?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Сила действия

Как ни парадоксально, «договор Пиляр», лишивший Буэнос-Айрес статуса «старшего брата», пошел и городу, и провинции на пользу. Привилегий не стало, но не стало и обязанностей. Теперь доходы от таможенных сборов шли только на свои нужды, - реконструкция улиц, создание университета, прочие радости, - исчезла нужда в постоянном наращивании вооруженных сил, на посольства, на все такое, - и портеньос начали нарабатывать, как пишут аргентинские историки, «счастливый опыт».

Вот стабильное правительство. Оно разрабатывает бюджет, ежегодно представляет его Ассамблее, отчитывается, занимается социалкой и промышленностью. Хорошо! А вот в провинциях, добившихся, наконец, полной независимости — совсем не так хорошо. То есть, в прибрежных (бывшая Лига) и крупных – относительно нормально, зато в мелких и небогатых – сплошной кризис, а отсюда и тенденция к «поразмежевались, пора объединяться». Не возвращать «вертикаль», конечно, на равноправных условиях, но все-таки нужна конституция, чтобы опять быть вместе.

Теперь, однако, не спешил Байрес, понимая, что конституция будет означать создание нового центрального правительства, которому будет обязан подчиняться и он. Поэтому не спешили, мягко вываживая партнеров, чтобы, если уж объединяться, то с выгодой для себя, а по ходу дела в правительстве Родригеса вышел на первый план уже известный нам Бернардино Ривадавия,

тот самый «моренист» первого призыва, когда-то почти «бешеный», он пять лет прожил в Европе, сперва эмигрантом, потом в качестве «полномочного представителя страны», вернулся домой, изрядно поумнев и многому научившись, и 19 июля 1821 года стал министром внутренних дел, быстро освоившись с ролью «первой скрипки».

В значительной мере, благодаря его уму и таланту, 25 января 1822 года правительство Родригеса подписало «Договор четырех» с провинциями бывшей Лиги, - Санта-Фе, Корриентес и Энтре-Риос, уточнив и отредактировав «договор Пиляр». Пункт о полной внутренней независимости провинций, естественно, остался, но зафиксировали признание, что Байрес, по объективным причинам, должен быть «первым среди равных».

Да и вообще, дон Бернардино привез из Европы много толковых идей, вплоть до замысла аграрной реформы на основе emfiteus – раздачи земли мелкими участками, но, конечно, не «по Артигасу» (с конфискациями) и не по Франсиа (без права продажи), а что-то типа будущих североамериканских гомстедов. Наконец-то появились банки, потянулись иммигранты, а чтобы им было легче прижиться, Ривадавия протолкнул закон «О свободе культов», - хоть кулаком крестись, только налоги плати, - что, правда, 19 марта 1823 года спровоцировало мятеж плебса, подстрекаемого самыми мракобесными падре, но с этим справились. Хотя мракобесы, не смирившись, ушли в подполье, и все-таки…

В общем, Байрес процветал, и глядя на такое процветание, другие провинции хотели тоже. Поэтому никто, даже самые ярые «федералисты», не стал возражать против предложенной губернатором Родригесом (опять-таки с подачи сеньора Ривадавия) идеи созвать, наконец, «народы всех провинций на собрание Генерального учредительного конгресса для выработки национальной конституции». Ибо было что обсудить, - включая и нарастающее напряжение в отношениях с Бразилией, жестко отказавшейся даже обсуждать вопрос о Восточной полосе, поскольку «воля народа Сисплатины священна, и Империя будет защищать ее всеми средствами, хотя бы и силой оружия».

А пока готовились, истек срок каденции губернатора Родригеса, и на выборах 2 апреля 1824 года, - победа дона Бернардино казалась неизбежной, - приз неожиданно взял не он, а Хуан Грегорио де Лас-Эрас. Генерал, соратник Сан-Мартина, честный человек, но очень слабый политик, выдвинутый теми, кто, в общем, поддерживая линию Ривадавии, боялся его резкости. Конечно, дона Бернардино пригласили в правительство, однако он, обидевшись, отказался и опять уплыл в Европу. Правда, спустя пару месяцев, соизволил принять пост чрезвычайного и полномочного посла Ла-Платы в Англии и Франции, и на этом поприще тоже добившись многого.

Испания, с трудом приходящая в себя после очередной революции, по итогам переговоров согласилась «заморозить претензии» на десять лет (а вскоре, после падения Перу, десять лет превратились в «навсегда»). Священный Союз утратил всякий интерес: у Парижа начались игры с Портой, а Лондон, после признания Ла-Платы Штатами, вообще готов был на контакты, чтобы не потерять вкусную зону, и 25 января 1825 года сеньор Ривадавия подписал с сэрами договор о дружбе и торговле.

Между тем, двигались дела и с созывом Учредительного Национального конгресса, который и собрался в Байресе 16 декабря 1824 года, а поскольку выборы делегатов проходили по старым регламентам, - один делегат от 15 тысяч жителей, - самой многочисленной оказалась делегация портеньос. А стало быть, и мероприятие шло по их сценарию, и «Основной закон» оказался максимально выгодным для них.

Хотя, в принципе, «федералистам» тоже не на что было жаловаться. Против необходимости совместно «использовать все силы и все ресурсы, чтобы укрепить национальную независимость и, насколько возможно, содействовать всеобщему процветанию» не возражал никто. Против права властей Буэнос-Айреса заниматься «всем, что касается внешней политики» (ст. 7), тоже возражений не прозвучало,

поскольку имелась оговорка «в важнейших случаях вступают в силу после ратификации Конгрессом». А уж статьи 3 и 6, где четко прописывалось, что «до принятия конституции образ управления провинциями остается неизменным», а «национальная конституция может вступить в силу не раньше, чем будет обсуждена и полностью одобрена во всех провинциях», и вовсе были именно тем, чего хотели «федералисты».

Так что, contra не голосовал никто. Однако никто и не обратил внимания на тот факт, что при всех уступках, высшей властью в Соединенных Провинциях стал орган, контроль над которым законным образом находится в руках портеньос, - то есть, казавшийся идеальным компромисс в перспективе открывал самые широкие возможности для временно затаившихся «унитариев». В связи с чем, при первом же кризисе хрупкое согласие не могло не треснуть.

А кризис уже стучался в двери, и чтобы понять, откуда он пришел, нам придется на какое-то время вернуться в оккупированную португальцами Восточную провинцию. То есть, извините, уже несколько лет как полноправную португальскую провинцию Сисплатина…



Patria o Muerte!

Как мы уже знаем, «добровольно-принудительное» присоединение к Соединенному Королевству Португалии, Бразилии и Алгарви в первый момент сняло напряженность. Генерал Алвару да Коста, комендант Монтевидео, никому не мешал, барон Фредерик Лекор, губернатор провинции, вел себя в высшей степени прилично, сформировав вокруг себя местные элиты, - и черт оказался не так страшен, как его малюют, до такой степени, что начали возвращаться эмигранты, даже из верных соратников Артигаса.

Из Рио, дав присягу королю Португалии, вернулся неукротимый Антонио «Стрелок» Лавальеха, поступив в подчинение Фруктуозо Риверы, из Байреса - Мануэль Орибе, оставшись частным лицом, потому что Риверу презирал, как предателя, но заявив, что будет лоялен новым властям. А поскольку авторитет знаковых соратников Вождя был высок, градус социального напряжения упал. Вот только в самом Рио аккурат в это время начался нешуточный раскол:

кто-то был верен монархии, кто-то требовал независимости во главе с регентом Педру, - и в Сисплатине тоже пошел разброд. Генерал Лекор сделал выбор в пользу Педру, и «сливки общества» из «клуба барона», включая генерала Риверу, привычно пошли за ним, генерал же да Коста, напротив, агитировал бывших «артигистов», упирая на то, что для общего короля все дети равны, а в независимой Бразилии испаноязычная Сисплатина будет золушкой.

Звучало вполне логично, и Орибе встал на сторону на короля и коменданта Монтевидео. Вот только да Коста не был фанатиком: как только Бразилия принц Педру стал «конституционным императором Педру I», а Лиссабон не выразил готовности воевать, португальский гарнизон в ноябре 1823 года сдал Монтевидео генералу Лекору, который провозгласил его присоединение всей провинции Сисплатина к Империи.

Местные роялисты оказались брошенными на произвол судьбы, - принцип «Мы в ответе за тех, кого приручили» португальскому генералу был чужд, - и Орибе, прекрасно сознавая, что его ждет, окажись он в руках Лекора, а тем паче, Риверы, вместе со своими людьми вновь бежал в Байрес. А вслед за ними туда же отправился и «Стрелок», заявив, что присягал королю, но не какой-то Бразилии.

Естественно, новые власти объявили полковника Лавальеху предателем и конфисковали всё его имущество, зато генерал Ривера получил от императора титул «барон Такуарембо», - к слову сказать, не без черного юмора, ибо именно проиграв битву при Такуарембо, новоявленный барон в свое время решил стать верным сторонником португальцев. А вскоре, порядки в провинции понемногу начали меняться, централизации стало больше, появились новые чиновники, - уже не «варяги» из Европы, а бразильские, традиционно посматривавшие на испаноязычных с недоверием, в присутствиях стало больше бумаг на португальском, - и это нравилось далеко не всем.

Тем временем, не сидели сложа руки эмигранты. Мануэль Орибе с друзьями воссоздал Sociedad de los Caballeros OrientalesОбщество рыцарей с Востока»), превратив его в своего рода «зарубежный центр» Сопротивления, нашел выходы на друзей Сан-Мартина, получил какую-то поддержку, - но дело шло так себе, ни шатко, ни валко. Типа, очень приятно, заходите на неделе, поговорим.

А вот «Стрелку» повезло больше. Не имея собственной организации и не особо ладя с Орибе, он, бродя по кабинетам и салонам, в поисках поддержки, познакомился и подружился с молодым латифунтистом Хуаном Мануэлем Ортисом де Росасом, - далее для простоты будем говорить просто «Росас», - а это было уже серьезно, можно сказать, серьезнее некуда.

Подробно пока что не будем, - об этом сеньоре, чье имя помянуто вторично (первый раз он мелькнул на Тукуманском конгрессе) нам придется говорить много и подробно, - а пока что отмечу главное: слово с делом у Росаса не расходилось, если он говорил «да», это было «да», если он говорил «нет», это было «нет». И он был невероятно богат (огромные земле, неисчислимые стада, сотни лично преданных ему гаучо). А кроме того,

за его спиной стояли люди, очень похожие на него, и этим людям, не говоря уж о неприязни к португальцам, очень не нравилось происходящее в Сисплатине: как конфискация земель у тех, кто поддерживал Артигаса, так и (еще круче), что скот из бывшей Восточной провинции теперь гнали на мясобойни в бразильскую Риу-Гранди-ду-Сул, в связи с чем, закупки скота у латифундистов Байреса сокращались.

Так что, когда Росас и «Стрелок» нашли общий язык, у Антонио Лавальехи все пошло на лад: новый друг (а они, в самом деле, подружились, ибо Росас по всем ухваткам напоминал Артигаса, на которого эмигрант молился) свел его с самим Бернардино Ривадавия, крайне осторожно обещавшим помочь, потом познакомил с некими «тихими англичанами», проявлявшими интерес к «справедливому делу orientales», и разумеется, появились деньги, - гораздо больше денег, чем у «рыцарей Востока», - а когда у таких людей, как «Стрелок», появляются деньги, событий долго ждать не приходится.

И не пришлось. В ночь на 19 апреля 1825 года маленький отрядик orientales, - 22 человека «Стрелка» и 11 человек Мануэля Орибе, а всего Тридцать Три бородача, поклявшихся не бриться, пока Отечество не освобождено, высадились на территории Восточной провинции, подняли сине-бело-алый Флаг Тридцати Трех с черной надписью «Свобода или смерть!»,

внезапной атакой заняли городок  Españas (Испанск). Но вместо того, чтобы, согласно инструкциям,  ждать обещанной подмоги, которая то ли придет, то ли нет, - мало ли что решат в Байресе, - и если не придет, Испанск станет ловушкой,   двинулись вглубь Сисплатины, захватывая мелкие городки, разоружая маленькие бразильские гарнизоны и постепенно обрастая народом.

Туго завинченный португальцами котел рванул. На коней садились все, кто был обижен португальцами, и все, кто не получил от португальцев того, чего хотел, и те, кто, в общем, прижился при португальцев, но боялся бразильцев, и даже те, кто верно служил бразильцам, но решил вовремя предвидеть. А кто не мог или не хотел идти воевать, помогал деньгами: скажем, некий Хоакин Суарес, очень видный артигист из «благородных», привез «Стрелку» аж 50 тысяч песо, собранных «приличными патриотами».

О дальнейшем подробности излишни, все детально изложено в очерках о Бразилии («На далекой Амазонке»-6). Поэтому кратко. 14 июня 1825 года в городке Флорида собрались уважаемые люди, избравшие временным губернатором старого Суареса и сформировавшие Временное правительство. Антонио же Лавальеха, получив чин бригадного генерала, стал главнокомандующим, и продолжал побеждать. 25 августа (официально на том основании, что присягали Португалии, а не какой-то Бразилии) Флоридский конгресс объявил Cisplatina упраздненной, а Banda Oriental – восстановленной.

Параллельно, крайне обескуражив барона Лагуна (генерала Лекора) ударил по бразильцам посланный на подавление мятежа барон Такуарембо (генерал Фруктуозо Ривера), объявив, что «пошел на службу заклятым врагам только для того, чтобы создать армию», и 24 сентября разбив «проклятых оккупантов» при Ринконе. А 12 октября, на берегу речки Саранди объединённые силы Риверы и «Стрелка» разгромили бразильцев так, что Фредерику Лекору пришлось уйти в глухую оборону,

Флоридский же Конгресс направил Конгрессу Provincias Unidas del Rio de la Plata письмо с просьбой «принять нас в лоно семьи, от которой мы так давно были оторваны». И далее, - вновь настоятельно рекомендую перечитать «На далекой Амазонке (6)», где изложена масса вкусных деталей, - грянула война, ход и результаты которой очень подробно описаны в «На далекой Амазонке (7)».



Сила противодействия

В принципе, политики Байреса не собирались ввязываться так быстро. Они хотели по максимуму подождать, посмотреть, поиграть с Рио в доброго соседа, который лично не причем, но влияние на мятежников имеет, однако не получилось: через границу, не дожидаясь позволения, хлынули тысячи добровольцев, включая офицеров, специально ради отдыха в пампе просиших отпуска, - и скрыть причастность не было никакой возможности.

А кроме того, война, на самом деле, была нужна всем. Кроме, конечно, Бразилии, которой она была совершенно ни к чему, - однако Бразилию никто не спрашивал. Притихшие, но никуда не девшиеся «унитарии» Байреса справедливо полагали, что, пожав основные лавры, портеньос опять смогут претендовать на роль «старшего брата».

«Федералисты» Байреса столь же справедливо рассчитывали, что после войны Восточная провинция станет их сателлитом, а порт Монтевидео, при бразильцах превратившийся в серьезного конкурента, будет филиалом порта Буэнос-Айреса. Приморские провинции (бывшая Лига), наоборот, планировали получить альтернативу Байресу, но уже без Артигаса с его перегибами на социальной почве.

В таких условиях, временное совпадение интересов привело к согласию о необходимости усиления центра коалиции. И 3 февраля 1826 года, по совету вернувшегося из Европы сеньора Ривадавия был учрежден пост президента Соединенных Провинций на период до принятия общей конституции, - а президентом, естественно, избрали дона Бернардино, овеянного славой человека, добившегося от Мадрида и Лондона того, чего вся Ла-Плата так долго ждала.

Мгновенно начались серьезные подвижки. Получив, наконец, власть, - и очень реальную власть, - президент Ривадавия внес поразительное предложение: объявить город Буэнос-Айрес столицей Соединенных Провинций, а одноименную провинцию преобразовать в федеральный округ, типа D.C. в США, лишив всякой автономии и привилегий, зато сделав центром, распоряжения которого обязательны для всех «штатов».

Предложение после долгих дебатов приняли, провинцию упразднили, губернатора Лас-Эраса со всем уважением отправили в отставку, - и... Нет, конечно, теоретически идея выглядела красиво, но «федералисты» Байреса возмутились, ибо в таком варианте Байрес, становясь «общим» портом, терял «собственные» доходы, и губернаторы-«федералисты» тоже возмутились, потому что, поступаясь многим, центр многое и отнимал.

В итоге, умнику-президенту начали возражать, и крепко. Хуан Бустос,«сильный человек» Кордовы, заявил, что ни о каком «президенте» вообще не договаривались и отозвал своих депутатов из конгресса. Еще одна «сильная рука», caudillo Факундо Кирога, объединив силы нескольких мелких провинций, стал царем и богом во «внутренних» районах и тоже отказался признавать президента. А когда сеньор Бернардино уговорами, угрозами и прямым подкупом сумел-таки 24 декабря протолкнуть в послушном Конгрессе откровенно «унитарную» конституцию, все стало совсем нехорошо.

Все это, правда, могли бы компенсировать успех на фронте, на что и рассчитывал президент Ривадавия, однако особых успехов на фронте не наблюдалось. То есть, на суше войска Соединенных Провинций (и силы «Стрелка») постоянно побеждали, но эти победы сводило на нет полное господство на море бразильского флота, установившего блокаду Байреса.

К тому же, откровенно саботировал Фруктуозо Ривера. В отличие от «Стрелка» и даже, в какой-то степени, от Мануэля Орибе, он сантиментами ничуть не страдал и воевал откровенно за свою будущую власть. А поскольку фаворитом Байреса был Антонио Лавальеха, бывший бразильский барон не считал нужным исполнять приказы президента, ориентируясь на Эстанислао Лопеса, губернатора Санта-Фе и самого сильного из оппонентов Ривадавии, под крылышко которого и сбежал, когда «Стрелок» отдал приказ о его аресте.

Положение президента весь этот бедлам, естественно, не укреплял, тем паче, что «унитарную» конституцию, принятую без согласования с провинциями, никто признавать не собирался. Вплоть до «Стрелка», - человека никак не Ривадавии, а Росаса, - которого пришлось убирать из политики, отправив на границу с Бразилией, заместителем командующего, генерала Карлоса Альвеара (того самого «наполеончика», устроившего бучу в 1815-м). Но если этот вопрос удалось закрыть, то с «субъектами федерации» было куда сложнее: в мае 1827 года они заключили новый союз, договорившись «всеми средствами» добиваться роспуска Конгресса и созыва нового.

В такой обстановке было уже не до Бразилии, - воевать в одиночку Байрес просто не мог. А тут еще и сэры откровенно требовали мириться с Рио, ибо война мешает им торговать, и президент Ривадавия, стремясь развязать себе руки для решения внутренних проблем, согласился подписать мир на условиях довоенного status quo, то есть, возвращения Cisplatina в составе Бразильской Империи. Что вполне ожидаемо стало последней каплей:

капитуляция (никак иначе это решение оценить было невозможно) после стольких затрат и побед была оценена, как «преступление». В действующей армии «Стрелок» немедленно сместил командующего, заявив, что не «варягам» решать судьбу Восточной провинции, а  президент Ривадавия 28 июня   подал прошение об отставке, которую Конгресс немедленно принял, назначив временным президентом пожилого «федералиста» Висенте Лопеса. По сути, только для одного: чтобы «исправить ошибки».

И временный президент все исправил: немедленно созвав провинциальную Ассамблею, он восстановил автономию Байреса и назначил командующим вооруженными силами провинции Росаса, а 12 августа Ассамблея избрала губернатором популярного генерала Мануэля Доррего, убежденного «федералиста» (он долго жил в США и считал их устройство идеальным) и друга Росаса. А через три дня сеньор Лопес подал в отставку, а Национальный конгресс был распущен.

Ситуация слегка разрядилась. Под шумок, правда, от Ла-Платы окончательно отделилось Верхнее Перу, 7 августа объявив себя независимой Республикой Боливар (Боливией), но это восприняли спокойно: с тем, что там уже отрезанный ломоть, давно смирились. Зато провинциальные caudillos против Доррего ничего не имели, он для них был своим, и теперь, когда Ривадавия сошел со сцены, они, наконец, вспомнили, что идет война с Бразилией, и нужно действовать заодно.

Полномочия губернатора Байреса, как руководителя иностранными делами всех провинций, подтвердили, созыв нового Конгресса для разработки «Федеральной конституции» согласовали, а для продолжения войны, которую никто не хотел останавливать, сеньору Доррего прислали оружие и людей, которых не хватало до такой степени, что запросили помощи даже у Парагвая, суля взамен что угодно, на что El Supremo ответил кратко: «Только Дон-Кихот странствовал, ввязываясь в чужие ссоры».

В общем, помогли. Однако кто-то без условий, а кто-то с условиями: Эстанислао Лопес потребовал права оккупировать в пользу Санта-Фе часть бывшей Cisplatina, и дон Мануль, куда денешься, вынужден был дать согласие, - хотя многие «сильные люди» Байреса из числа его сторонников, включая Росаса, были категорически против. Равно как и «Стрелок», который 12 октября 1827 года распустил Флоридский конгресс,

сместил старика Суареса с поста губернатора и приказал Мануэлю Орибе изловить генерала Риверу, вошедшего в Восточную провинцию из Санта-Фе. Однако не удалось. Бывший бразильский барон имел немалую группу поддержки и привлекал новобранцев, разъясняя им, что под Байресом порту Монтевидео процветать не судьба, а вот под Санта-Фе, иных портов не имеющим, расцвет неизбежен.

В итоге, бардак увеличился на порядок, а денег не было (блокада истощила бюджет), и все жестче становилась позиция Англии: Лондон уже не рекомендовал, но приказывал искать компромисса, угрожая «принуждением к миру». Больше того, угрожая тем же «принуждением», настаивала на компромиссе, требуя для Восточной провинции независимости, чтобы никому не было обидно, и император Педру это условие принял, потребовав только вывода войск Фруктуозо Риверы с бразильских территорий, которые тот успел в суматохе прихватить.

Для Бразилии такой исход, безусловно, был крайне неприятен, но терпим, для Байреса – равносилен поражению, однако продолжать войну, зная, что в случае отказа Бразилию поддержит Royal Navy мог только безумец, и 27 августа 1828 года состоялось подписание Предварительной мирной конвенции. Бывшая Banda Orienyal/ Cisplatina стала Восточной Республикой Уругвай

«Стрелок» сдал полномочия временному переходном правительству во главе с приглашенным из Байреса элитами Монтевидео известному нам генералу Хосе Рондо, Бразилия потеряла часть своей территории, что стало началом конца для императора Педру I, а Соединенные Провинции ничего не потеряли, но всем было ясно, что это провал, и «федералисту» Доррего предстояло объяснять Байресу за причины фиаско затеи «унитария» Ривадавия.

Продолжение следует.

Comments

( 9 comments — Leave a comment )
deyan_h
May. 7th, 2017 11:07 am (UTC)
Ель Тирадор читает?
"внезапной атакой заняли городок Españas (Испанск). Но вместо того, чтобы, согласно инструкциям, ждать обещанной подмоги, которая то ли придет, то ли нет, - мало ли что решат в Байресе, - и если не придет, Испанск станет ловушкой, двинулись вглубь Сисплатины, захватывая мелкие городки, разоружая маленькие бразильские гарнизоны и постепенно обрастая народом"

Может это первая ошибка '14-ого?

Вторая по моему в "Болгарской" серии ... Надо было сделать свое ВМОРО...

Ну?
putnik1
May. 7th, 2017 11:08 am (UTC)
El Tirador читает.
deyan_h
May. 7th, 2017 11:19 am (UTC)
Ф принципе знаю. Чувак выглядит грамотным. ))читает, пишет...

Edited at 2017-05-07 11:46 am (UTC)
(Deleted comment)
deyan_h
May. 7th, 2017 02:02 pm (UTC)
Науйокс
Не. Но мог идти вглубь рейха. Может граждане Силезии откликнулись бы на зов радио, как считаете? И по всякому не возвратился бы в Польшу )))

Edited at 2017-05-07 02:05 pm (UTC)
(Deleted comment)
deyan_h
May. 7th, 2017 02:48 pm (UTC)
Ну да, Если Бы чиловек взял бы Ростов от имени партнеров - Во была бы у Вас ПАРАЛЕЛЬ ... А так - мимо, даже не близко...

Ну ето идея. Игорь Иванович, вам надо было вырезать половину Ростова с жовто-блакитными повязками - И Фсе бы получилось... Вилли, вы дядя Петя? Я вас узнал...

Edited at 2017-05-07 02:51 pm (UTC)
putnik1
May. 7th, 2017 02:12 pm (UTC)
Тем не менее, застрянь Стрелок в Испанске, Рибейру бы зачистил округу, а Ривера атаковал бы Испанск. Только решение Стрелка не выполнять указания президента, а делать, как договорились с Росасом, привело к началу реальной освободительной войны, заставив Риверу подняться против бразильцев.
deyan_h
May. 7th, 2017 02:16 pm (UTC)
У друга Вилли Вартнера жуть какой журнал интересный ))
(Deleted comment)
deyan_h
May. 7th, 2017 02:53 pm (UTC)
Ну, Биль Ришардович, приятно познакомится ))

h у мня фамилия. Так что будет Х_ев Деян )))) Hilarious ))

"Тактические страдания" ето было мощно... Пол часа хохотал как прочел Стешина... ну и мудак...

Edited at 2017-05-07 02:59 pm (UTC)
(Deleted comment)
deyan_h
May. 7th, 2017 04:46 pm (UTC)
http://www.aba.government.bg/?country=73
Я никак не русский, так что могу посмяться спокойно. Тактически мне ничего не угрожает. Тока стратегически )))
Всегда думал, что это наши - подонки и дибилы, но до такого, никогда и никто и не подумал бы...

Посмотрите линк сверху - ето гос агенция болгаров закордон. Вкл. в реестре - дружество в Луганске.
Месяц назад опять (с юля '14 - прежний отказался покинуть Донецк ) назначили консула для Запорожье, Донецк и Луганск. Какойто "бизнесмен" из Мелитополя.

И везде - тел. коордцентра для болгаров в Украине... (в нижнем правом)

Тактические страдания ... Лаврова ему, бля, да фонарь высокий )

И ето мы нищие и неуважаемые "братушки" ?? )) гыгы.


( 9 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner