ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

Ликбез: ПРЕВРАТНОСТИ СМУТЫ (по мотивам ЕЖ)


Не скрою, приступая ко второй части анализа текста г-на Городецкого (http://www.ej.ru/?a=note&id=8722),  испытывал некоторое замешательство. Как сообщили мне достойные доверия люди, данный автор, оказывается, известен, как непримиримый борец с «фоменковщиной», что, разумеется, говорит очень и очень в его пользу, как минимум, ограничивая набор допустимых для употребления в его адрес эпитетов. Однако же, на мой взгляд, даже это похвальное обстоятельство не может служить г-ну Городецкому индульгенцией на изнасилование истории в интересах «борьбы с кровавой гэбней». В связи с чем, отвечая на пассаж «О польско-шведской интервенции 1610 года нам рассказывали исключительно как об освободительной борьбе сплотившихся в патриотическом экстазе народных масс. Между тем, ситуация осложнялась тем, что в XVII веке представления о сакральном характере королевской и царской власти были очень сильны. Венчание на царство Бориса Годунова, а потом Василия Шуйского повергло многих современников в шок: оказалось, на престол Третьего Рима можно посадить абы кого, а не только представителя многовековой монаршией династии. Именно по этой причине столь популярна была идея самозванства: за лжедмитриями шли, потому что они виделись последним оплотом власти, подкрепленной божественным покровительством. И шаг московских бояр, пригласивших на престол польского королевича Владислава (а вместе с ним и польские войска), не стоит рассматривать как однозначное предательство национальных интересов. Напротив, воцарение на Руси представителя пусть иностранной, но законной династии должно было спасти страну от Божьего гнева», обязуюсь быть максимально корректным, академичным и по возможности кратким. Не более того…

 

Совершенно не соответствуют действительности утверждения г-на Городецкого о сущности царской власти. Вопреки его мнению, на престол Третьего Рима таки можно было посадить «абы кого». Ничуть не нарушая традиций Рима Второго, бывшего для Третьего образцом. И сажали. Славянина (Юстин I), исавра (Зенон), армян (Иоанн Цимисхий, Лев V или Вардан-Филиппик), «прапорщиков» (Фока), бывших конюхов (Василий I), провинциальных сборщиков налогов (Феодосий III). Более того, совершенно неважно было, кто каким путем пришел к власти. В момент венчания на царство все это списывалось в ноль, и человек, будь он хоть пастух и разбойник с большой дороги, как Ивайло в Болгарии, становился сакральной особой. Причем в самом прямом и полном смысле слова, не сравнимой с монархами Запада: тех освящал авторитет Папы Римского, как полномочного представителя Господа, а православные патриархи были лишь «техническим персоналом», осуществлявшим определенные функции, после чего представителем Господа (царем-жрецом, совмещавшим функции светской и духовной власти) становился помазанник. Иное дело, что и успешная ликвидация помазанника рассматривалось как проявление воли Божьей; удачливый узурпатор после венчания считался вполне законным самодержцем. Устранение которого, в свою очередь, в случае успеха рассматривалось как «промысел Божий». Таким образом, поскольку оба царя, упомянутых г-ном Городецким (и Годунов, и Шуйский) был должным образом венчаны, вопрос о «сакральном» характере их власти не стоял вообще. Речь могла идти разве лишь о том, что «царь-то настоящий, но Бог нас карает за его грехи». Причем свидетельством «грешности» (и, соответственно, кары) могли считаться любые беды, как объективные, типа засух и недородов при Годунове, так и  субъективные, вызванные неспособностью царя к управлению государством (в случае с Шуйским). При всем этом, однако, убить действующего венценосца втихомолку было в порядке вещей, а вот убить открыто куда сложнее. Собственно, даже и невозможно. Для открытого устранения необходима была десакрализация помазанника; скажем, массовое восстание против Годуновых на Руси стало возможным только после смерти Бориса, поскольку его наследник Федор так и не был венчан, а Шуйского после лишения полномочий постригли в монахи.

Не менее грубо ошибается г-н Городецкий, рассуждая на тему «многовековой монаршией династии». Прежде всего, «священность» рода Рюрика на момент смуты насчитывала не «много веков», а чуть более 60 лет, с момента венчания Ивана Грозного, и еще не воспринималась как нечто само собой разумеющееся. До того власть Рюриковичей основывалась всего лишь на традиции, безо всякого мистического компонента. Князь не «венчался» на царство, а всего лишь «благословлялся» на княжение. Оставляя в стороне Запад, позволю себе аналогию из православного мира: молдавские Мушаты и валашские Басарабы, правившие много веков, так и не стали «сакральной» династией, их право на власть базировалось сугубо на традиции и поддерждивалось исключительно силой, когда же сил не стало, тех же Мушатов начали стабильно изгонять то другие претенденты, вроде рода Мовилэ, то самозванцы из казков, то собственные бояре, и наконец престол Модовы стал предметом купли-продажи, причем подданных все это ничуть не шокировало. Несколько иной вариант - Чингизиды. Первые преемники Чингиз-хана были отчетливо сакральными фигурами, правившими именем Тэнгри, однако с принятием Ислама мистический элемент был династией утрачен. Далее все держалось на традиции. Правда, традиция была настолько сильна, что даже самые сильные люди, концентрируя в своих руках всю полноту власти (вроде Тимура и Едигея) и имея, с точки зрения Ислама, все права на престол, все же долгое время не принимали ханского титула, держа при себе ханов-марионеток из рода Чингизаю Однако уже Мамай, спустя всего полвека после принятия Ордой Ислама, рискнул наречь себя ханом, а позже пошло-поехало; ханский титул начали присваивать и Джаниды в Астрахани, и Тайбугиды в Тюмени, и Гиреи в Крым - короче говоря, роды хоть и знатные, но отнюдь не Чингизовой крови - безо всякого протеста со стороны подданных. Иными словами, повторюсь, традиционность – фактор хотя и весьма весомый (на Руси известен лишь один прецедент официальной узурпации – короткое правление боярина Владислава в Галиче), но священного смысла не содержит. Впрочем, и династии, стоящие на «мистической» основе, в православном мире тоже не являются неприкосновенными; в Грузии род Багратиони отстранялся от власти дважды (Иоане и Адарнасе Шавлиани в раннем Эгриси и Георгий V Абашидзе в Имерети начала 18 века), в Болгарии «сакральные» династии вообще менялись как перчатки (Асени-Тертерии-Шишманы); что уж говорить о Византии, где императорам, в подтверждение божественного права своего потомства приходилось прибегать к явной казуистике (вроде принципов «багрянородности» и «порфирородности»), которая, однако, никого не спасала ни от низложения с последующим пострижениемв монахи (в лучшем случае), ни от ослепления, ни от кастрации. Возвращаясь же к «русской» теме, отмечу: г-н Городецкий противоречит сам себе. По его логике, «традиционность» рода равнозначна его «священности» и, более того, приоритетна по отношению к принципам избрания и венчания. Собственно, примерно так рассуждали и московские бояре, интригуя против «худородного» Годунова. Однако эта схема рассуждений разбивается в пух и прах. Ибо бесспорная «традиционность» Шуйского, главы побочной ветви Рюриковичей, ставшей основной после пресечения линии Даниловичей, не помешала его устранению. А кроме того, в итоге на царство был избран не кто-либо из имевшихся в избытке «традиционных» Рюриковичей, а Михаил Романов, род которого к потомкам Рюрика имел отношение более чем условное, если имел вообще.   

Никакой критики не выдерживает и тезис г-на Городецкого о том, что-де «воцарение на Руси представителя пусть иностранной, но законной династии должно было спасти страну от Божьего гнева». Династия Ваза была не более законной, чем тот же Годунов; она к тому моменту не насчитывала и 80 лет правления, а основатель, Густав I, опять таки, как Годунов, был выходцем из «худородного» дворянства. К тому же, обе линии Ваза (и шведская, и польская) были царями «избранными», а не «сакральными». Так что насчет «спасения от Божьего гнева» автор явно преувеличивает. Дело обстояло куда более приземлено. Страну поразил тяжелейший, неизлечимый терапевтическими методами кризис элит. Разные векторы интересов, клубок субъективных и объективных противоречий между всеми слоями населения, в том числе и между московским боярством и боярством удельным, не говоря уж о «тушинцах», сделали практически невозможным консенсус по кандидатуре монарха из местных. Так что возникшую в головах пост-тушинцев идею приглашения царя «со стороны» в какой-то момент поддержали практически все, от чьего мнения хоть что-то зависело, вплоть до «суздальской» и «рязанской» (патриотических) группировок, а также патриарха Гермогена. Владислав, как ни крути, был идеальным вариантом. Во-первых, молод, а значит, управляем. Во-вторых, ни на кого не завязан. В-третьих, фактом своего восшествия на престол пресекал развитие польской экспансии в Московию. И, наконец, в-четвертых, в перспективе должен был наследовать престол Речи Посполитой (не Польши!), а поскольку Люблинская уния случилась совсем недавно, воцарение Владислава в Москве создавало предпосылки для реставрации позиций православия в Великом Княжестве Литовском. В общем, сам факт приглашения королевича на царство никаких признаков «предательства национальных интересов» в себе не содержал, скорее, наоборот, виделся реальным путем к скорейшему выходу из кризиса. Разумеется, при обязательном условии принятия им православия (что дополнительно ограничивало возможные претензии отца). Иное дело, что «временное правительство» (семибоярщина) повело себя в переговорах ничуть не лучше приснопамятного Горбачева на Мальте и в Рейкъявике. Все обещания польской стороны принимались на веру, без малейших гарантий, полномочия переговорщиков никто и не думал проверять, любые требования «партнеров», вплоть до передачи «охране будущего царя» государственной казны и введения этой «охраны» в Кремль, выполнялись немедленно, а то и с опережением. Более того, после ареста и отправки в Польшу русского посольства, возглавляемого лидерами «патриотов», семибоярщина продолжала вести себя так, словно ничего не случилось; требования «партнеров» исполнялись по-прежнему; полякам был выдан Василий Шуйский (хоть и постриженный, но все-таки царь, потенциальное знамя сопротивления). Допустить, что члены «временного правительства» ничего не понимали, вряд возможно – все они были люди опытные, бывалые, искушенные в политике, и, уступая, не забывали выговаривать у поляков грядущие звания, титулы и имения. Тут уже признаки национального предательства (безо всяких кавычек) налицо. В конце же концов, когда Сигизмунд объявил, что ни о каком королевиче речь не идет, поскольку он намерен овладеть Московией по праву завоевания и «принести в нее свет католичества», капкан захлопнулся. «Западные люди» из добровольцев, до тех пор участвовавших в русской гражданской войне на той или иной стороне, стали интервентами, а сама война из гражданской превратилась в национально-освободительную. У членов «семибоярщины» осталось два варианта, на выбор: либо, назвав все своими именами и рискуя всем, вплоть до жизни, призвать народ к войне за веру и независимость, либо, признав правомочность требований Сигизмунда и сохранив жизнь и дарованные королем преференции, полностью превратиться в коллаборационистов. Первым путем, как известно, пошел только патриарх Гермоген. Семь «временных бояр» выбрали второй вариант. То есть, «предательство национальных интересов» реализовалось в полной мере. Что бы  ни утверждал г-н Городецкий, которому, с моей стороны, остается разве что порекомендовать более вдумчиво и трудолюбиво учить матчасть.

 

Tags: ликбез
Subscribe

  • ДИНАМИКА РОСТА

    Приятно. Дальше будет еще приятнее. Лично у меня возражений нет.

  • ДЕВОЧКА И СМЕРТЬ

    Фаина Савенкова - талантливая девочка из Луганска, пишущая красивые сказки, совсем неплохие стихи и даже пьесы. Она росла под постоянными…

  • СТРЕЛКОВСКИЕ ТЕЗИСЫ

    Вообще-то я давно не смотрю шоу г-на Соловьева, но мне процитировали, указав тайминг, и я, не поверив, проверил: " Вопрос, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments