ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ О (9)



Продолжение.
Ссылка на предыдущее
здесь.




После мира

А между тем, с заминками, с проволочками, но переговоры о мире шли, и в 10 февраля 1947 мирный договор, вернувший Болгарию в строй суверенных государств, состоялся. На условиях, конечно, не самых легких, но в такой нехорошей ситуации максимально позитивных. С условиями Нейи не сравнить, небо и земля. В ряды «стран-победителей», не глядя на заслуги у Балатона и Дравы, так и не приняли, оставили в числе наказуемых, но добивать не стали.

В пользу Греции, хотя и пытались, ничего не оттяпали, Южную Добруджу, как ни клянчила Румыния, отнимать не стали, репарации, поначалу начислили страшные, но урезали аж в 22 раза, превратив в тяжелые, но посильные, - и все это, из песни слова не выкинуть, - благодаря очень активной поддержке СССР. А как только просохли подписи, уже 11 февраля, Лондон восстановил дипломатические отношения с Софией, для близира потребовав уважения к демократии.

Правда, в Вашингтоне с этим решили не спешить, но это уже не пугало, все понимали, что еще сколько-то месяцев, и признают.Теперь, когда Болгария обрела полный суверенитет, советские войска должны были в течение 90 дней покинуть ее территорию. Тот же срок отвели за завершения последних дел Союзной Контрольной комиссии.

И это, конечно, радовало власти, но совершенно не радовало оппозицию, остающуюся совсем без «крыши», - так что она, ранее действовавшая солидно и размеренно, засуетилась, перейдя на не совсем парламентские выражения, вплоть до требования к СКК, пока она еще в силе, запретить БРП, как «фашистскую». Но это было уже актом отчаяния. У Лондона хватало забот в Греции, Палестине и Малайе, Вашингтон более всего волновала Германия, а какие-то терпилы из маленькой балканской страны, 70% влияния на которую законно принадлежали Москве, Запад, при всей социальной близости, беспокоили даже не в третью очередь.

Никола Петков сотоварищи все это прекрасно сознавали, подсознательно предчувствую, что обречены, а потому и пускаясь во все тяжкие. Впрочем, совсем уж капитулировать не собирались. В конце концов, фракция в парламенте, хоть и в меньшинстве, имелась мощная, спаянная, а навыков политической войны хватало, так что за свой вариант будущей конституции готовы были бороться всерьез.

Без особых надежд, конечно, - согласно регламенту, принятому большинством, этим же большинством принимались и решения, что не оставляло оппозиции никакого шанса, но все же хоть что-то, а там, глядишь, у Запада, когда он увидит, как храбро борются его клиенты, вновь проснется интерес.

Вот Никола Петков и нагнетал. Сразу же заявив, что его фракция «не признает правительства, являющегося результатом выборов, проведённых в обстановке угроз, беззаконий, избиений, арестов и убийств, а не свободного волеизъявления болгарского народа», потребовал принятия Закона о правах меньшинства в Народном Собрании и «равномерного» расширения связей и с Западом, и СССР.

Но главное, с первого же дня взялся за тему прав человека, вновь и вновь повторяя с трибуны, что «редко в истории человечества свобода прессы и право человека свободно выражать своё мнение имели столько фанатичных противников, открыто и тайно стремящихся их уничтожить, как это происходит сегодня». И больше того, «Никогда раньше, даже в царские времена, тоталитарная идея о диктатуре не была столь тесно связана с насилием над человеческой мыслью и совестью».

Все это, разумеется, в качестве увертюры к основному, то есть, к представлению альтернативного проекта конституции, который и был оглашен с трибуны 29 мая. Начав с разъяснений, почему проект Фронта не подходит, - нет разделения властей, нет четких гарантий прав и свобод, в связи с чем налицо все условия для установления однопартийной диктатуры, - лидер оппозиции особо отметил, что советская конституция, основанная на принципе диктатуры пролетариата, не может служить образцом, а вот его политическая сила учла и предусмотрела всё. И подробно перечислил, почему.

А помимо высокой политики шла критика по вопросу о «переустройстве кооперативов». Что-то типа коллективизации, но специфической. Совсем уж единоличников в Болгарии почти не было, крестьяне, - в основном, середняки (латифундисты считались на сотни, бедняки на немногие тысячи) давно уже так или иначе скооперировались, и это вполне всех устраивало, кроме, конечно, «красных», желавших взять сельское хозяйство под контроль и объединить его в «единую государственную кооперацию». Против чего крестьяне, естественно, возражали, а возражая, тянулись к Петкову.



Не место для дискуссий...

Короче говоря, лидер Федерации бил наотмашь, по всем уязвимым точкам. Звучало логично, выглядело убедительно, на компромиссы идти Петков не собирался, и очень четко прорисовывалась перспектива затяжных дебатов, на которые рано или поздно обратят внимание Штаты. А допускать такое «красные» не имели ни малейшего желания, поскольку в смысле «демократичности» и прочих прав человека и гражданина альтернативный проект был куда лучше проработан. Ждать не то, чтобы не хотелось, - ждать запрещала Москва, требуя решать вопрос поскорее, - и ЦК дал отмашку раскручивать вариант «Б», над которым, на крайний случай, работали около года.

28 мая, за сутки до того, как Петков поднялся на трибуну с текстом проекта, на стол тов. Димитрову лег доклад записка главы МВД. Тов. Югов уведомлял премьера, что в распоряжении безпеки имеется «серьезный обвинительный материал против г-на Петкова», в связи с чем, ведомство, которым тов. Югов имеет честь руководить, ходатайствует о лишении Николы Димитрова Петкова «и ряда его коллег по фракции» депутатской неприкосновенности и дать разрешение на их арест.

Далее, как отмечает в своем исследовании Татьяна Волокитина, можно лишь догадываться, но, судя по всему, окончательное решение о судьбе оппозиции и лично ее не в меру голосистого шефа решалась 30 мая. Во всяком случае, вечером этого дня, сразу по окончании длиннейшего заседания Политбюро, тов. Костов вылетел в Москву, а 2 июня, получив телефонограмму из Кремля, тов. Кирсанов, посол СССР, попросил о встрече с тов. Димитровым. И конечно, немедленно был приглашен, - а о чем говорили, неведомо: протокола нет, так что, остается судить, исходя из логики развития сюжета.

5 июня, на следующий день после того, как сенат США наконец-то ратифицировал мирный договор, - спикер Васил Коларов, открыв очередное заседание, заявил, что должен донести до г-д депутатов важнейшую информацию, и зачитал справку, якобы только утром присланную из МВД. Вообще-то, полная стенограмма этого заседания есть в Сети (правда, на болгарском), и впечатление производит, скажу я вам, весьма конкретное. Словно бредешь сквозь какую-то удушливую серую зону.

В общем, если коротко, то... Ровно за 4 месяца до того, тоже по запросу тов. Югова, парламент дал согласие на арест одного из оппозиционеров, некоего Петра Коева, близкого сотрудника «шефа», подозреваемого в связях с подпольной военной организацией «Нейтральные офицеры», о которой мы уже говорили (ага, те самые 13 человек, ничего, кроме разговоров не предпринимавшие). И за истекшее с момента ареста время якобы дал подробные показания.

В частности, о том, что в 1945-м некий полковник Стефан Аврамов, его школьный друг, попросив о встрече, рассказал о заговоре и поинтересовался, как отнесется г-н Петков к формированию военной секции своего БЗНС. Петков, однако, по словам Коева, категорически отказался, сообщил обо всем Дамяну Велчеву, тогда еще всесильному военному министру, и велел Коеву прекратить контакты с Аврамовым. О чем Аврамов, будучи арестован, рассказал следователю безпеки, и это стало причиной ареста Коева, который все подтвердил.

Это основное. Далее пошли дополнительные детали. О контактах Петкова и «близких к нему людей»  с «генералами и офицерами фашистской армии», с «представителями англо-американской разведки», с «ныне осужденными Димитровым-Гемето и Пастуховым», а также о «вражеской работе в форме написания статей, оскорбляющих народную власть» и тэдэ.

С резюме: собрано «исключительно много данных, которые бесспорно доказывают, что главным вдохновителем, организатором и руководителем шпионской сети и всех заговоров является народный представитель Никола Димитров Петков из г. Софии. Из всех этих данных видно, что Никола Д.Петков вместе с... нашел в среде реакционно настроенных офицеров лиц, с помощью которых готовился совершить государственный переворот против народной власти вооруженным путем».

Судя по ремаркам в стенограмме, сопровождалось чтение документа не только возмущенным шумом со скамей оппозиции, но и нервыми шуточками, вызывавшими смех даже у «красных». Однако на самом деле все было совсем не смешно, и это стало ясно, когда юридическая комиссия парламента, по закону обязанная разобраться в обвинениях, взяв 11 толстых папок на рассмотрение, всего через 25 минут вернулась с готовым вердиктом: «преступления Петкова доказаны, рекомендуем лишить его мандата и дать согласие на арест».

Оставалась, правда, еще одна мелкая, но необходимая закорючка. Согласно регламенту, перед голосованием «преступник» имел право произнести речь в свою защиту, и это право (государство ж правовое, не царский фашизм, хотя при фашизме слово давали!) ему предоставили. Однако нет ощущения, что кто-то слушал, и трудно удержаться от прямой цитаты из стенограммы. Уж очень вкусна, а если кому по-болгарски совсем никак, ниже будет дайджест.

«В залата цари неописуем шум. Никола Петков продължава да държи с ръце трибуната и да вика на всички с всички сили: „Да жи-ве-е сво-бо-да-та! Да жи-ве-е сво-бо-да-та!“ Народните представители от опозицията запяват: „Тоз, който падне в бой за свобода, той не умира...“ Комунистическите депутати, заедно с тайните агенти се нахвърлят върху тях, започва ръкопашен бой. Милицията се впуща и отвлича Никола Петков».

Вкратце для тех, кто не понял. У человека были законные 40 минут, он еще что-то говорил, что-то доказывал, кого-то обвинял, но его уже тащили с трибуны здоровенные парни, невесть откуда появившиеся в зале. А когда соратники попытались им помешать, в свалку полезли коммунисты, и началась драка, пресечь которую, и то не сразу, удалось только полусотне сотрудников милиции, как выяснилось, успевшей оцепить здание. После чего, был поставлен вопрос о лишении мандатов еще 23 депутатов. Не только «лиц, упомянутых в докладной записке», но и, - «за нарушение регламента», - всех активных участников потасовки от оппозиции, за что спустя пару дней и проголосовали.



Своя игра

Первый акт сыграли. 11 июня тов. Димитров созвал Политбюро для обсуждения «деталей предстоящего процесса Н. Петкова», в соответствии с решением которого на следующий день с утра начали и всего за два дня завершили суд над злополучным Петром Коевым, юридически окончательно закрепив все данные им в ходе следствия показания. Но с уточнениями. Скажем, насчет «но Петков категорически отказался» волшебным образом превратилось в «Петков дал указание создавать военную секцию, назначив меня куратором».

И так далее. Вслед за чем прозвучал приговор, - 12,5 лет за «идейное руководство военно-фашистской организацией “Нейтральный офицер”», - и сделавший свое дело мавр уехал в лагерь, откуда вышел через десять лет, слегка не досидев по состоянию здоровья, полным инвалидом, и умер в нищете, всеми забытый.

Впрочем, отработанный винтик никого не волновал. Ценность имели его «уточняющие показания». С ними можно было идти дальше. 16 июня на заседании Политбюро рассмотрели вопрос «о дальнейшей тактике в отношении оппозиции», постановив перейти в «идейно-политическое наступление», а на следующий день, 17 июня, перешли к подготовке основного решения.

Тут уже работали «узким составом»: тов. тов. Димитров, Коларов, Югов, Костов и еще несколько товарищей, но они больше молчали, заранее согласные со всем, что решат старшие. Плюс прибывшие из Москвы «советники». Не допустили даже тов. Червенкова. Затем собирались еще и еще, и наконец, 19 июля, премьер записал в дневнике: «Рассмотрели проект обвинительного акта в узком кругу с участием сов. товарищей. Пришли к единому мнению: можно начинать».

И началось. Бригады следователей пахали, сменяя друг дружку. Согласно документам, - все они сохранились, исследованы и опубликованы академиком Мито Исусовым еще при «позднем Живкове», - работа шла почти исключительно в формате очных ставок. Со всяким людом, но, главным образом, с офицерами. Как «нейтральными», так и из «Новой Военной Лиги» (помните такую?), и даже из выжатых досуха «воинов “Царя Крума”», а заодно подтянули и какую-то молодежь из «Первого Легионерского Центра».

Шло с запинками. Кого-то подследственный не знал вообще, кого-то знал шапочно, с кем-то общался теснее, но давно, однако схема была предельно проста: все как один подтверждали, что впутались в «конспирацию» под его влиянием, да вот бедат - сам он все отрицал, отказываясь подписывать протоколы до тех пор, пока не позволяли вписать «не согласен».

Естественно, на полную катушку включились и башни. В кулуарах –  нежно, в индивидуальном режиме. Оппозиционеров приглашали по одному, поясняли смысл терминов «политическая целесообразность» и «логика исторического процесса», упирая на то, что против прогресса не попрешь, а жизнь одна, и семья прежде всего, самых же упрямых мотивируя тем, что «личность ничто, массы всё», так что, ежели они осудят лидера и перейдут во фракцию ОФ, то у Петкова будет больше шансов уцелеть. Некоторые соглашались.

С массами же, - теми самыми, которые «всё», - проще. Человек, известное дело, слаб, а правильно организованная ложь всесильна. Вот, правда, всемогущего ТВ еще не было, но его роль играло радио, которому люди привыкли верить. О прессе и говорить не приходится. А уж о трудовых коллективах, где рулили ячейки БРП, тем паче: из 8 часов рабочего дня негласным указанием свыше было предписано «не менее 1,5 часов уделять собраниям и митингам, где трудящиеся могли бы открыто высказать свое мнение».

Результат, надеюсь, понятен. Всего месяц спустя массы, - во всяком случае, городские, -  уже стояли на ушах, рыча «Смерть Петкову!». И вот что особо интересно. В официальной «Краткой истории Болгарии», вышедшей при «развитом Живкове» и выдержавшей массу переизданий, в той главе, где речь идет о первой половине 1947, четко сказано: «С декабря 1946 по июнь 1947 г. численность т.н. “БЗНС-Никола Петков” сократилась почти на 20%», - и это правда, вот только почему-то не уточняется, что с января по май включительно ряды «петковцев» стабильно росли, и только после 5 июня, - то есть, после ареста, - начался стабильный отток.

Впрочем, Бог с ней, со статистикой. Главное, что в конце июля, после семи недель «ударной работы», вознагражденной сотней путевок в санаторий и десятком орденов, обвинительное заключение было готово и, в соответствии с законом, вручено так ни в чем и не признавшемуся обвиняемому Петкову и четырем во всем сознавшимся офицерам, его подельникам, а 5 августа процесс пошел.

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe

  • ВСЕ ГРАНИ ПРАВДЫ

    Решив сегодня, наконец, домучить "Карателя", расслабился, - но значит ли это, что вы, дорогие друзья, из-за очередных пакостей CIA…

  • СЕМЬ ЛЕТ ПИКЕ В НЕИЗБЕЖНОСТЬ

    Bild, безусловно, таблоид-трепло, это общеизвестно, но фишка в том, что подобные карты и рассуждения на эту тему сейчас в обширном ассортименте…

  • ВО ВСЕ ТЯЖКИЕ

    Что ж, не удивительно, что после ошеломляющего успеха " великолепной пятерки" ведущие журналисты Белоруссии соревнуются за право…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments