?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Акела промахнулся

Во-первых, прошу прощения за изобилие имен и деталей. Много, запутанно, но иаче никак. Ла-Плата, в отличие от Гаити или Бразилии, - блок трех стран: Парагвая, Уругвая и Аргентины (тоже не страны, а блока независимых провинций). И все они на первом этапе существования столь плотно сплетены, что разрывать их попросту не получается. Так что, кроме как по горизонтали, чтобы не нарушать логику процесса, просто нельзя.

Равно как и с именами. Их много, они однотипны, однако за каждым именем стоит живой человек, и поверьте, я выбираю только тех, кто сыграет свою роль впоследствии. Это, повторяю, во-первых, а во-вторых, давайте попрощаемся с Хосе де Сан-Мартином. Он ушел за Анды, чтобы сделать сказку былью, и теперь появится только в третьем томе, когда речь пойдет про Чили и Перу. И попрощавшись, вернемся в Байрес…

Director Пуэйррендон оказался человеком на своем месте. Пока «господа тукуманцы» шлифовали формулировки статей будущей унитарной конституции, его правительство делало все, чтобы будущая реальность под эти формулировки подходила. Вернее, если уж совсем точно, не правительство, а ложа «Ministerial». Реинкарнация «Лаутаро», но в новой редакции.

Былая «военная оппозиция» с левацким уклоном, претендовавшая на роль «серого кардинала», стала просто клубом уважаемых и уважающих друг друга людей, старых друзей и единомышленников, где Директор был одним из своих, без чинов, а важные проблемы решались не голосованием, а в ходе спокойного обсуждения. То есть, «теневой кабинет». И даже не теневой, потому что членами клуба были и все министры с заместителями, - и обсуждалось там все.

Единственное табу: вопрос о компромиссе с «федералистами». За это высылали сразу, не глядя на личные симпатии. Хотя поле для компромиссов, наконец, сформировалось. Если раньше «федералистом» был любой, кто не хотел подчиняться единому центру, то ныне появились варианты. Приморские «федералисты» (из Лиги) хотели, чтобы Байрес был одним из равноправных субъектов федерации. «Федералисты» внутренние, в принципе, готовы были подчиняться «старшему брату», но без произвола.

Появились и «федералисты» свои, опасавшиеся, что став национальной столицей, Байрес потеряет статус «исключительной провинции», причем они тоже не были едины, делясь на друг дружку не любящих «реставраторов» и «реконструкторов». И это не говоря о провинциальных caudillo, не подводивших под «федерализм» никакую теоретическую базу, кроме той, что 5000 всадников больше, чем три.

Короче говоря, поле для маневра возникло. Но сеньор Пуэррйедон был не из тех, кто отступает от плана. При этом, с первым пунктом все шло великолепно: Андская армия получала то, что просила, в любых объемах: «Если придет отказ, дорогой друг, знайте, что я повесился». И тут из песни слова не выкинешь: его заслуга в изгнании испанцев из Чили, а затем и Перу, колоссальна.

А вот по второму пункту успехов не наблюдалось: явный авторитаризм директора возмутил самые лояльные провинциях, и хотя к концу 1816 года эту проблему с грехом пополам уладили, оставалась еще Лига. Но главное, Артигас, враг идейный, ибо не только «федералист», но еще и республиканец, с огромным авторитетом и личной, и очень сильной армией.

Одолеть его своими силами не было никакой возможности, и Пуэррйдон принял решение одолеть не своими. Он прекрасно знал, как не нравится «якобинец» под боком людям из Рио, и не хуже знал, что Восточную полосу в Рио считают своей, ибо когда-то она им принадлежала. Иное дело, что воевать с Соединенными Провинциями король Жоао, пребывавший тогда в Бразилии, ибо в Португалии было неспокойно, вряд ли рискнул бы, -

но если «федералисты» бьются с «унитариями», да при условии, что Буэнос-Айрес не возражает, почему нет? А Буэнос-Айрес не возражал, напротив, намекал, что одобряет. Так что португальцыначали готовиться, а 28 августа 1816 года армия генерала Лекора перешла границу, выпустив манифест: идем «не завоевывать, а умиротворять». И еще один, специально для Лиги: дескать, зона наших интересов – только Восточный берег, кто проявит понимание, не пострадает.

Нельзя сказать, что Артигас не знал. Знал. Был настороже. Но 8-9 тысяч партизан для нормальной войны с 15 тысячами обученных солдат во главе с генералами, закаленными в войнах с Наполеоном, это совсем немного, даже если учесть, что провинции прислали помощь, а под знамена Вождя вернулись талантливые командиры, ранее от него по разным причинам ушедшие.

Поэтому решено вести «малую войну». Но «малой войной» большую войну не выиграть, тем паче, что полки Лекора шли прямо на Монтевидео. В такой обстановке, кабильдо города запросило помощи у Байреса, напомнив, что в ссоре они или в мире, но Восточная провинция – все-таки часть государства Рио-де-ла-Платы, которую центр должен защищать.

Пуэйрредон согласился. Но: только если orientales подпишут Тукуманский Акт. Естественно, Артигас назвал предложение «оскорблением, нанесенным лично ему и чести всех народов Восточной провинции», после чего Байрес умыл руки, предоставив «мятежникам» самим решать вопрос. Директора устраивала потеря одной провинции, если этот пример даст всем остальным понять, что может быть с теми, кто не уважает Байрес, и пример был убедителен.

Тяжко, с потерями, но Лекор продвигался вдоль побережья на юг и запад, рассекая коммуникации, и к концу года силы Вождя сократились вдвое. Прыгнуть выше головы нельзя: в ноябре, приняв у Индио-Муэрто сражение, не принять которое было нельзя, за спиной был Монтевидео, - был разбит Фруктуозо Ривера, лучший полевой командир orientales, а 20 января 1817 года, видя, что помощь не придет, гарнизон, по требованию кабильдо, сдал город.

Теперь было ясно, что португальцы идут, чтобы остаться, а если получится, отхватить и еще куски. В такой обстановке, видя, что Артигас сам мечется, губернаторы Лиги начали заключать договоры с Пуэйрредоном. Начались «мини-войны», молодые, храбрые и честолюбивые caudillos, - Франсиско Рамирес в Энтре-Риос и Эстанислао Лопес в Санта-Фе, - разбив «изменников», сами возглавили провинции, к началу 1818 года одолев и прогнав портеньос. Но вот в армии Восточной провинции, опоре и надежде Артигаса, началось дезертирство.



Свободная стая

Бежали не солдаты. Уходили, уводя своих солдат,  мелкие caudillos. Кто в Байрес, кто к Лекору, поясняя свои мотивы очень честно: «Мы убедились, что при правлении Артигаса разрушается частная собственность, и происходят многочисленные беспорядки, которые мешают людям жить». Они не были «народниками», им не нравились «завихрения» с разделом земель. Но Артигас реагировал на это без эмоций: «Лучше пусть уйдут, а не ударят в спину. Я буду биться, пока у меня останется хотя бы один солдат… А с португальцами я буду биться, если у меня останутся только собаки».

И бился, 13 ноября 1817 года объявив войну Буэнос-Айресу. И даже побеждал. Однако португальцы все-таки были сильнее. 3 апреля 1818 года у реки Валентин потерпел поражение, попал в плен и был выслан в Рио, на Змеиный остров Антонио «Стрелок» Лавальеха, чуть позже, разуверившись в победе и не желая сдаваться португальцам, прорвался в Байрес еще один верный Артигасу командир, Мануэль Орибе. Из влиятельных полевых командиров Восточной провинции Вождя не покинул только Фруктуозо Ривера, фанатично ненавидевший портеньос, но и он, потерпев поражение при Арройо-Гранде, начал переговоры с Лекором.

Так что, к началу 1819 года Вождь с несколькими сотнями солдат контролировал только малонаселенные районы севера провинции, и чем дальше, тем хуже шло дело. Даже когда Хосе де Сан-Мартин, романтик, написал Артигасу и Пуэйредону, заклиная подумать о том, что дело идет к аннексии португальцами части Родины, когда Артигас, переступив через себя, согласился говорить, Пуэйредон отказался общаться с «бандитом», - на его взгляд, все складывалось как нельзя лучше.

И действительно, складывалось. 3 декабря 1817 года члены Тукуманского конгресса, наконец, приняли «Временный регламент для руководства и управления государством», своего рода «прото- конституцию». Очень унитарную, очень аристократическую, вполне в духе европейских веяний того времени. Документ не стыдно было показать хоть в Лондоне, хоть в Париже, под него можно было смело просить у Европы прислать «конституционного короля», и ни один из свободных европейских принцев не отказался бы. Пуэррейдон полагал это своей личной победой, и был прав:

Англии и Франции надоело спасать Испанию. У них, в конце концов, были свои интересы, так что, в феврале 1818 года месье и сэры втайне от Мадрида договорились совместно посылать в Америку молодого герцога Луккского, устраивавшего обе столицы. Для подготовки коронации в Байрес в августе прибыл эмиссар из Франции, началась работа по согласованию, - и 12 ноября 1818 года на закрытом заседании Конгресс принял решение об учреждении монархии и приглашении Луиджи ди Лукка на трон короля Ла-Платы под именем Луиса I.

Принимали, однако, нелегко, под прямым давлением директора, и после оглашения наконец-то принятой Конституции со статьей про монархию, все предыдущее показалось штилем. На какое-то время вся забыли даже об Артигасе и португальцах. В первую очередь, взорвалась Лига. В Санта-Фе о полной независимости объявил Эстанислао Лопес, в Энтре-Риос то же самое сделал Франсиско «Панчо» Рамирес, в Ла-Риохе – Факундо Кирога, -

короче, как написал позже  историк и политик Доминго Сарьмьенто, «все Магометы, способные на своей земле и по своей прихоти даже отменять религию и придумывать новую». Даже самые послушные города отказывались признать «осквернение короной». Драки шли уже на улицах Байреса, и в конце концов, Пуэйрредон, подал в отставку, а конгресс утвердил на пост директора уже известного нам генерала Хосе Рондо, человека, с одной стороны, умеренного, а с другой, жесткого.



Сто лет одиночества

Да вот беда: стихию кадровой рокировкой не усмиришь. «Тукуманцам» уже никто не верил, директор Рондо, хороший вояка и никакой политик без собственного клана, метался, за пределами провинции Буэнос-Айрес, писал в то время «Русскiй Вестникъ», «Всякий хотел властвовать, никто не хотел повиноваться», португальцы посматривали на происходящее со все более алчным огоньком в глазах, а из Испании шли вести о подготовке мощной армады вторжения. Правда, революция в самой Испании сняла этот проект с повестки дня, - но несколько позже, а пока что Хосе Рондо пытался стянуть на подавление мятежей все, что мог, прежде всего, Андскую армию.

Однако Хосе де Сан-Мартин посылать войска «для пролития крови во имя политических честолюбий» отказался. Мануэль Бельграно, всегда и во всем согласный с Сан-Мартином, тоже. А генералу Хуану Балькарсе, все же решившему исполнить приказ главнокомандующего, преградили дорогу части Эстанислао Лопеса.

В распоряжении Хосе Рондо осталась только части, стоявшие в Байресе, да Северная армия, командующему которой, Хуану Бустосу, он доверял. Плюс надежда на португальцев, которым он в момент какого-то помутнения предложил забирать Энтре-Риос и Корриентес. От чего генерал Лекор, естественно, отказался, более того, как бы случайно проговорился о полученном письме на приеме, прекрасно понимая, что информация уйдет, куда надо.

И она ушла куда надо, а когда она пришла куда надо, «Панчо» Рамирес поднял свою конницу в поход на Байрес, Лопес присоединился к нему, Артигас прислал всех, кого мог, а Северная армия остановилась в Кордове: 8 января 1820 генерал Бустос объявил, что не намерен подчиняться «торговцам священной землей Ла-Платы». В итоге, 1 февраля 1820 года директор потерпел полное поражение при Сепеде. Жалкие остатки его армии спаслись с большим трудом, а спустя несколько дней к столице подошли войска губернаторов, и Хосе Рондо, которого уже предлагали судить за измену, 11 февраля сдав пост губернаторупровинции Мигелю Сарратеа, отплыл в Монтевидео.

Центрального правительства не стало. Байрес лежал у ног победителей, его можно было брать тепленьким, Артигас письменно требовал, настаивал, приказывал сделать это, но новые лидеры Лиги вовсе не считали нужным идти на такой экстремальный шаг. Поэтому 23 февраля в городке Пиляр великодушные победители заключили с побежденными «договор равных».

Все провинции бывшего вице-королевства объявлялись равноправными, без всяких претензий на особые права со стороны Байреса, и Байрес обязался оказать Лиге помощь в борьбе с португальцами. Но, с другой стороны, согласовали созыв Национального Конгресса Провинций для восстановления единого государства, уже без всяких «унитаризмов», строго на «федералистской» основе. Желания совсем уж разваливать страну не было ни у кого.

Таким образом, государство Соединенные Провинции Ла-Платы престало существовать. То есть, формально осталось, но предстояло решить, что оно теперь из себя преставляет. Однако явочным порядком перестала существовать и Лига, ибо Восточная провинция, ключевое ее звено, находилась в оккупации, а Protector стал аутсайдером. О нем, разумеется, не забыли, напротив, лично «Панчо» Рамирес пригласил бывшего вождя присоединиться к «договору Пиляр», но не как главу Лиги, а как представителя Восточного берега.

В создавшейся ситуации это было щедрое, от большого уважения проистекающее предложение, от него просто невозможно было отказаться, - но Артигас, в январе разбитый при Такуарембо, после чего его покинул даже Фруктуозо Ривера, заключивший перемирием с генералом Лекором, по словам Хесуальдо, «с этого времени утратил свою обычную взвешенность». В ответ он, как Protector, потребовал от союзников объявить войну Португалии, а когда они отказались, атаковал войска Рамиреса, чтобы «уничтожить измену и предательство».

Для человека, располагавшего пятью-шестью сотнями бойцов, правда, очень хороших, поступок, согласитесь, смелый, но есть ощущение, что три года борьбы против всех к этому времени озлобили Артигаса настолько, что он утратил чувство реальности, и знаменитое заявление Рамиреса, - «С Артигасом и его системой надо покончить!», - можно понять. Артигас уже только мешал. Как лично (ибо все понимали, что пока он жив, покою не быть), так и в идейном плане: в принципе, разделяя его взгляды на жизнь, «молодые волки» были убеждены, что простым людям нужна не демократия, но справедливый caudillo, а всякие фокусы с конфискациями земли – вообще за гранью.

Так что, по следам былого кумира шли неотступно, загонной охотой. Впрочем, и он не бежал, а искал встречи, и бились с переменным успехом месяца два. Лишь после поражения при Ринкон-де-Авалос, 24 июля, где уже готовую, казалось, победу из рук бывшего Вождя вырвала присланная из Байреса арта, стало понятно, что шансов нет. И в сентябре Артигас ушел в Парагвай, уводя с собой две сотни самых верных людей, клявшихся ему на копыте, ноже и гитаре.

В этом был риск: д-р Франсиа недолюбливал Артигаса, как «вопиюще нерационального авантюриста», к тому же, за выдачу беглеца Рамирес обещал El Supremo тысячу ружей, - но не выдали. Аудиенции Верховный гостя не удостоил («Он проиграл, о чем с ним говорить?»), на письма не отвечал, и тем не менее, всем эмигрантам выделили землю вокруг городка Куругуату, выдали продукты, одежду, скот и все необходимое, чтобы вести хозяйство, а лично экс-Вождю даже маленькую пенсию, и последние свои 30 лет Артигас прожил в Парагвае, не вернувшись в родные места даже когда Восточный берег стал Республикой Уругвай.

Его бывшие офицеры, ставшие властью, его не звали, а когда все же позвали, доживать, он отказался, и только в 1856-м прах «Отца уругвайской нации» тихо перевезли в Монтевидео. Но и после этого, аж до начала ХХ века, официально никаких определений, кроме «варвар», «диктатор», в лучшем случае, «безответственный фантазер», озвучивать не полагалось. Лишь много позже народ оценил. Начались книги, славословия, памятники и улицы, названные в честь. Как оно обычно и бывает, когда слишком веришь в народ…

Продолжение следует.

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
RomanObuhov_2
May. 4th, 2017 07:16 pm (UTC)
Может, историю ранней Аргентины сложнее описывать, потому что там нет ни "отца нации" вроде Артигаса или Франсиа, ни какой-то...как бы выразиться, "стержневой идеи государства", типа "свободу черным" для Гаити.
Хотя странно - первое независимое южноамериканское государство, назвало себя"Соединенные государства Южной Америки" по аналогии с "Соединенными государствами Северной Америки" - уж не претензия ли на построение аналогичной всеконтинентальной республики на юге?
Понятно, что выродилось в "клоповник", но не было ли такой идеи изначально, тогда сюжет совсем другой
RomanObuhov_2
May. 4th, 2017 07:18 pm (UTC)
а желающим можно и конспирологию поискать - вот эти "масоны", сначала создали республику в Сев.Америке, затем через 30 лет - в Южной, а еще через 30 лет попытались свалить аристократию и в Европе, но...)
livejournal
May. 4th, 2017 10:24 pm (UTC)
ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (16)
Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи «ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (16)» в контексте: [...] Оригинал взят у в ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (16) [...]
( 3 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner