?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Единство и борьба противоположностей

Что ни говори, кадры решают все. Второй Триумвират, в отличие от Первого, взял с места в карьер. Сами-то новые триумвиры, возможно, и не раскачались бы так быстро, но за их спинами стояла ложа, а ее членам ни энергии, ни понимания сути времени было не занимать. Уже в январе 1813 года полковник Рондо, произведенный в генералы, закрыл кольцо блокады вокруг Монтевидео. В ставку Артигаса помчались новые эмиссары, на сей раз с глубочайшими извинениями за гадкие фокусы предыдущих властей,

и Guía supremo, успевший за это время отказаться от очередных печенек, предложенных испанцами, со всеми силами двинулся на помощь Рондо, сделав положение губернатора Вигодета практически безвыходным. Параллельно Хосе де Сан-Мартин блестяще решил казавшуюся невыполнимой задачу по защите морских коммуникаций от испанских корсаров, -

а главное, по всем провинциям поехали уполномоченные организовывать избрание делегатов Asamblea General Constituyente, - Конституционного Собрания, - которой предстояло обсудить и утвердить конституцию. С особой инструкцией: сделать все для того, чтобы избраны были «истинные патриоты», - то есть, унитарии, и как можно меньше «федералистов».

Согласно инструкции, сделали. Состав делегатов был идеологически выдержан до возможного максимума. Досадным исключением оказались только делегаты от Парагвая, которых, несмотря на настоятельные предложения, не было, да представители Восточной полосы, прибывшие с какими-то особыми прожектами, в подготовленные ложей планы не умещавшимися, но их просто отстранили от участия, найдя в документах помарки. А чтобы  нужный и полезный Артигас, не дай Бог, не обиделся, ему в невероятно вежливой форме предложили, оформив все, как полагается, красивым почерком и без исправлений, в конце апреля прислать новую делегацию на вторую сессию.

После чего, попрощавшись, приступили к работе. Очень прогрессивной, но с массой оговорок. Декларировали создание Provincias Unidas del Rio de la Plata, - Соединенных Провинций Ла-Платы, - имя Фердинанда VII вычеркнули из текста присяги, утвердили общий флаг, герб, гимн, упразднили титулы и проголосовали за «общий набор» прав человека. Однако республику так и не провозгласили, рабство не отменили (только закон о «свободе рождения» ). Но самое главное, ради чего все затевалось, состоялось в последний день: был принят пункт о том, что «депутаты Объединенных провинций являются депутатами нации вообще», а не отдельных провинций.

Именно это было основой основ политической программы «Лаутаро», и это теперь обрело законную силу, вопреки всем объективным обстоятельствам, но как воспримут такой поворот в глубинке, людей, диктовавших политику Второму Триумвирату ничуть не тревожило. «У любой революции есть Вандея, - говаривал Карлос де Альвеар, - и чем раньше она оскалит клыки, тем раньше мы их выбьем».

Однако дело еще не было доделано. Парагвай как Парагвай, он далеко, а вот Восточная полоса, на мнение которой ориентировались многие в приморских провинциях, волновала, и 5 апреля Артигас, созвав в городке Трес Крусес «ассамблею» влиятельных граждан Восточной полосы, выступил перед ними с разъяснениями, в чем он согласен с людьми из Байреса, а в чем нет.

Независимость от Испании –  безусловно, это не оспаривается. Признание Восточной полосы полноправной провинцией, а не территорией с непонятным статусом, - тоже безусловно. Как и прочный взаимовыгодный союз провинций, но равноправный, всех со всеми, без всяких «старших братьев». То есть, конфедерация. И признание того факта, что «народы Восточного берега, как и народы других провинций, является одновременно и частью ла-платской нации, признающей власть Национального конгресса, и отдельным суверенным народом».

Все. А что до власти, то пусть где угодно решают, как им угодно, хоть интригами, хоть переворотами, но «Мой авторитет исходит от вас, и кончается в тот момент, когда вы вновь соберетесь». По сути, все это, - т .н. «Инструкции 13-го года», - от тезиса до тезиса, повторяло идеи Морено, но с учетом опыта, наработанного Соединенными Штатами, - некоторые пункты их Конституции 1787 года Артигас цитировал дословно, - и в Байресе встревожились всерьез.

Причины очевидны. Ранее Артигаса не любили, как закоренелого «федералиста», желающего вырвать из рук Байреса извечного конкурента – Монтевидео, который портеньос считали законной добычей. Но это в понимание укладывалось и особо опасным не казалось. И даже то, что своим упрямством Вождь подавал нехороший пример элитам других приморских провинций (Энтре-Риос, Корриентес, Санта-Фе, даже Кордобу), тоже считалось терпимым.

В конце концов, ну «благородный бандит», так мало ли их было?.. ну удачливый caudillo, так ведь всякой удаче рано или поздно приходит конец. Но теперь выяснилось, что действия Артигаса определялись не стихийными представлениями о справедливости, а четкой идеологией «демократии снизу», как в Северной Америке, в принципе отрицавшей идею «народного суверенитета», как «демократии верхов», которым виднее. И хуже того, реального (а до Гражданской войны было именно так!) суверенитета штатов.

Нет, нам-то с вами сейчас, с высоты двух столетий, очевидно, что на Ла-Плате североамериканский опыт был неприменим, - и традиций местного самоуправления «снизу» не было, и того уровня политизированной грамотности, и отдаленность, и экономическая раздробленность, и непохожесть во всех смыслах, и полуфеодальные связи вне городов, - но тогдашним-то людям все это было невдомек. Они воспринимали вариант Артигаса, как вполне возможную альтернативу, обнуляющую значение Байреса, как центра, и потому реакция их оказалась болезненно резкой.




Отрицание отрицания

Делегатов Восточного берега, которых так ждали, на вторую сессию Конгресса даже не подумали допустить, на сей раз даже не затруднившись объяснять что-то помарками и неправильно подобранным сортом бумаги, на которой были написаны «Инструкции». Просто, сославшись на «есть мнение», - а мнение ложи было единодушным, - велели или брать большие деньги, писать расписки и впредь работать на «общее дело», или переночевать и ехать назад, и сообщить тому, что их послал, что.

Во-первых, государственное управление является делом Конституционной ассамблеи всей Ла-Платы, и потому Артигас не должен создавать какие-либо органы власти в Восточной провинции. Во-вторых, население Восточного берега составляет единое целое с жителями остальных провинций. И в-третьих, все провинциальные армия, в том числе и армия Артигаса, являются не частными лавочками, а подразделениями общей армии, подотчетными Байресу. Либо – бандформированиями.

Точка. Выбор за сеньором Артигасом. Ждем ответа. Надеемся, решение будет верным. И ответ не замедлил, однако совсем не тот, который ждали: к союзу стремимся, но новой тирании не допустим; братоубийства не начнем, но если считаете нас не братьями, а прислугой, моя армия уйдет из-под Монтевидео, и решайте свои вопросы с испанцами, как хотите. Я сказал.

Естественно, при всем отторжении, давать передышку уже почти взятому Монтевидео «вторые триумвирам» (то есть, ложе) ни с какой стороны не улыбалось, а что уход Артигаса приведет именно к этому, понимали все, и начались переговоры, длинные и муторные, с торговлей по каждому пункту и каждой формулировке. А тем временем, в Верхнем Перу, где война уже стала привычной, как времена года, вновь пошла черная полоса.

Начался-то год очень пушисто: испанские войска, больно побитые под Тукуманом, концентрировались вокруг Сальты, готовя контрнаступление, однако Мануэль Бельграно вновь подтвердил свою репутацию «чудотворца». Раньше, чем испанские части двинулись на юг, он повел войска на север, и 20 февраля, - после Конгресса еще и месяца не прошло, - после упорного боя под Сальтой новый командующий, прибывший из Испании генерал Пио Тристан, блестяще проявивший себя в войне с Бонапартом, капитулировал вместе  3 тысячами солдат.

Правда, согласно условиям, пленным позволили уйти, оставив пушки,  лошадей и боеприпасы, но  под честное слово впредь «не поднимать оружия против патриотов Ла-Платы», а честное слово тогда держали. Однако всего не предусмотришь. Дон Пио, истинный кабальеро, разумеется, не обманул, и ни один солдат, отпущенный из-под Сальты, в Верхнее Перу не вернулся. Они занялись усмирением индейских повстанцев, которым слова не давали.

А навстречу Бельграно двинулись свежие лимские части, имевшие план, разработанный генералом Тристаном (не давать советы подчиненным он не клялся), и в двух больших сражениях, - при Вилькапухио (1 октября 1813 г.) и Айоума (26 ноября того же года), - Мануэль Бельграно был разбит. И сильно: по словам участника событий, «наше благородное отступление напоминало позорное бегство врага от Тукумана».

Такой оборот событий крайне обеспокоил реальных правителей Буэнос-Айреса, успевших за неполный год несколько раз перетасовать Второй Триумвират, убрав из него всех «ненадежных», вплоть до близких друзей официального кумира, Мариано Морено. Лично Бельграно никто ни в чем не обвинял, однако было ясно, что теперь, когда из успокоившейся Испании едут решать вопрос первосортные генералы, военный из адвокатов, пусть и гениальный от природы, не справится, -

и стало быть, необходимо посылать профессионала, причем из лучших, и политически подкованных, из руководства ложи. То есть, или Хосе де Сан-Мартина, или Карлоса де Альвеара, - а при таком раскладе выбор был очевиден. Дон Хосе, идеалист и романтик, бредил освобождением всей Америки и в Байресе был гостем, так что, без него вполне можно было обойтись, дон Карлос же, портеньо до мозга костей, к тому же, племянник старого юриста Хервасио Посадаса, самого сильного триумвира, по общему мнению, нужен был в городе.

Так что, посовещавшись, постановили: генералу Сан-Мартину ехать на усиление в Северную армию, а Второй Триумвират, в связи с необходимостью укрепления руководства, распускать, учредив пост Верховного Директора с диктаторскими полномочиями, но на один год. Излишне говорить, что на вновь созданный пост определили сеньора Посадаса, - но, правда, по заслугам: твердый унитарий и сильный юрист, он, не входя в ложу, разделял ее взгляды, и был напрочь лишен комплексов.

Одновременно попытались окончательно решить с Артигасом. Guía supremo, за истекшие месяцы уступив в некоторых мелочах, в главных вопросах стоял скалой. Но для по-настоящему целеустремленных людей нет ничего невозможного. По указанию из Байреса, генерал Рондо 8 декабря созвал свой, отдельный Восточный конгресс у себя в ставке, в маленьком городке Масиэль.

Ни по уровню представительства, ни по значимости персон, мероприятие не шло ни в какое сравнение с Конгрессом в Трес Крусес: сплошь или личные враги Артигаса, или купленные ренегаты, и список составлен лично генералом Рондо, поэтому  уложились в один день, по шпаргалке, без обсуждений. Об «Инструкциях», естественно, даже не вспоминали. Об Артигасе – тем паче, ни слова, как о черте, а если кто-то случайно поминал, зал вопил «Какой такой Артигас?».

В итоге, назначили новый орган власти (притом, что таковой уже существовал и эффективно действовал) и выбрали трех делегатов от «всего народа Banda Oriental», - двух падре из Масиэля плюс еще одного падре, ранее стоявшего за Вождя, но изменившего политические взгляды в обмен на должность заместителя директора публичной библиотеки в Буэнос-Айресе.

На исходе сходняка, однако, случился неприятный сюрприз: доставили письмо от Артигаса. Вернее, короткую записку, сообщающую, что сеньор Рондо – «человек без чести», а собравшиеся сеньоры – мерзавцы, которым вскоре покажут Madre de Сosme, и приложение: копию обращения Вождя к кабильдо и полевым командирам Восточной Полосы. С содержанием простым и ясным: кого вы поддерживаете? Если этих, собравшихся в Масиэле, скажите прямо, и я ухожу из политики, но если вы со мной, тогда будем говорить с Байресом «по-парагвайски».



Переход количества в качество

А в Парагвае, уже входящем в поговорки, все происходящее видели, учитывали и анализировали. Модель, предлагаемая Буэнос-Айресом и, в общем, хотя и с оговорками, устраивавшая креольскую элиту, категорически не устраивал доктора Франсия, и потому, вернувшись в состав хунты, он прежде всего добился отказа от участия в «Конгрессе», а вслед затем и высылки из провинции всех, кто так или иначе высказывался за присоединение к Провинциям.

Одновременно началась подготовка к созыву своего, Парагвайского конгресса, - но совсем не по той схеме, какая использовалась в «европейски ориентированном» Байресе. В августе 1813 года по всем городкам и фермам провинции были разосланы разъяснения, как следует избирать и кто имеет право быть избранным: от каждых 200 человек 1 депутат, а лишены прав только «враги свободы», то есть, испанцы и сторонники вхождения в Провинции.

В результате, 30 сентября съехалось более 1000 депутатов, и отнюдь не «чистая публика»; по словам Джеймса Уошборна, «это было пестрое сборище индейских касиков, метисов, моряков речного флота, земледельцев и деревенских лавочников, напоминающее не парламент, а общий сход, как было позже принято на Диком Западе».

Первым делом единогласно проголосовали за республику (специально о независимости от Испании речь не шла, но сам факт изменения государственного устройства говорил за себя). Затем, особо и тоже единогласно, отвергли возможность присоединения к Объединённым провинциям, а потом начались дебаты. Франсия имел на руках досконально разработанный план государственного устройства и полную поддержку абсолютно ему доверявших «людей с мест»,

однако «чистая публика», группировавшаяся вокруг Фульхенсио Йегроса, всеми способами затягивала говорильню, делая ставку на то, что им-то спешить некуда, а «жалким плебеям», у которых много дел дома, долго в столице не высидеть. И когда они разойдутся, тогда решать вопросы можно будет «политически», в узком кругу и обстановке полного взаимопонимания.

В конце концов, доктор, грозя отставкой, предложил компромисс, и 12 октября «лучшие люди», тоже уставшие от скучных речей, согласились. Утвердили неизменность количества депутатов (навсегда: 1 от 200) и порядок их избрания (общий сход), и затем, взяв за основу пример Рима, учредили посты двух равноправных консулов, правящих страной по очереди, меняясь друг с другом «каждую терцию года», причем войска, оружие и боеприпасы поделили поровну.

А на случай, если вдруг заспорят, ввели должность государственного секретаря, как последнего и окончательного арбитра в такого рода конфликтах, по итогам голосования избрав Себастьяна Мартинеса Саэнса, человека очень порядочного,  верного единомышленника доктора Франсиа, который по жребию (кинули песо, и выпал орел) и вступил в права на 4 месяца.

Как и ожидалось, доктор мгновенно засучил рукава, начав с приведения в порядок финансов и чистке изрядно обнаглевшего аппарата. Многих чиновников выгнали с насиженных мест, номенклатуру сократили вдвое. Офицеров – сторонников Фкльхенсио Йегроса и Педро Кавальеро послали в отдалённые гарнизоны, подтягивать дисциплину, а сторонники Франсии оставались в столице, так что, когда четыре месяца истекли, у Йегроса уже не было своих кадров.

Впрочем, дон Фульхенсио не особо и горел желанием.  Быть консулом ему нравилось, но в смысле парадов и приемов, и заниматься своей плантацией он тоже считал важным. А потому, когда подошёл срок принимать дела, попросил коллегу править и далее, заранее выразив согласие подписывать все, что уважаемый доктор сочтет нужным, - и первым декретом, который ему пришлось подписать, стал указ, который доктор Гаспар давно заготовил, но не хотел подписывать сам.

Отныне испанцам, жившим на территории Парагвая, дозволялось заключать браки только с индеанками, с женщинами же европейского происхождения и метисками – ни в коем случае. На попытку дона Фульхенсио спросить, а зачем, ответом было нечто типа «можете не подписывать, но тогда правьте сами, в конце концов, это ваша каденция», и подполковник, уже хорошо зная, что власть – не только приемы и фейерверки, подписал. Вряд ли даже осознав, что «дикая», как он сказал, мера имеет глубокий смысл.

Дело ведь не в причудах доктора и не в желании сделать гадость ради гадости. Дело в том, что парагвайские испанцы были люди очень не бедные, и женились отнюдь не на золушках, - а следовательно, их браки с «равными» влекли за собой укрупнения состояний,  и значит, рост испанского влияния в высших кругах асунсьонской элиты, чего, по мнению доктора, следовало избегать.

Так что, теперь, если холостой дон умирал, его имущество переходило государству, обогащая республику. А брак богатого испанца с индейской девушкой, по той же мысли, превращал бедную индейскую семью в семью среднего достатка, то есть, «столп земли», и дети от этого брака рождались уже как «настоящие парагвайцы, смешавшие в своих жилах кровь двух континентов».

Логика, согласитесь, политически безупречная, с расчетом на очень дальнюю перспективу. Правда, какая-то морозная, нечеловеческая, - но, похоже,   доктор Хосе Гаспар Родригес де Франсия, консул (еще всего лишь консул) Парагвая, уже тогда ощущал себя не совсем человеком…

Продолжение следует.

Comments

( 13 comments — Leave a comment )
livejournal
Apr. 28th, 2017 12:05 am (UTC)
ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (9)
Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи «ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (9)» в контексте: [...] Оригинал взят у в ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (9) [...]
Юрий Чернышов
Apr. 28th, 2017 06:15 am (UTC)
Ждем дальше, легко, свежо захватывающе. Madre de Сosme особенно улыбнуло))
uda_os
Apr. 28th, 2017 11:45 am (UTC)
К Парагваю испытываю особую любовь, еще когда в детстве прочел книжку "Отцы иезуиты" (книга чепуховая, но иллюстрации там были прекрасны). и главу о Парагвае времен Франсиа-Лопесов из "Новой истории колониальных и зависимых стран" Т1. увы, второго не было, М.1940...
putnik1
Apr. 28th, 2017 11:59 am (UTC)
Кусков - лучший художник "Детлита". Его иллюстрации навсегда врезались в память.
uda_os
Apr. 28th, 2017 11:55 am (UTC)
Маркс о Боливаре (из вышеуказанной книги): "Досадно читать как эту трусливую, подлую,жалкую,сволочь прославляют как Наполеона I".
putnik1
Apr. 28th, 2017 12:00 pm (UTC)
До Боливара мы дойдем только в третьем томе.
anton_holub
Apr. 28th, 2017 12:13 pm (UTC)
Марк был не самым приятным человеком по жизни.
"Вообще за пределами своего семейного круга Маркс был довольно черствым и неуживчивым человеком. Об этом пишет, в частности, Аттали (хотя его позиция по отношению к своему персонажу действительно скорее апологетическая, чем критическая): “он старался изгнать всякую сентиментальность из своей жизни и работы”, “жестокость и неискренность” были обычными для него даже в отношениях с единомышленниками. По адресу ближайших друзей, на свой лад выдающихся личностей, таких как Вильгельм Либкнехт, Фердинанд Фрейлиграт или Фердинанд Лассаль, Маркс заглазно употреблял эпитеты “известный болван”, “говнюк” и “жидёнок” (еврей Маркс был юдофоб)."
uda_os
Apr. 28th, 2017 12:05 pm (UTC)
О Франсиа есть роман роман парагвайского писателя Аугусто Роа Бастоса89 «Я, Верховный» ("Yo El Supremo"), но, похоже, на русский его не переводили...
putnik1
Apr. 28th, 2017 12:34 pm (UTC)
Перевели. В 1980. Но читать не смог. Не перевариваю т.н. "магического реализма".
uda_os
Apr. 28th, 2017 12:54 pm (UTC)
Нашел и скачал, может и прочту.
rus_loh
Apr. 29th, 2017 07:18 am (UTC)
Можете еще скачать "Войну конца света" Марио Варгаса Льосы про бразильскую эпопею Канудоса.
tool_raviy1974
Apr. 28th, 2017 08:23 pm (UTC)
Будет ли очерк про Родригеса-Бовеса? Очень на это надеюсь. Читал в детстве "Горизонты свободы" про Боливара - Бовес показался самым ярким персонажем книги, хотя и враг. "Я человек простой, сильный"(с).
putnik1
Apr. 28th, 2017 08:35 pm (UTC)
Будет, конечно. Только в четвертом томе. Где про Венесуэлу и Колумбию.
( 13 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner