?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Воздержавшихся нет

«Лига в этот момент, - первые месяцы 1816 года, - была достаточно сплочена, потому что Байрес готов был созывать Национальный конгресс в Тукумане, в котором «федералисты» намеревались участвовать, как единая сила, спорить с которой будет трудно». Так завершается предыдущий очерк, и действительно, слово Лиги весило бы очень много, получи она возможность это слово сказать. - но конгресс в Тукумане затевался не для того, чтобы предоставлять слово «федералистам». Во всяком случае, выступающим с позиции силы.

Вот если бы попытка генерала Альвареса Томаса накануне старта мероприятия слегка прищучить хотя бы провинцию Санта-Фе удалась бы, тогда «лигистов», помятых и понурых, безусловно, допустили бы, как живое доказательство того факта, что против генеральной линии не попрешь. Но армия Байреса дважды подряд потерпела поражение, причем, в самом уязвимом звене Лиги, и под давлением офицеров, проигравших с треском, генерал, ставший крайним, был вынужден подать в отставку с поста Директора, создав вакуум власти. А в такой ситуации допустить «федералистов» на съезд было совершенно немыслимо: для портеньос это мероприятие было слишком важно.

Поэтому посланцев Лиги отфутболила мандатная комиссия. Со всем уважением, но безоговорочно. На том основании, что губернаторы провинций подписали мандаты, указав, что уполномочены Лигой, а Байрес Лигу не признает, и пусть уважаемый сеньоры оформят другие документы, но, как предписано правилами, за три дня. Сделать этого уважаемые сеньоры, естественно, не могли, и в итоге крамольные речи о конфедерации с трибуны съезда не прозвучали. А делегаты от Парагвая и вовсе  не явились, так что, конгресс , открывшийся в Тукумане 24 марта 1816 года был, по факту, конгрессом провинций, признававших власть Байреса, - что и требовалось доказать.

А форум, в самом деле, был наиважнейший. После пяти лет интриг и сражений обстановка сложилась не в пользу Соединенных Провинций, и добро бы еще только во внутренних делах. Мятежи, перевороты, захват власти Альвеаром и свержение его, создавшее нехороший прецедент, добровольно-принудительная отставка Альвареса Томаса, сей прецедент закрепившая, -

во всем этом, конечно, не было ничего хорошего, но все это можно было пережить. И нежелание провинций понять, как благотворно единство под разумным патронатом Буэнос-Айреса, и робеспьериады Артигаса тоже можно было так или иначе пережить, собраться с силами, кого-то купить, кого-то прижать, - и преодолеть черную полосу. И даже потеря Верхнего Перу, по зрелом размышлении, не считали фатальной: ну, потеряли, так ведь не впервой, как потеряли, так и вернем.

Но вот разгром Наполеона в Европе, означавший крах Революции (ну да, временный, но кто же это знал в 1816-м, когда казалось, что XVIII век вернулся навсегда?) – это уже напрягало. Ибо Священный Союз, решив переиграть историю, всерьез  собирался гасить пожар и за океаном. Да уже и гасил: злой  Фердинанд VII, ненавидящий новые веяния и как король, и по личным причинам (было за что),

получив полную поддержку Лондона, Вены, Берлина и Санкт-Петербурга, гнал в Америку свежие войска, закаленные в битвах с самой сильной армией мира, - и эти войска побеждали. Знамя Бурбонов опять реяло над Новой Испанией, и Новой Гранадой, а над Перу и Чили оно и не опускалось, - и последним оплотом революции оставалась Ла-Плата, за которую, как все понимали, вот-вот возьмутся всерьез.

Поэтому официальное объявление независимости было необходимо, как воздух. Притом, что уже три года Соединенные Провинции имели свой флаг, свой гимн, свою валюту, свои законы, отменившие все титулы и ограничившие рабство,  формально они все же оставались самопровозглашенными республиками, за спиной у которых, тем более, никто не стоял. То есть, мятежниками, и следовательно, прямой и очевидной целью Священного Союза.

Об этом прямо писал и Хосе де Сан-Мартин, на тот момент – одна из центральных фигур политики: «До каких пор мы будем ждать провозглашения независимости? Не кажется ли Вам смешным чеканить монету, иметь национальный флаг и герб, и, наконец, вести войну с сувереном, от которого мы считаемся зависимыми, и в то же время оставаться «подопечными» врагов?».

К тому же, имелся  еще один нюанс. Всем, располагавшим полной информацией, было известно о плане Сан-Мартина перенести войну за Анды, и все признавали, что только таким путем можно закончить надоевшую всем войну. Но атаковать в статусе вице-королевства Испании другое вице-королевство Испании, притом что вице-король был только один, в Лиме, из просто мятежников превратиться в мятежников агрессивных, то есть, спровоцировать Священный Союз, не ограничиваясь помощью Фердинанду, начать прямую интервенцию с предсказуемым итогом.

А вот начав войну с Испанией в статусе суверенного государства, пусть и самопровозглашенного, означало сей неприятный аспект изрядно смягчить. И потому, после долгих после многодневных красивых прений, - никто особо ни с чем не спорил, но блеснуть хотелось всем, - 9 июля в максимально торжественной обстановке, наконец, прозвучало:

«Мы, народ, заявляем, что единодушной волей Provincias Unidas de Sud América, - Объединенных провинций Южной Америки, -  является разрыв насильственных уз, связывающих Объединенные провинции с королями Испании, возврат отнятых прав и достижение высокого положения нации, свободной и независимой от короля Фердинанда VII, его преемников и метрополии». Просим голосовать. И все за. И наперегонки ставить подпись.

Зато при обсуждении формы правления вопросы возникли у многих, даже смотревших портеньос в рот и кормившихся с их руки. Как выяснилось, делегация Байреса, в том числе и такие убежденные республиканцы, как Сан-Мартин и Мануэль Бельграно, считали нужным учредить монархию. И доказывали необходимость этого со всей страстью. Типа, да, не за это воевали. Но надо быть реалистами. Республика – это якобинцы, это гильотина, это казнь короля, это Бонапарт, в конце концов. То есть, по нынешним временам, красная тряпка для быка по имени Священный Союз.

А вот монархия, - естественно, не абсолютная, а конституционная, – это солидно. Это наверняка понравится Лондону, а значит, и Парижу, а Вена, Берлин и Петербург не в счет. И в этом случае, сэры прикрикнут на донов, сократят субсидии и Фердинанду волей-неволей придется свернуть подготовку карательной экспедиции. И заодно одернут португальцев в Бразилии, чтобы не разевали рот на земли Ла-Платы. А кому быть королем…

Да какая разница! Можно какого-нибудь метиса из потомков инков, их много, и никто не откажется. Но еще лучше какой-нибудь принц из Европы. Не испанский, конечно, и не португальский. И не русский, зачем нам эти тартары? Но, скажем, француз подойдет вполне. Или не француз, а что-то мелкое, из Германии или Италии, - в таком варианте и Вена поддержит. А кроме того, - вот еще одно важнейшее соображение, - король ведь символ единства. Он издалека и один на всех, так что сразу облегчается разговор с провинциями. Пусть их не устраивает Байрес как Байрес, но Байрес, как резиденция монарха, это ж совсем иное дело.



Имплементация

Делегаты слушали. Делегаты думали. Делегаты склонны были согласиться, ибо логика плюсов говорила сама за себя, а минусы не просматривались. Во всяком случае, пока не взял слово Хуан Мануэль Ортис де Росас, молодой и еще мало кому известный caudillo из того же Байреса, но не города, а провинции, и не делегат, а из сочувствующих (это разрешалось).

Нет, заявил он, при всем уважении к сеньору Сан-Мартину, и сеньору Бельграно, и к прочим, которые для него живые легенды, не за то все-таки боролись, чтобы опять возвращаться в протухшее прошлое. Да, независимость, да, единство, но только республика! Потому что… Потому что… Далее, как следует из мемуаров очевидцев, оратор стал запинаться, путаться, - и слово перехватил сеньор Томас Мануэль де Анчорена, тоже из Байреса и тоже провинциал, но с мандатом и с юридическим образованием, позволивший себе дополнить мнение, высказанное молодым другом.

Да, сеньор Росас - человек простой, не городской и не привык складно говорить. Но по сути-то, господа, он прав. Доводы pro мы уже выслушали, но ведь есть и доводы contra. Во-первых, король издалека у нас на Ла-Плате будет чужим, а мы, сами знаете, не те люди, которые подчиняются авторитету титула. Поэтому склоки, и так всем нам докучающие, только усугубятся. Во-вторых, выписав короля, мы сдаем джокер безумному Артигасу и нашим оппонентам из Лиги, носящимся со своей «свободой», как с писаной торбой, а что еще хуже, их единомышленникам в провинциях, пока еще лояльных. Ведь посудите сами, мнение своих земляков вы знаете, - как они отреагируют?

И самое главное: став королевской столицей, Байрес обретет почет, но потеряет исключительность, да и суверенитет, - а тогда, уж извините, возьмутся за саблю даже убежденные унитарии вроде коллеги Росаса, любимца гаучо, и мы получим не просто гражданскую войну, а гражданскую войну всех со всеми на неопределенное время. Оно нам надо? Полагаю, нет. А потому давайте не спешить. Я верно уловил Вашу мысль, дон Хуан Мануэль? И Росас, поняв, что обращаются к нему, кивнул: дескать, да, правильно. К слову сказать, именно в этот день он обратил внимание на сеньора де Анчорена, а тех, на кого Хуан Мануэль Росас обращал внимание, - по-хорошему или по-плохому, - он не забывал никогда.

Впрочем, до времени, когда внимание Росаса станет важным, оставалось еще немало лет, а пока что делегаты задумались. Вновь обсудили. И не рискнули. В утвержденном по итогам конгресса проекте конституции слова «республика» не было, но не было и слова «монархия». Не то, чтобы отмели бесповоротно, просто оставили на потом. Зато все остальное, оформленное как «Временный регламент», сформулировали так, что одобрил бы, пожалуй, и сам Меттерних, крестный отец европейской реакции.

Двухпалатный парламент по британскому образцу. С суровым имущественным цензом, отметавшим всех, кто чуть ниже высшей элиты, с верхней палатой, формировавшейся из делегатов от провинций, имеющих право вето на решение нижней палатой, с «депутатами по статусу», без всяких выборов, - генералов, епископов, ректоров университетов, председателей кабильдо и так далее, то есть, пэрами. И ясное дело, с резиденцией в Байресе, оставшимся, однако, провинцией и «старшим братом». Очень унитарная конституция, короче говоря. Очень-очень.

Легко определились и с кандидатурой нового Директора. По совместной рекомендации Сан-Мартина и Бельграно на 5 лет (предлагали и на семь, но решили, что это чересчур) избрали Хуана Мартина де Пуэйрредона. Коренного портеньо, ветерана и героя всех войн, «морениста» первого призыва и стойкого унитария, ни в чем предосудительном не замешанного и даже слегка пострадавшего в дни всевластия «бешеных». А сеньор Пуэйрредон первым делом, сразу после благодарности за высокое доверие, изложил свою программу.

Во-первых, все силы – на подготовку «скорейшего осуществления известного замысла» (вторжения в Перу, о чем вслух не говорили), ибо врага пора бить в логове. Зал зааплодировал. Приняли без прений. Во-вторых, во что бы то ни стало покончить с гидрой «федерализма», особенно с «бандитом и врагом народа Артигасом». Зал зааплодировал. Приняли без прений. А в-третьих, отныне в Тукумане конгрессы проводиться не будут, а будут проводиться в Байресе. Тут аплодисментов не было, ибо сказанное означало, что даже куцые права лояльных провинций (правительство на побережье, зато конгресс у «внутренних») отменяются, и путь формальное, но партнерство заменяется открытым, юридически безупречным диктатом.

Потребовали прений. Директор поставил вопрос на обсуждение, вопрос обсудили, и по итогам сеньор Пуэйрредон вычеркнул из списков депутатов всех, не вполне правильно понимающих остроту политического момента. После чего заседания закрыли, и дружно поехали из Тукумана, отныне обычного города центрального подчинения, в Байрес дорабатывать конституцию.

Вообще-то, случись такое раньше, скандал был бы изрядный. Выгонять неугодных депутатов по собственному желанию глава государства не мог. Но теперь мог, ибо сами же депутаты дали ему особые полномочия. Вполне осознанно, ибо каждый ознакомился с письмом Сан-Мартина:

«Что касается монархии, согласен. Вопрос сложный, обсуждение деталей необходимо. Но заклинаю Отечеством, не повторяйте главных ошибок! Не создавайте у нас органа управления в составе нескольких лиц: как только будет отвергнуто единоначалие, всё парализуется, и мы полетим к чёрту. В самом деле, достаточно иначе назвать нашего Верховного правителя, и останется единый правитель. Именно это сейчас нужно более всего, и этого вполне хватит, чтобы войти в гавань спасения».

Вполне логично. Все собравшиеся помнили хаос Первого Триумвирата, неделями согласовывавшего позиции даже по пустякам, и бессилие Второго Триумвирата, шагу не делавшего без одобрения Ассамблеи XIII года, плясавшей под дудку никем не избранных «теневых людей». Да и короткая безумная «тиранийка» де Альвеара подтверждала: если одна страна, а у страны один центр, значит, в центре должен быть один лидер. Но тщательно подобранный. Жесткий,  надежный, проверенный. С самыми широкими правами. И не на год, - за год ничего не успеешь, - а на более вменяемый срок.

Иными словами, пришли к диктатуре. Законной, солидной, легитимной диктатуре. То есть, к режиму почти неограниченной личной власти без культа. И тут самое время задаться вопросом: а что же такое «диктатура», если брать термин не в расширенном смысле (захват власти каким-нибудь отморозком, - это уже «тирания»), а в самом конкретном?

Если максимально сжать, по самой сути: это инструмент для максимальной концентрации сил в условиях, когда нужно решать какую-то крайне важную задачу. Тактическую (отбиться от врага, подавить мятежи, организовать успешный поход в Перу), - о чем, собственно, и писал Сан-Мартин, и ради чего пошли на ущемление своих прав делегаты, - или стратегическую: осуществить глобальную перестройку общества по некоему плану.

Первый вариант в истории случается часто, а вот второй – реже редкого. Во всяком случае, в пестром калейдоскопе старта разнообразных южноамериканских независимостей, при всем богатстве выбора, пример тому только один, - и тем интереснее его рассмотреть. А потому, пока сеньоры едут из Тукумана в Байрес, - благо, путь неблизкий, времени достаточно, - давайте об этом и поговорим. Правда, чтобы разговор не получился рваным, придется нарушить любезный мне принцип хронологической последовательности, но в данном случае, ничего страшного. Все равно, к этому времени Парагвай уже стал отрезанным ломтем…

Продолжение следует.

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner