ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ХОЗЯЕВА МЕДНЫХ ГОР (25)



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Рельсы упрямо режут песок

Сейчас, уж извините, речь пойдет о базисе. Экшна не будет. Хотя, если подумать, будет не просто экшн, а всем экшнам экшн. Но сперва давайте сперва вернемся в Чили, где мы, год за годом мотаясь по долинам и по взгорьям вслед за действующей армией, давненько не были, совсем не обращая внимания на тыл. А между тем, далеко от линии фронта за это время многое изменилось.

На первый-то взгляд, ничего революционного. Либералы, обеспечивая армию всем необходимым и умело конвертируя лавры побед, продолжали понемногу обстригать Конституцию, тесня консерваторов по всем азимутам, и крепко, и дружно, не глядя, кто либерал, а кто уже радикал, и столь конструктивное единение окупалось.

На выборах 1881 года им совместными усилиями удалось провалить самого Мануэля Бакедано, легендарного «генерала Победы», популярность которого, вероятно, была сравнима с популярностью Жукова в 1945-м, но взгляды не соответствовали стандартам чистого либерализма, усадив в главное кресло страны очень своего человека, Доминго Санта-Мария, занимавшегося, в основном, вытеснением церкви из политики. В этом вопросе он были железобетонно принципиален, даже пойдя на разрыв с Ватиканом, но против этого Конгресс совершенно не возражал, даже поддерживал.

Так что, в надстройке не происходило ничего интересного, а вот о базисе этого не скажешь. Там дела творились серьезные, ибо по итогам войны, еще задолго до подписей под «Анконой», стало ясно, что Чили стала, скажем так, главным на хуторе. Или, ежели кому-то претит блатное арго, говоря словами русского дипломата Александра Ионина, посетившего Сантьяго в 1889-м, «сделалась в своем положении на краю южноамериканского материка чуть ли не одним из главных факторов в жизни Нового Света». Круче истощенной Парагваем Бразилии и очень неравномерной Аргентины, об остальных и речи нет.

Ничего удивительного. Страна и раньше была богата, к тому же, содержалась в порядке, а теперь стала, по тогдашним меркам, богата фантастически. В недрах провинций, отжатый у Боливии и Перу, чего только не было. Серебро, сера, медь, йод, гуано, и все это уже с готовой инфраструктурой, - приходи и добывай, - и на все это стоял устойчивый спрос. Не говоря уж о селитре, издавна бывшей в цене, а теперь, поскольку шла не только на удобрения, но и на новые виды взрывчатки к новому оружию, вообще ценившейся чуть ли не на вес золота, - а Чили, обобрав соседей, после войны стала в смысле селитры мировым монополистом.

Ну и, естественно, вокруг селитры, закрутились большие, куда большие, чем раньше (хотя и раньше речь шла о суммах колоссальных) деньги. Где-то гремели залпы, текла кровь, а на милой Родине пачками возникали компании, частные и акционерные, открытые и закрытые. Возникали новые шахты, на старые завозили новое оборудование. Короче, как у Джека Лондона: «Сакраменто край богатый, золото гребут лопатой», типичная «золотая лихорадка», только вместо желтого металла белые кристаллы, - и старший партнер покупал все, по нарастающей, не глядя (когда война еще шла), что чилийское, а что перуанское.

По сути, селитра стала базовой опорой экономики, что всегда не есть хорошо, но при таком буме в послезавтра мало кто смотрел. Хотя, конечно, поток средств ручейками уходил и в другие привычные отрасли, в первую очередь, на медь, раньше считавшуюся «царицей», теперь же ставшую чем-то типа «вдовствующей королевы». Англичане ею, правда, не очень интересовались, дом Ротшильдов и так контролировал 43% всей разведанной меди планеты, так что, сюда имели возможность проникнуть и янки, которых от селитры оттеснили жестко.

Ну а янки есть янки. У них, конечно, после освоения Дикого Запада, где меди нашлось очень много, и своего хватало, тем паче, что внедрялись самые новые, самые прогрессивные технологии добычи, так что, разрабатывать купленное в Чили они не торопились, однако они умели смотреть на несколько шагов вперед, и понимая, что рано или поздно с Англией придется бодаться, столбили все, куда могли дотянуться. И там, куда дотягивались, - Anaconda Copper Company, детище знаменитого Маркуса Дейли ползла в авангарде, - внедрялись и укоренялись, подчеркнуто не влезая туда, где кормились сэры.

И конечно же, - оно, думаю, и так понятно, но просто для порядка, - ажиотаж порождал инфраструктуру. Нужны были новые железные дороги, новые морские компании, новые терминалы, новые финансовые структуры, - и они возникали. А плюс ко всему, «умиротворение Араукании» с конфискацией у мапуче 93% их земель, выбросило на рынок огромные земли, удобные для запашки и разведения овец, то есть, зерна, всегда бывшего в цене, и шерсти, которая, конечно, не селитра, но была так востребована, что иначе как «золотым руном» ее не называли.

При этом, на «освоение Юга» (включая приведение в чувство последних мапуче, которые пытались качать права) правительству не пришлось даже тратиться. Просто землю давали тем, кто мог развернуть крупное хозяйство, и очень скоро четыре «фамильных» компании, объединившись в «Общество по эксплуатации Огненной Земли», успешно решив проблему туземцев, стали еще одной курочкой, дававшей в бюджет золотые налоговые яйца. Плюс, само собой, пошлины.



Особый подход

Короче говоря, денег море, торговый баланс из года в год с профицитом, все флаги в гости к нам, и так далее. А в первую очередь, естественно, Юнион Джек, который, собственно, даже не в гости, а свой в доску, ибо давно уже поселился, пустил корни и дал плоды. Поэтому сразу после оккупации Атакамы, а затем и перуанской Тарапаки организовать стабильность в селитряной отрасли поручили томe же, кто занимался этим при перуанцах, м-ру Роберту Харви, во-первых, высококлассному специалисту, а во-вторых, доброму другу и партнеру англо-чилийских банкиров уровня Агустина Эдвардса и Джиббсов.

Разумеется, м-р Харви не отказал. Ни присматривать, ни подобрать надежных партнеров, готовых участвовать в приватизации, - поскольку введенная Перу госмонополия была оккупантами отменена сразу же, - и взявшись за дело, быстро организовал торги, лоббируя тех, за кого мог поручится, то есть, друзей и соотечественников. В частности, пригласил из Англии старого приятеля, финансиста средней руки Джона Томаса Норта, негласно (официально не имел права) став его компаньоном, а тот который активно взялся за дело, скупая перуанские боны, гарантированные теперь чилийцами, создавая АО и бойко оперируя акциями на бирже в Сити.

Это было чертовски выгодно, а кроме того, считалось патриотичным: в Атакаме и Арике до войны «пустили кое-какие корни» немцы, и вытеснить их джентльмены считали делом чести во славу Альбиона и лично Вдовы.Так что, уже в ходе войны почти всю селитру Чили, всю Атакаму и всю Тарапаку, включая еще не изученные, но перспективные районы, впрок, подмяли пять британских фирм: Лондонский банк для Мексики и Южной Америки, естественно, всемогущие Джиббсы, влиятельная в Лондоне компания Бальфур-Вильямсона, ну и м-р Грейс, державший остатки перуанской селитры. А в первую очередь, конечно, Норта и Харви, мудро дававших жить другим, но и себя не обделявших, скупая, помимо прочего, перспективные, но еще не разведанные земли и протягивая железнодорожные ветки.

После войны, когда все устаканилось, эти активы подорожали на порядок, если не на два, а то и больше, что отмечал и г-н Ионин: «Когда Норт устраивал свои первые компании на акциях, то цена селитры в Европе, куда она сплавялась через Англию, доходила до 36 шиллингов за квинтал, а производство ее с таможенными расходами стоило от 6 до 7 шиллингов. Читатель видит, какой она давала барыш — до 600 процентов на капитал!», - и Норт вошел в зенит.

Недавно еще зажиточный, но не особо известны бизнесмен скупал концессии где только мог, в Египте, в Бразилии, в Австралии, при этом ничуть не жадничая, но щедро вовлекая в свои дела влиятельных людей, даже о мимолетном кивке которые недавно не мог и мечтать, и high society, оценив талант по достоинству, ответило взаимностью. М-р Норт вошел в Совет Сити, дом Ротшильдов на очередном собрании Постоянного селитряного комитета снял в его пользу кандидатуру своего протеже, лорды Черчилли вошли в круг его не только компаньонов, но личных друзей, и сама Вдова обласкала новую звезду Альбиона рыцарским званием и чином полковника.

О Чили же и говорить нечего. Высший свет Сантьяго принял новый столп общества, как родного, а в «зоне интересов», - Антофагаста и Тарапака, - даже сравнивать не с чем. «В Икике, да и во всей Тарапаке, и южнее, включая бывшие земли Боливии, - отмечал г-н Ионин, - есть свой король... Короля этого зовут королем пустыни, или, скорее, королем селитры; его воля закон, его гнев страшен, а милость желанна, его фотографии продаются тут же во всех магазинах, с изображенном королевской короны наверху; имя ему полковник Норт».

И такое положение дел некоторых чилийских, политиков и не политиков, смутно раздражало. При все том, что м-р Норт и другие «короли» вели себя с подчеркнутым почтением к законам, исправно отчисляя все положенные налоги и платя пошлины, капитал есть капитал. Инвесторов и акционеров интересовала селитра, одна селитра, и ничего, кроме селитры, а потому любые проекты правительства, так или иначе связанные с селитрой, встречали с их стороны полное понимание. Зато все, к селитре не относящееся, увязало в согласованиях, в конце концов, уходя в долгий ящик, - влияния для этой комбинации у людей из Лондона было достаточно, хотя в Сантьяго, в отличие от очень много где, влияние это стояло на очень особенных слонах и очень особенной черепахе.

Чили, в отличие от очень  государств континента ближнего и дальнего зарубежья, все же была страной специфической. Если где-то местную знать можно было пугать или прямо и откровенно покупать, то здесь такая возможность исключалась по определению. Ибо «доктрина Порталеса», пусть и уже изрядно не соответствовавшая духу времени, пусть и отвергаемая либералами, как «реакционная», все же была основой основ. Люди на ней выросли.

«С нетерпением ожидая Вас, мой дорогой друг, - писал м-р Харви в одном из первых писем м-ру Норту, приглашая его приехать и принять участие в скупке перуанских бумаг, - считаю важным заранее разъяснить некоторые особенности здешних господ. Они считают себя равными англичанам, и говоря по совести, так оно и есть. Поэтому говорить с ними нужно, как с англичанами. В ответ на любое предложение о разовом вознаграждении за разовую услугу, с вами наверняка разорвут всякие отношения, перед вами закроют двери, возможно даже, вы получите вызов на поединок. Но если предложить им место в совете, или определенную долю акций в деле, или совместное вложение капиталов, и если объяснить, что именно в этом вложении они, и только они, могут принести пользу своему государству, при этом обогатившись сами, тогда отказа не будет».



Podemos!

Согласитесь, полезные инструкции. И м-р Норт, как смотрящий от Сити по Чили, усвоил их четко, взяв за основу. Широчайший круг контактов, масса связей, но никаких «барашков в бумажке», никаких борзых щенков, никаких попилов и откатов, даже никаких синекур для великовозрастных отпрысков. Только сухое, деловое сотрудничество с «традиционными политиками» из всех партий и всех фракций Конгресса, с военными, с аристократами и юристами. Если акции, то «по-дружески», без каких-то обязательств, если места в советах директоров, то с конкретными участками работы.

Это принималось. Как уважительное признание социального статуса и личных достоинств. А потом небольшие, в сущности, невинные просьбы уже воспринимались, как свои, и значительная часть депутатов, как правило, во всем противоречащих друг другу, по ряду вопросов голосовала так, как хотелось бы м-ру Норту, причем, с полной уверенностью, что во благо согражданам.

Ну вот, скажем, протекционизм. Конечно, это поможет встать на ноги местному производителю, - но когда? Нескоро, очень нескоро, а тем временем простому человеку придется покупать не дешевое и качественное, пусть и Made in England, а дорогое и похуже. Свое, правда, но будет ли простой человек рад? Да и зачем изобретать колесо, если оно уже изобретено и стоит недорого?

Или налоги с инфраструктуры в «королевстве селитры». Они вполне умерены, но если их чуть-чуть понизить, доходы в бюджет вовсе не упадут, а подрастут, потому что британские друзья пустят сэкономленные деньги на развитие той же инфраструктуры, эффективность которой станет выше, а ведь смысл цивилизации именно в том, чтобы интенсифицировать процесс.

В итоге, интересы селитры, - то есть, Англии, - начинали диктовать курс чилийской экономике, а по большому счету, и политике, а это, несмотря на умные рассуждения в СМИ, которым м-р Норт всегда был готов помочь, не нравилось многим, кто не сподобился заседать в Конгрессе. «Общественное мнение страны, - отмечает Эрнан Рамирес, - включая и промышленников, но исключая самые высшие политические слои, чувствовало ненормальность такого положения дел, и уже через два-три года после войны такие мысли стали предметом обсуждения».

Действительно, уже в конце 1886 года, когда горизонт был чист, без единой тучки, - El Eraldo, рупор крупных заводчиков-металлургов разъясняла своим читателям «всю абсурдность» ситуации, когда в результате тяжелейшей войны «политые кровью простых чилийцев богатства стали владением иностранных спекулянтов, ничем не связанных с Чили, не питающих интереса к процветанию страны, не болеющих за ее успехи».

Иными словами, расклад, при котором всем, кто хотел и умел думать, становилось ясно, что чем дальше, тем больше экономику и, значит, в перспективе, политику Чили определяет Лондон, порождала социальное беспокойство, везде и всегда чреватое социальным заказом, а  это далеко не всех устраивало. И нельзя сказать, что  в (по Эрнану Рамиресу) «самых высших политических слоях» не было сил, этого беспокойства не разделяющих. Чтобы не пересказывать, покажу, и простите за огромную цитату.

«Нет ничего плохого в британских инвестициях, - писал еще в 1885-м известный экономист, профессор и либеральный депутат Мануэль Аристидес Саньярту своему близкому другу, главе МВД, то есть, по статусу, премьер-министру сеньору Бальмаседе, - как нет ничего плохого в акционерных обществах. И я, и Вы, друг мой, не чужды этой интересной и выгодной игре. Плохо то, что для многих господ даже из нашего круга их участие в финансовой деятельности англичан начинает доминировать над долгом чилийского политика.

Конечно, английские банки дают прибыль большую, нежели чилийские, но есть опасность, что люди, держащие деньги в английских банках, извлекающие доход из английских компаний, в какой-то момент перестанут быть чилийскими предпринимателями и станут по сути предпринимателями английскими, отстаивающими интересы Англии, а это неприемлемо.

Да, мы неразрывно связаны с Англией, в этом наша удача, мы гордимся тем, что стали “уголком Англии”, мы готовы быть частью и младшим компаньоном Англии, но это не значит, что мы можем позволить себе стать новой Индией, из которой выкачивают ресурсы, не позволяя развиваться. Мы  должны создавать собственную промышленность, для чего у нас имеются и деньги, и ресурсы, и умы, мы обязаны сотрудничать с англичанами, но не слепо покоряться им. Если сегодня мы уступим наши позиции, в будущем мы перестанем быть Чили».

Смело. Амбициозно. И естественно. По сути, победа в войне, обрушившийся золотой дождь, темпы развития, сравнимые с европейскими, сыграли с Чили злую шутку. Или добрую, это уж кому как. На уровне базиса она была способна совершить качественный рывок от «великой сырьевой державы» в просто развитые страны. Даже с неким «империалистическим» оттенком, то есть, с вывозом товаров (или даже капиталов) в соседние страны, - тем самым, бросив вызов Европе.

Именно эти смутные ощущения, гуляющие в коллективном чилийском подсознательном, по сути, озвучивал сеньор Саньярту, и его готовы были поддержать многие. Потому что всяческая бизнес-мелочь, имеющая кое-какую копейку и мозги, но не имеющая возможности пристроить капиталец по своему разумению и рвануть к высотам, тяготясь положением «купи-продай» при англичанах и связанных с ними «больших людях», думала примерно так же.

Пусть она, эта масса, и не умела высказать все так умно, как профессор и депутат, да еще в интимном письме премьеру, но тиражи El Eraldo и других «правдорубов» росли, в отделах «Нам пишут» появлялись письма от самых разных представителей общественности уровнем чуть выше работяги. Призрак чего-то этакого бродил по Чили от Такны до Огненной Земли, а когда появляются такие призраки, они рано или поздно обрастают плотью.

Продолжение следует.


Tags: латинская америка, ликбез
Subscribe

  • НЕ ВЕЧЕН РИМ

    Нехороший день для одэсьцев. Гадкий, мерзкий. Напоминает о том, как однажды им не свезло учредить комфортную дня них Кацюбиевку, - но сейчас чего…

  • ВОЗВРАЩАЯСЬ К ПОНАЕХАМ

    Да. Такую группу аргументов contra я, излагая свои размышления о " Понаехе из Турции", упустил. Не предвидел. А это неправильно и…

  • ВОЕННАЯ ПРОЗА

    " Тайны семьи Путило", о которых рассказывают "Сливы", на самом деле, давно не тайны, - да НЕХТА и не отрекается от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments