?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Один на всех, все на одного

В историю Аргентины 1820 год вошел, как «год анархии». В полном смысле слова, от греческого an arkos, то есть, «без власти». Вернее, власть, конечно, была, но исключительно на местах: впервые за все времена, и колониальные, и независимые, Ла-Плата вообще не имела центра, а Буэнос-Айрес из «старшего брата» превратился в обычную провинцию, и переживал это новое состояние очень болезненно.

За четыре месяца сменилось (слава Богу, хотя бы без крови) пять губернаторов и семь правительств, не считая  балагана 20 июня, знаменитого «дня трех властей», когда городом совершенно законно управляли три губернатора, причем, один из них – коллегиальный, - и к слову, именно в этот день в Байресе скончался Манэль Бельграно, - одна из самых чистых фигур ла-платской драмы, военный и политик, которого никто, никогда и ни в чем не мог упрекнуть. Сердце не выдержало. Рано скончался,  и не ко времени, ибо был очень нужен стране, - но у Смерти свои резоны.

Впрочем, что таким образом легче всего вообще рухнуть, элиты осознали довольно быстро, и 26 сентября, придя к компромиссу, избрали губернатором на три года весьма достойного политика Мартина Родригеса, имевшего прекрасную революционную репутацию, со всем дружившего и ни с кем не враждовавшего. А дон Мартин, в свою очередь, 7 апреля 1821 года подписал «Закон забвения», - полную амнистию для всех «политических», бежавших из города, начиная с 1815 года, и сидящих в тюрьмах, после чего, сформировал кабинет, устраивавший всех. Портфель министра финансов получил прекрасно нам известный Бернардино Ривадавия, стойкий «унитарий», но с широким взглядом на жизнь.

Тем временем, в провинциях бурлило. Митинговали, дробились, сливались, маленькие и нищие «внутренние» примыкали к большим и солидным, и в итоге довольно быстро вместо трех десятков «субъектов федерации» возникло 13 вполне жизнеспособных регионов, как в нынешней Аргентине. Вернее, в нынешней Аргентине их все же 14 (еще одна возникла чуть позже), но это уже в рабочем порядке.

Естественно, в такой обстановочке попытались ловить рыбу в мутной воде испанцы из Верхнего Перу: пользуясь слабостью Северной армии и наличием своего лобби в Тукумане и Сальте, они атаковали, надеясь отхватить кусок-другой повкуснее, но местные caudillos справились, хотя в ходе боев погиб знаменитый «генерал-гаучо» Мартин Гуэмес (кстати, единственный генерал Ла-Платы, погибший в бою с испанцами). Однако главная проблема новой повестки дня предсказуемо выросла из уже решенной.

По всей логике, «договор Пиляр», упразднив центральную власть и привилегии Байреса, автоматически поставил точку на Лиге, ибо задачи, ради которых она создавалась, были решены, а к тому же, Восточная провинция, центр и мотор ее, будучи оккупирована португальцами, вышла из игры. Вот только Франсиско «Панчо» Рамирес, губернатор Энтре-Риос, с таким более чем логичным завершением сюжета согласен не был.

Идя по пятам Артигаса, он занял Коррьентес, затем наполовину обезлюдевшую Мильсонес, откуда вслед за бывшим Вождем, ушли в Парагвай индейцы-гуарани. И после этого, 29 сентября, обнародовал свой вариант «Регламента» (временной конституции), а в конце ноября был «избран» Верховным Правителем Республики Энтре-Риос, вобравшей в себя территорию трех провинций, которая, как он сообщил, присоединится к будущей конфедерации на правах равноправного субъекта.

Естественно, коллеги встревожились. Военный талант, харизма и бешеный нрав «Панчо» всем были известны, неуемное честолюбие тоже, и потому 24 ноября, встретившись в городке Бенегас, три губернатора, - Мартин Родригес (Байрес), Эстанислао Лопес (Санта-Фе) и Хуан Баутиста Бустос (Кордова), - подписали договор о снятии взаимных претензий и военном союзе. Против кого, не пояснялось, но все понимали. Правда, в тот момент Рамирес был занят делом, полезным для всех: выдавливал португальцев с «беззаконно» занятых ими территорий, не входящих в Восточную провинцию, и делал это вполне успешно, однако мало кто сомневался, что это только первый этап его плана.

И таки да. Стратегической целью «Панчо» была власть на Восточной провинцией, с Монтевидео. То есть, политически он претендовал, ни много, ни мало, на роль наследника Артигаса, хотя, конечно, без «народнических» перегибов бывшего Вождя. И ради этого наращивал силы. А поскольку ни один из коллег в этом ему, естественно, помогать бы не стал, глава самопровозглашенной Республики обратился к д-ру Франсиа, уже располагавшему большой и, как все знали, хорошей армией. Типа, вы мне помогаете отнять у португальцев Монтевидео с окрустностями, а я вам отдаю нашу часть провинции Мисьонес. И бонус: не буду брать облагать ваши товары пошлинами.

Верховный, однако, отказался. И Артигаса выдать тоже отказался, взяв под арест офицеров, доставивших «постыдное» письмо. После чего, «Панчо», рассудив, что если парагваец отказывается от столь выгодного предложения, да еще и не хочет выдать опасного для Рамиреса человека, стало быть, намерен заключить союз с Артигасом. И рассудив так, закрыл торговлю по Паране и начал собирать на границе армию вторжения, доведя ее численность до 4 тысяч бойцов, и уставив контакт с оппозицией в Асунсьоне.

Однако заговорщиков взяли с поличным и расстреляли (та самая Операция «Трест», проведенная Поликарпо Патиньо, про которую помянуто в главе о Парагвае), помощь от коллег, естественно, не пришла, и в марте 1821 года «Панчо» решил не рисковать. Парагвай, по данным разведки (лесным индейцам щедро платили за информацию) мог оказаться слишком крепким орешком, - и Отец Энтре-Риос занялся республикой.

Республика же, - под флагом Лиги и с гимном Лиги, - как ни странно, функционировала неплохо. Жестокий и вспыльчивый, Рамирес оказался неплохим управленцем и кадровиком. Толковый регламент, толковые министры, толковое правосудие, всеобщая мобилизация от четырнадцати до сорока лет. Уважение к индейцам (в этом подражал Артигасу), выборы без подтасовок (хотя серьезных конкурентов не было). Даже забота об экологии (выписал из Франции месье Бонплана, о котором мы уже знаем, чтобы помог наладить хлопководство и прочие полезности).

И все же соседи так тревожились, а «Панчо» настолько не хотел им угождать, что дело шло к войне. Которая и началась в апреле 1821 года. 8 мая Рамирес раскатал авангард портеньос при Оливерос, 17 мая армию Лопеса, через неделю – объединенные силы Байрес и Санта-Фе, но 26 мая очередной бой, просто из-за усталости бойцов, окончился неудачно. Поэтому глава Республики Энгре-Риос начал маневрировать, дожидаясь резервов, и кто знает, чем бы все кончилось,

если бы 10 июля «Панчо» не погиб в мелкой стычке, а спустя несколько дней не был разгромлены войска его кузена и преемника. После чего, - поскольку возмутитель спокойствия сошел с арены, - стало возможным говорить о мире без аннексий и контрибуций. Энтре-Риос никто пальцем не тронул, ни песо с нее не взяли, и репрессий не устроили, наоборот, подтвердили братскую дружбу, - но Республику пришлось распустить, а Мисьонес и Корриентес опять стали равноправными провинциями, такими же, как Санта-Фе, Буэнос-Айрес, Кордова и прочие.

Последним же штришком всей этой яркой, шумной и очень кровавой опереттки стало появление в «испанской» Мисьонес 500 суровых парагвайских солдат, взявших ее под контроль, а подозрительного иностраца, ботаника Бонплана, переправивших в Асунсьон, в распоряжение El Supremo, где он, как мы знаем, легко доказав, что не шпион, десять лет работал по профессии.



Съезд народных депутатов

А тем временем, на территории Восточной провинции творилось нечто, очень не нравившееся ни «федералистам», ни «унитариям». Покончив с Артигасом, португальцы вовсе не собирались уходить, как обещали, начиная операцию по «принуждению к миру». Они располагались всерьез и надолго, и это возмущало. Нет, безусловно, все политики всех провинций прекрасно знали, что португальцы пришли фактически с позволения (да что там, едва ли не по приглашению, пусть и негласному), директора Пуэйрредона, закрывшего глаза на все возможные последствия, лишь бы покончить с Артигасом, -

но теперь об этом не полагалось вспоминать. Благо все решалось на полутонах, и никаких письменных подтверждений не было. И сам Пуэйрредон, сидя в эмиграции, и позже, вернувшись домой, всю свою жизнь, - а прожил он долго, - твердо стоял на том, что пытался вторжение предотвратить, и даже готов был помочь Артигасу, а не помог только потому, что все силы были брошены на помощь Андской армии, освобождавшей Чили. И ему верили.

Так что, в Рио, ко двору короля Жоао VI, потоком шли официальные протесты с требованиями прекратить оккупацию одной из Соединенных Провинций Ла-Платы, на что из Рио отвечали вежливо, коротко и предельно четко: да, подтверждаем, мы не собирались аннексировать часть государства Provincias Unidas de Sud América, территориальную целостность которого признавали. Но. Поскольку, в соответствии с «договором Пиляр», данное государство по воле собственных граждан, утратив центр, правратилось в набор независимых провинций,

Восточная провинция, как и прочие, является самостоятельным территориально-административным образованием. А следовательно, вопрос о его дальнейшей судьбе может быть решен только полномочными представителями населения самой Восточной провинции, и какое-либо вмешательство любой из других независимых провинций в ее внутренние дела недопустимо, в связи с чем, Соединенное Королевство Португалии, Бразилии и Алгарви, как опекун провиниции, берет на себя функции гаранта созыва Конгресса, который примет решение.

Юридически крыть было нечем. Насчет обойтись без формальностей, учитывая наличие у представителя «гарантов», барона Фредерика Лекора, 8 тысяч закаленных европейских солдат, никто даже не думал. То есть, «Панчо» Рамирес при жизни думал, но его уже не было, а своими руками создавать нового «Панчо» никто не хотел. Тем более, что все понимали, что объединяться придется вокруг Байреса, а у портеньос была репутация парней, которым только дай палец, и дальше пеняй на себя.

Поэтому ограничивались формальными протестами и выражениями глубокой озабоченности, которые правительство Его Величества формально принимало к сведению, и только, - а генералу Лекора настоятельно просили поторопиться с организацией народного волеизъявления, мягко намекая, что изъявление воли народа должно соответствовать интересам короны Браганца и всея Португалии. Иначе в Рио сочтут, что барон Лекор не вполне соответствует занимаемому им высокому посту и генеральскому званию.

Впрочем, напоминать про «иначе» было излишне. Фредерик Лекор, человек умный и прогрессивный, свою миссию понимал правильно, и уже заручился поддержкой тех, без кого решить вопрос было бы невозможно, - «патрициев» Монтевидео, еще не так давно правоверных artigistas. Хотя… Артигистами «патриции» Монтевидео, в основном, испанцы и роялисты, поддерживавшие вице-короля до последнего предела, были лишь постольку, поскольку Вождь, по крайней мере, уважавший местное самоуправление, был альтернативой Байресу, от которого испанцам, тем более, из города-конкурента, ничего хорошего ждать не приходилось.

Однако в отрыве от этого аспекта, всех их, - землевладельцев высшей категории, торговую олигархию, «засольщиков» (владельцев солидных коптилен), - Артигас с его «уравнительными экспериментами» и хамским подходом к вопросу о пошлинах, бесил неимоверно. А вот португальцы – другое дело. Это солидно. Это, в конце концов, монархия. Лучше бы, конечно, своя, родная, испанская, но, поскольку у Бурбонов нынче большие проблемы, сойдут и Браганца, которые, что ни говори, в родстве с Бурбонами.

Ну и, конечно, в этом же ряду крутились и бывшие artigistas real («настоящие артигисты») типа легендарного воина Фруктуозо Риверы, стоявшие за Вождя почти до конца, но вовремя предвидевших, что пора предать. Их «патриции» недолюбливали, но в свой круг приняли, потому что за бывшими «бандитами» стояла реальная военная сила, а главное, и Ривера, и командиры рангом пониже, когда их изучили со всех сторон, оказались вполне договороспособными людьми, интерес которых заключался не в высоких идеях, а в вещах вполне конкретных.

Таким образом, в Монтевидео, помимо ложи «Аристократы», - высшей элиты «лузитанского» происхождения, - сложился т. н. «клуб барона». Из местных солидных людей, готовых голосовать за присоединение к Бразилии, и они даже формализовали свое членство в клубе, украшая одежду красными кокардами или нарукавными повязками, - в память о кокардах и повязках, которые носили роялисты в эпоху обороны Монтевидео от портеньос.

Имелась, конечно, и оппозиция, - не в городе, а в пампе. Кто-то так и не смирился с поражением. Кто-то полагал, что только Бурбоны. Кому-то по каким-то причинам (cкажем, слишком лихо воевал против новых хозяев) не вернули отнятую при Артигасе землю. Кто-то просто был слишком социально мелок, чтобы удостоиться приема в касту superprivilegiada («сверхпривилегированных»), в связи с чем, завидовал и копил злость. Но мнение этих лузеров и «мужланов» мало кого интересовало, если интересовало вообще.

Излишен говорить, что в такой обстановке барону Лекору не пришлось даже особо напрягаться. Утром 15 июля «Высокий Конгресс Восточной Провинции», - 16 делегатов, из них 10 «патрициев», остальные – представители «глубинки» типа Фруктуозо Риверы, начал работу. По всем правилам. Без всякого давления: Фредерик Леков, присутствовавший в качестве почетного гостя, демонстративно читал газету, не позволяя себе даже взглядом намекнуть на отношение к тем или иным ораторам, - которые, впрочем, были на диво единодушны.

Обсудили формулу, предложенную Рио. Сразу отмели возможность присоединения к Соединенным Провинциям в связи с отсутствием Соединенных Провинций. Для порядка рассмотрели опцию «уйти под Байрес». Посмеялись. Перейдя к вопросу о независимости, сошлись на том, что независимость, бесспорно, хорошо, но тогда придется независимо и восстанавливать все, разрушенное войной, а денег нет, и перешли к обсуждению заявления Фруктуозо Риверы о преимуществах «относительной независимости» (то есть, широкой автономии) перед «независимостью абсолютной».

Рассмотрев предложения Рио на сей счет (самоуправление, таможенные льготы, двуязычие, территориальные войсковые формирования), сошлись на том, что преимущества «относительной» очевидны. Проголосовали единогласно. Причем, некий Франсиско Льямби с очаровательным простодушием добавил, что-де в случае чего (мало ли как потом карта ляжет), всегда можно сослаться на то, что область была оккупирована португальскими войсками, так что все эти решения вынуждены.

И 18 июля Конгресс единогласно проголосовал за присоединение к Соединенному Королевству на правах автономной провинции Cisplatina в составе Бразилии, а Рио без промедления, уже 31 июля, изъявил готовность «подчиниться воле сисплатинского народа», после чего на народ в лице делегатов Конгресса пролился золотой дождь чинов, званий и титулов.

Все было сделано настолько красиво и юридически безукоризненно, что Разъединенные Провинции ограничились слабым протестом, на который никто не обратил внимания. Первое впечатление было столь сильно, что даже Антонио «Стрелок» Лавальеха, самый верный воин Артигаса, три года отсидевший в одиночке на Змеином острове под Рио, неизменно отказываясь от продуктивных предложений, на сей раз не стал отвечать «нет», ни молчать.Ибо, в самом деле, ведь сам Вождь говорил, что воля народа превыше всего, - и если народ выбрал короля, ему, «Стрелку», остается лишь принять выбор народа и служить народу на том месте, где он будет ему полезен. То есть, в армии автономной Cisplatina,

куда он, немедленно освобожденный, и был зачислен в чине полковника, поступив в прямое распоряжение Фруктуозо Риверы, которого презирал, как предателя. Вернулся  и Мануэль Орибе, еще Sociedad de los Caballeros Orientalesодин соратник Артигаса, ушедший в Буэнос-Айрес, чтобы не подчиняться португальцам и создавший там Sociedad de los Caballeros Orientales  («Общество рыцарей Востока»), что-то типа штаба Сопротивления. Излишне говорить, что и в Байресе, и в других провинциях Ла-Платы все это произвело крайне тягостное впечатление...

Продолжение следует.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
isabel_guerrero
May. 5th, 2017 07:46 am (UTC)
Лев Рэмович, френды, помогите перепостом, не хватает волонтеров, везут подарки для ветеранов, онкопрепараты в зоны всплеска онкологии на Донбассе, продукты питания, разрешение есть на првоз есть, нужна помощь. Все в посте.

http://mgu68.livejournal.com/203312.html
e_x_kluziv2013
May. 5th, 2017 02:40 pm (UTC)
Описывая 20й год, надо бы, имхо, помянуть смерть Бельграно. Не последний был человек в том раскладе. Да и сейчас еще как помнят там.
putnik1
May. 5th, 2017 02:52 pm (UTC)
Справедливо. Спасибо. Вставил.
voikszet
May. 6th, 2017 07:19 am (UTC)
В дебрях Дельдеребо...
( 4 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner