?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Люди и кони

Начали наводить новый порядок. В первую очередь, в кадрах Клуб Маркос разгромили, подпольную типографию нашли и конфисковали, по лидерам «моренизма» прошлись частым гребнем, не забыв никого. Всех имен перечислять не буду, просто имена, ничего не говорящие, скучны, поэтому с людьми будем знакомиться по мере их выхода к рампе, но вниманием не обошли никого. Кого-то под конвоем – в ссылку, кого-то, как «военного оппозиционера» Доминго Френча, на корабль – и в места еще более отдаленные, а «Расстрельщика» Кастельи и вовсе, отозвав из Северной армии, отдали под суд и посадили - за превышение полномочий, беззаконный расстрел де Линье, нецелевое расходование трофейного серебра в Потоси и так далее.

Разве что Мануэля Бельграно, который еще мог пригодиться, особо щемить не стали, всего лишь взяв под домашний арест, а потом и вовсе поставив под гласный надзор, но сам он в эти дни писал, что чувствует себя «хуже чем под арестом». Ну и, естественно, укрепляли позиции в Северной армии, сильно «моренизированной» при Кастельи. Кого-то отзывали, кого-то присылали, кого-то повышали, кого-то понижали с хорошо продуманной хаотичностью, стараясь играть на созданных рокировками противоречиях, и естественно, ничего путного из такой игры выйти не могло, а если учесть, что в Лиме все это знали, так и тем паче.

Впрочем, на тот момент об этом не думали, тем паче, что совсем под боком заболело не по-детски: Франсиско Хавьер де Элио, - помните такого? - губернатор Восточного берага и ярый роялист, более года сидевший в глухой обороне, думая лишь о том, чтобы Байрес им не занялся, после поражения Бельграно в Парагвае, счел возможным начать свою игру и объявил себя новым вице-королем. А 19 января 1811 года Регентский совет в Кадисе подтвердил его полномочия, и генерал де Элио, хозяин Монтевидео, с точки зрения международного права, стал единственной законной властью на территории Ла-Платы, тем более законной, что англичане, чей экспедиционный корпус воевал в Испании с войсками Наполеона, кадисских партнеров очень ценили.

Так что, когда 12 февраля вице-король объявил о начале боевых действий, ситуация для Большой Хунты ситуация сделалась сквернее некуда: возвращать Северную армию было немыслимо, а толковых офицеров считали по пальцам. Пришлось обратиться к опальному Мануэлю Бельграно, который, конечно, был сильно оскорблен, но испанцев не любил куда больше, чем умеренных, да и потом, какие счеты, если Отечество в опасности? А потому не отказался, но, возглавив наспех собранную из резервистов армию, пересек реку Уругвай и занял позиции,

прикрывавшие подходы к Байресу, предупредив, однако, правительство, что задержать наступление «испанцев» сможет, а остановить вряд ли, так что, если не случится чуда, пусть начинают думать об эвакуации. Но чудо случилось: 27 февраля лучшая часть войск де Элио, конница гаучо,  сорвав с древков испанские флаги, ушла на соединение с частями Бельграно, - потому что позвал Артигас, - и поскольку из-за кулис появился еще один главный герой нашей истории, самое время его представить.

Хосе Хервасио Артигас. Полуиспанец, полугуанч. Из весьма приличной семьи, с несколькими классами образования, - но по натуре в детстве хулиган, выросший в законченного авантюриста с явными признаками адреналиновой наркомании. Настолько, что, - уругвайские биограф считают это чем-то вроде чуда, - в 12 лет посланный на отцовскую ферму в пампу, к 16 годам не просто стал своим среди диковатых, уважавших только силу и храбрость гаучо, но и наработал реальный авторитет, поскольку лучше всех объезжал коней, метал лассо, работал ножом и пикой,

играл (тоже важный момент) на гитаре, а первую кровь в «поединке чести», без чего мужчина в пампе мужчиной не считался, взял в неполные 15 лет, одолев взрослого обидчика. Грубо говоря, городской chico стал настоящим гаучо, участвовал в стычках, побратался с индейцами-чарруа, взяв в «степные жены» дочь вождя, родившую ему сына, прославился как лихой контрабандист и удачливый «батька», за голову которого (предмет гордости мамы и папы!) власти объявили награду.

Затем, когда пришли англичане, принял предложение амнистии и чин лейтенанта, вновь прославился совершенно невероятным мужеством, стал капитаном, поругался с генералом де Элио, с чисто испанской надменностью относившимся к гаучо, и в конце концов, обратил на себя внимание самого Мариано Морено, решившего, что лихой капитан может стать ценным союзником и пригласившего степняка в Байрес для знакомства.

Правда, говорить Артигасу пришлось уже с Большой Хунтой, - к моменту его приезда дона Мариано выбили из политики, - и «умеренным» гость не очень понравился этаким «стихийным якобинством», но… Кадр, в самом деле, был ценный. Поэтому отталкивать его не стали, а произвели в полковники, дали отряд в 150 человек, оружия и сколько-то денег в обмен на твердое обещание изгнать «испанцев» из Монтевидео.
.
В тех условиях мнение гаучо дорогого стоило, и Хосе Хервасио был для них своим, а вице-король, тем более, надменный и повышающий налоги, еле-еле никто. Так что, по зову Артигаса: «Лучше умереть с честью, чем жить в позоре, в бесчестье зависимости» поднялось более 3 тысяч «кентавров», очень скоро ставших полными хозяевами не менее трети Восточной полосы. И вице-король де Элио, видя, что дело складывается нехорошо, 20 марта издал декларацию, предупредив хозяев Байреса: если они вмешаются в его войну с гаучо, он позовет португальцев. Ему не поверили: все знали, что португальцы, если придут, уже не уйдут, но дон Франсиско не блефовал,

исходя из того, что решать ему, здесь и сейчас, а в большую политику пусть играют Мадрид с Лиссабоном. А потому, когда 18 мая вождь «кентавров» при поддержке пришедших из Байреса войск генерала Хуана Хосе Рондо разбил роялистов при Лас-Пьедрас и его конные орды, подойдя к Монтевидео, взяли город в осаду, вице-король сдержал слово, официально обратившись к властям Бразилии. И заодно, в глубокой тайне,  к Большой Хунте, которая уже жалела, что поставила на «дикого гаучо», поскольку порядки, наводимые на освобожденных «кентаврами» территориях Артигас (сравнение с Нестором Ивановичем Махно едва ли будет неуместным) счел бы несколько экстремальным сам покойный сеньор Морено.

Дикая коалиция, что и говорить, - а куда денешься, если деваться некуда? Вице-король понимал, что своими силами гаучо не остановит, домы из Рио, имевшие неплохую армию, сознавали, что лучшего шанса для возвращения когда-то отнятой испанцами провинции может и не быть. А у Большой Хунты и вовсе началась черная полоса: кадровые игры в солдатики, возможно, и сделали Северную армию более лояльной «умеренным», но прекрасно отлаженный «якобинцами» механизм превратился в рыхлую массу, раздираемую склоками политическими и личными,

и 20 июня при Уаки «патриоты», столкнувшись с «испанцами» из Перу, потерпели поражение, - первое, но очень тяжелое. С брошенными пушками, потерянными знаменами и бегством, превратившимся во что-то, хоть как-то похожее на отступление, далеко на юге, около глубоко тылового города Жужуй. Потоси с его серебром был потерян, и все Верхнее Перу тоже, а мелкие партизанские отряды индейских вождей, которым терять было нечего, погоды не делали.

Сказать, что эхо Уаки, долетев до Атлантики, потрясло Байрес, значит, не сказать ничего. Всем было ясно, что успехи целого года обнулены, все видели, что во «внутренних» провинциях оживились ранее ушедшие в тину роялисты, и не только роялисты: вполне правоверные «патриоты» из числа «внутренних» перестали бояться и задумались на вопросом, а нужен ли вообще «старший брат» или можно жить своим умом? Неудивительно, что про «Глупость или измена?» не спрашивали только слепоглухонемые, и предателей не искали разве что под кроватями.

Народ требовал объяснений и фамилий виновников, а виновником быть не хотел никто, но поскольку народ требовал, и первым под лошадь, как официально главный и, следовательно, ответственный за все, попал дон Корнелио де Сааведра. Отбыв по поручению Большой Хунты на север, наводить порядок в потрепанных войсках, он, еще не доехав до места, получил сообщение, что отстранен от руководства и командования «за некомпетентность, приведшую к пагубным последствиям».

На какой-то момент это слегка пригасило страсти, - получив вожделенного виноватого, город подуспокоился, однако ненадолго: 17 июля началось вторжение португальцев. «Армия умиротворения Восточной полосы» в 4 тысячи штыков и сабель (огромные силы для тех мест) шла на юг, сминая заслоны патриотов, с ходу занимая города, и ни тот факт, что явились они по просьбе де Элио, ни дружелюбный манифест, - «Мы пришли не покорять, а умиротворять», - никого не обманывали.

При всем том, что продвигались домы медленно, - армии Бельграно и Рондо маневрировали потрясающе искусно, «кентавры» Артигаса творили чудеса, - но все-таки продвигалась, и хуже того, воспрянувший духом де Элио, выведя в море флот, заблокировал Байрес, в ответ на предложение перемирия выставив такие условия, что чем принимать их, лучше было самим, без лишних проволочек застрелиться.

Но стреляться никто не хотел, - политики во все времена этого не любят, - а расклад с каждым днем становился все хуже, - к августу португальцы продвинулись уже настолько, что вынудили Артигаса, сняв осаду с Монтевидео, уйти в пампу, и морская блокада тоже никуда не делась, - Большая Хунта готова была просить помощи у кого угодно, кто мог хоть как-то помочь. Иными словами, у Парагвая, элиты которого, наконец, определились.



Этот повар будет готовить острые блюда...

Естественно, определяющую роль сыграла война. В испанской культуре трус становить нерукопожатен, а нерукопожатный губернатор – это нонсенс. Так что, после войны, наглядно показавшей, кто есть кто, вопрос о подчинении сеньору Веласко, а значит, Испании, решился сам собой, и группа офицеров во главе с с подполковником Фульхенсио Йегросом и капитаном Педро Хуаном Кавальеро, установила контакт с советником Сомельерой, как все знали, связанным с людьми из Байреса.

Принял участие в переговорах и д-р и Франсия, поддерживавший с бывшим соучеником очень теплые отношения. А пока прощупывали почву и искали точки соприкосновения, в Асунсьон, считавшийся за кордоном, где ситуацию понимали плохо, «оплотом роялизма», прибыл эмиссар из Бразилии с интересным предложением: мы готовы идти на Байрес, с которым вы воевали, так что, дайте 1,5 солдат, и порвем бунтовщиков вместе.

Идея казалась вполне реальной, и 13 мая, после долгих обсуждений, губернатор и кабильдо предложение одобрили, после чего сеньор Веласко распорядился арестовать своего советника и связанных с ним военных. Однако приказ сохранить в тайне не удалось, «военная оппозиция» бросилась к д-ру Франсия, взволнованно интересуясь «Что делать?»,

и доктор разумно посоветовал не медлить, после чего в ночь на 15 мая были подняты казармы Асунсьона, а с утра на дом губернатора уже смотрели орудия. Дона Веласко со всей учтивостью попросили разделить власть с людьми, которым доверяет армия, и немедленно разогнать кабильдо, «продавший Родину португальцам», что губернатор, ни разу не споря, и сделал, а вечером «тройка» уже решала, как быть дальше.


Ну как тройка… Губернатор, конечно, присутствовал, без губернатора никак, - но молчал, а решали капитан Хосе Валериано де Севальоса (испанец, но пылкий патриот) и д-р Франсия, которому подполковник Йегрос уступил по совету сеньора Сомельеры уступил свое место, как самому сведущему в хитростях политики парагвайцу. Первый вопрос: взяли мы власть или нет? Ответ: si, ни один гарнизон не против. Основной вопрос: присоединяться ли к Байресу? Сперва решили, что si, однако Франсиа внес уточнения: только на равных, без старших и младших, - и 17 мая был опубликован манифест, написанный лично Франсией, потому что военные красиво писать не умели.

Коротко и ясно: Парагвай не подчиняется ни Буэнос-Айресу, ни любой «другой иностранной державе», но готов к «союзу и конфедерации». Сразу по зачтении, Франсия послал копии в села, велев сообщать крестьянам, что автор бумаги он и бумага правильная, после чего (доктора глубинка знала, как своего друга и очень уважала), сторонниками полной независимости стали и фермеры, то есть, большинство населения.

Дальнейшее определялось логикой такого рода процессов. 6 июня по обвинению в переписке с Монтевидео (об этом все знали, но в новых условиях рутина трактовалась, как «вероятная измена») сместили и арестовали губернатора и самых видных «испанцев», а 15 июня по обвинению в связях с Байресом (тоже ни для кого не тайных) закрыли советника Сомельеру и тех, кто ему слишком поддакивал. Так что, 17 июня сход всех «нобилей» Парагвая проходил уже в обстановке полного взаимопонимания. Или, если угодно, благожелательного непонимания, поскольку собравшиеся по умолчанию признавали, что докладчик, д-р Франсия, самый умный.

Ну и, естественно, заслушав доклад, детально, с обильными цитатами из Руссо разъяснивший, что независимости альтернативы нет, сход объявил себя «ассамблеей», утвердил смещение дона Веласко и передал власть Верховной Правительственной хунте (пять «правителей»). Главный, конечно, Фульхенсио Йегрос, а один из «равных», разумеется, Хосе Гаспар де Франсия, который всегда знает, что делать. По вопросу о Буэнос-Айресе решили, что объединяться надо, но не раньше, чем соберется некий «Генеральный конгресс всех провинций Рио-де-ла-Платы», и только при том условии, что портеньос вдесятеро снизят все пошлины прямо сейчас.

И зажили по-новому. Но видения политической перспективы у новых правителей были очень разные: военные просто не знали, что делать, а д-р Франсия знал, но не любил, когда с ним спорят. Так что, уже 1 августа он заявил, что (не дословно) с дураками работать не может, не хочет и не будет, подал в отставку и уехал к себе в имение читать книги и размышлять о высоком. Видимо, понимая, что очень скоро сами придут и попросят вернуться.

Что и произошло. Вскоре после отъезда Франсии в Асунсьон приехал Мануэль Бельграно с просьбой Большой Хунты о помощи, потому что и вице-король лютует, и португальцы жмут. Запахло войной, и доктор теологии, без которого и так оказалось сложно (всякие экономики для их благородий были темным лесом) стал нужен вдвойне. Ибо все понимали, что парагвайская армия слаба, и без ополчения никак, - фермеры же из всей «чистой публики» доверяли только «доктору», который всегда им помогал, даже если приходилось идти против других «господ».

Первое письмо, правда, вернулось с ответом, что никогда и ни за что, ибо купил телескоп и занят изучением планет, второе тоже (со ссылкой на покупку микроскопа), но когда послали еще одно, почти льстивое, а вдобавок написал еще и Бельграно, открыто указав, что «без Вас, мой друг, никак не обойтись», новоявленный астроном и биолог решил, что планеты с микробами никуда не уйдут. Бельграно он уважал. Впрочем, и дон Мануэль позже отмечал, что в докторе Франсии «сочетаются одарённость, честность, суровая добродетель, и он является единственным человеком, способным держать в руках кормило правления своего Отечества».

Дав согласие, Франсиа, однако, поставил условие: что бы ни мнили о себе военные, его слово должно быть последним и решающим. Военные согласились. Против высказался только священник Франсиско Хавьер Богарин, указавший на то, что «сеньор Хосе Гаспар при всех достоинствах наделен слишком высоким мнением о себе и может стать диктатором худшего образца». Однако один голос против четырех – не голос: 3 сентября Франсиа вернулся в Асунсьон, и первым делом потребовал исключить из хунты падре Богарина. Что и было сделано, после чего приняли и второе требование Франсиа: начать подготовку созыва Национального Конгресса, чтобы избрать власть, «отражающую интересы всего народа, а не кучки людей, которой  мы с вами являемся».

С этого момента хунта заработала, как часы. По распоряжению Франсиа освободили и выслали в Буэнос-Айрес советника Сомельеру, которому бывший соученик дал на прощание добрый совет «не возвращаться, если не позовут», а  29 сентября хунта устроила Асунсьону «проверку на лояльность»: рота гренадеров, выйдя на улицы с криками ¡Viva el rey! Muerte a los traidores! («Да здравствует король! Смерть предателям!») призвала «верных испанцев» к восстанию. Многие доны повелись, схватились за ружья и были повязаны теми же гренадерами, после чего «изменникам» выписали 29 намыленных шпагатов. Повесили, правда, только двоих, - пощадить остальных велел лично д-р Франсиа, - а кто инициировал затею, осталось неизвестным, но лично у меня есть ощущение, что военные до столь тонких технологий просто не додумались бы.

Как бы то ни было, появился повод разоружить всех ненадежных, и ненадежных разоружили. Всех. А 12 октября Мануэль Бельграно, глава миссии Байреса, подписал с хунтой договор на условиях д-ра Франсиа: независимость Парагвая священна и безусловна, «нерасторжимый союз» будет заключен на равноправных условиях, в рамках конфедерации и только когда вся Ла-Плата станет свободной, пошлины снижаются всемеро прямо сейчас, - а Парагвай, тоже прямо сейчас, пришлет на выручку союзникам своих  храбрых ополченцев.

Тепло прощаясь с Мануэлем Бельграно, довольный д-р Франсиа сообщил, что генералу в Асунсьоне всегда будут рады и подарил на память портрет Бенджамина Франклина, пояснив: «Это первый в мире истинный демократ, образец, которому мы должны подражать. Надеюсь, лет через тридцать или сорок у нас тоже появятся такие люди, и только тогда мы сможем наслаждаться свободой, к которой ещё не готовы». На том и расстались, еще не зная, что пока шли переговоры, в Буэнос-Айресе все опять переменилось…

Продолжение следует.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
RomanObuhov_2
Apr. 24th, 2017 06:16 pm (UTC)
Все же не могу понять - почему португальская Южная Америка сохранилась в виде единой Бразилии, а испанская Южная Америка распалась на десяток государств, не сохранившись в виде условной "Колумбии".
Ведь в обоих случаях были свои региональные центры с сильными сепаратистскими "элитами", были неравномерность в развитии и несовпадение экономических интересов, были местные культурные и экономические различия, неразвитость внутренних хоз.связей и т.д.
Но Уругвай стал независимым, а Риу-Гранде нет...Байя и Пернамбуку остались провинциями Бразилии, а тот же Эквадор состоялся как государство
putnik1
Apr. 24th, 2017 06:26 pm (UTC)
А об этом написано. Разные причины. И экономические, и политические. А испанские колонии развалились на блоки.
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner