теперь, наконец, и очередь привязанного. Носилки вновь на направляющих желобах. И я снова слышу этот беззвучный вопль, который, наверное, способен срывать двери с петель. Я с надеждой вглядываюсь в лицо привязанного. Я стараюсь найти признаки безумия на этом лице. Сумасшедшим легко в этом мире. Но нет этих признаков на красивом мужественном лице. Не испорчено это лицо печатью безумия. Просто человеку не хочется в печку, и он это старается как-то выразить. А как выразишь, кроме крика? Вот он и кричит. К счастью, крик этот не увековечен. Вот лаковые ботинки в огонь пошли. Пошли, черт побери. Бушует огонь. Наверное, кислород вдувают. Два первых кочегара отскакивают в стороны. два последних с силой толкают носилки в глубину. Двери топки закрываются, и треск аппарата стихает.

- Он... кто? - Я и сам не знаю, зачем такой вопрос задаю.
- Он? Полковник. Бывший полковник. Он был в нашей организации. На высоких постах. Он организацию обманывал. За это его из организации исключили. Вот он и ушел. Такой у нас закон. Силой мы никого не вовлекаем в организацию. Не хочешь - откажись. Но если вступил, то принадлежишь организации полностью. Вместе с ботинками и галстуком
..."

Виктор Суворов (Владимир Резун)
"Аквариум"


Это все, конечно, беллетристика. На самом деле было куда проще. Осужденного Пеньковского Олега Владимировича, бывшего полковника ГРУ, несколько лет подряд не слишком задорого сдававшего западным партнерам секреты советской сети ракет стратегического назначения и взятого с поличным 48 лет назад, 22 октября 1962 года, просто привели в специально для этого оборудованное изолированное помещение и выстрелили в затылок. Возможно, приказав перед этим лечь на резиновый матрасик, а возможно, и нет. По-моему, вполне достаточно. Все мы люди, в конце-то концов. Так что, доведись мне вдруг узнать, что в изложении более везучего предателя есть какая-то доля истины или, не дай Бог, все правда, я бы, разумеется,  заочно попенял лицам, определившим форму исполнения наказания, на некоторую, на мой взгляд, избыточную прихотливость фантазии.
Tags: без политики, былое и думы, подсознательное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • 7809531904

    Почему такое странноватое название, объясню под финал, - а начну с начала, поскольку именно эта новость дала мне, наконец, возможность поговорить…

  • ПОДПАНКИ

    Александр Шпаковский не просто политический эксперт высокого класса. Как показало ВНС, его мнением интересуется, его тексты цитирует и его…

  • МНОГО РАБОТЫ ДЛЯ ГЕСТАПО

    Если ты патриот, то должен вести себя, как положено патриоту, а если ты не патриот, за тобой придут и уведут, потому что не только отказ от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments

Recent Posts from This Journal

  • 7809531904

    Почему такое странноватое название, объясню под финал, - а начну с начала, поскольку именно эта новость дала мне, наконец, возможность поговорить…

  • ПОДПАНКИ

    Александр Шпаковский не просто политический эксперт высокого класса. Как показало ВНС, его мнением интересуется, его тексты цитирует и его…

  • МНОГО РАБОТЫ ДЛЯ ГЕСТАПО

    Если ты патриот, то должен вести себя, как положено патриоту, а если ты не патриот, за тобой придут и уведут, потому что не только отказ от…