ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Category:

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ О (2)



Продолжение.
Ссылка на предыдущее
здесь.




Праздник на улице

Из песни слова не выкинешь. А песня грустная. Велик соблазн обойтись десятком дежурных фраз. Но нельзя. Раз уж взялся за гуж, куда денешься. Так что, пойдем спокойно, аккуратно, как в прозекторской. с минимумом личных оценок и максимумом цитат.

Ab ovo: любая насильственная смена власти кровава. В условиях гражданской войны – вдвойне. В условиях, когда сопротивляться победившей стороне не может никто, - втройне. А если к тому же все структуры рухнули и власть на местах олицетворяет человек с ружьем, - вдесятеро. Так что, не стоит удивляться тому, что сразу после 9 сентября полилась кровь. Даже не по приказу, но потому, что стало можно, - а озверения накопилось с горкой.

Истоки понятны. Гражданская война, пусть вялотекущая, но в самых жестоких формах, создала все предпосылки. Желающих мстить было более чем достаточно, и если партизаны со стажем, по крайней мере, имели некие внятные мишени, то бойцы летнего (1944) призыва отрывались по полной, сводя все счеты и вспоминая все обиды. Вплоть до «неуда» в дневнике, злобы из-за девушки или отказа налить ракию в кредит. А многие еще и доказывали ретивостью надежность.

Ко всему, психология нелегалов по 10-20 лет просидевших в подполье, приобрела особый характер. Они ненавидели всех, кто их хоть как-то задел, и вели скрупулезные списки оскорбителей, засчитывая все, вплоть до карикатур, и теперь, став солью земли, по этим же спискам отводили душу, начав с тех, кто даже не знал, что надо прятаться.

Так что, в самую первую очередь обнуляли даже не «сатрапов тирана», а бедолаг типа слишком убедительного, однажды недобитого журналюги Данаила Крастева, забитого ногами прямо на дому, и совершенно аполитичного, но ехидного шаржиста Райко Алексиева, позволявшего себе «в неподобающем виде» изображать тов. Димитрова - бедняга просто не верил, что ему грозит опасность: «Я же не политик, я всего лишь шутник», и понял, как жестоко ошибался только тогда, когда им занялся лично «главорез» Лев Главинчев.

Короче говоря, «В первые дни революции спонтанно, по собственной инициативе революционеров были зачищены наиболее злостные враги, оказавшиеся в наших руках». Это 13 сентября, основываясь на информации из Софии, сообщает тов. Сталину тов. Димитров.

Правда, добавляя: «Но теперь за дело взялись правоохранительные органы. Министр юстиции работает над созданием национальных судов и следственных комиссий», - но в этом лукавит: расправы продолжались, и даже арест «народной милицией» (в общем, те же боевые группы, только с мандатами) не гарантировал, что задержанного доведут дальше ближайшей канавы.

Так что, 25 сентября тов. Димитров инструктирует Софию: «Проект закона о народном суде готов, - это хорошо. Но пока он не принят, есть еще время для неявного искоренения наиболее вирулентных врагов нашими “ внутренними тройками”. Ускорьте темпы. Контрреволюцию следует обезглавить быстро и решительно».

Так точно, - откликаются товарищи, и в тот же день «Работническо дело» публикует статью «Отмщение» с призывом: «Стреляйте метко, режьте надежно!», после чего аж десять дней резня набирает обороты, и 1 октября тов. Дмитрову поступает рапорт: «Трудимся успешно. Поскольку народные суды начнут работать не раньше, чем через неделю, революционная чистка продолжается».

Сколько народу, включая ни к чему не причастного, пострадало тогда, неведомо. По официальным данным, только «двухсотых» свыше 10 тысяч. Что, - по официальным же данным (неофициальные трогать не будем), - в сто раз больше «июньского» (1923) террора, впятеро -  чем при подавлении Сентябрьского восстания, и в двадцать раз круче «цанковского разгула» после взрыва в Соборе.

В какой-то момент такой расклад начал нервировать братьев во Отечественном Фронте, пошли жалобы советскому командованию и в Москву, и Москва, не желая подставляться под возмущение Лондона, нахмурилась, вынуждая тов. Димитрова извиняться и уточнять:

«Некоторая неудовлетворенность наших союзников решительными мерами по ликвидации фашистских агентов, принята к сведению. Надеюсь, в течение недели нам удастся начать чистку на законных основаниях, тщательно и с полным соблюдением формальностей. Однако еще несколько дней полностью успокоить народ не сможем».

А поскольку в неделю не уложились, праздник продолжался и после официального приказа милиции арестованных приводить живыми и воздержаться от «конфискаций имущества без расписки», в итоге, затянувшись, - правда, по нисходящей, месяца на два.



Закон по вызову

И тем не менее, все-таки по нисходящей. Просто потому, что или стихия, или государство, а к тому же еще и уголовники пользовались случаем. Так что, 30 сентября правительство, - по предложению Кимона и уже без «красных» проволочек, - утвердило, наконец, декрет-закон о Народном Суде. Вопреки всякой конституции, - но ее, спасибо тому же Кимону, «заморозили» 10 лет назад, и потом, спасибо Борису, так и не «разморозили». Да и не шокировало это никого, ибо такое уже проходили.

Помните «Третью палату»? Да-да, особый суд времен Стамболийского, формально, чтобы «наказать политиканов, виновных в национальной катастрофе» 1913 и 1918, но фактически, чтобы очистить политическое поле для «мессии» и «сословной республики». Вот вам и прецедент. Заметьте, «оранжевый». Без всяких «красных» тонов.

Говоря откровенно, необходимость поскорее найти и выпороть козлов отпущения, задобрив победителей, признавалась всеми, включая даже некоторых терпил. Тут расхождений не было, «союзники» по Фронту все прекрасно понимали, да и не испытывали они к большинству тех, кому предстояло претерпеть, особых симпатий.

«Правительство, - заявил 26 октября во время переговоров о перемирии глава МИД, «звенарь» Петр Станой, - не ожидая вызова к вам сюда, где нам была бы указана линия поведения, по собственному почину приступило к наказанию тех, кто толкнул нише государство на преступление против человечества. Эти преступники, которых порицает весь народ, будут судимы судом народа. Могу вас уверить, что меч народной Фемиды на этот раз со всей тяжестью народного правосудия безжалостно поразит их».

Вот только был нюанс. Георгиев и другие «фронтисты» рассчитывали, что созданием трибунала очертят какие-то рамки, отделят овец от козлищ, а злаки от плевел, и остановят волну беспредела, по максимуму возможного переведя неизбежное «в рамки законности и справедливости, избегая максимализма и "правового нигилизма"». По крайней мере, в их ведомственной и личной переписке речь идет только об этом. А вот «красные»…

Судя по документам, - а телеграммы и протоколы сохранились, - их волновал не столько сам процесс, сколько то, что процесс вышел из-под контроля. И даже не столько это, сколько явное неудовольствие по этому поводу Москвы. А Москва таки была очень недовольна. Как возможным отдалением протеже от масс, которые могли испугаться, так и, - в первую очередь, не желая позориться перед сэром Уинстоном и м-ром Рузвельтом, чьи послы выражали аккуратное недоумение.

После того, как 6 декабря представитель д-ра Гемето пожаловался в СКК на МВД, «поощряющее массовые перекосы при арестах», - дескать, «процесс бурной реакции освобожденного от фашистского гнета народа против своих угнетателей затянулся и перешел в хроническую форму», - тов. Димитрову настоятельно рекомендовали «ввести наказательные акции в строгие рамки закона». И самое главное, «в ультимативном тоне вовлечь в чистку союзников, проверив их в деле и исключив в дальнейшем попытки возложить какую либо ответственность исключительно на коммунистов».

Впрочем, коммунистов ответственность не пугала. В отличие от союзников, они были честны, хотя бы сами с собой, чему свидетельством - инструкция по формированию коллегий, спущенная комитетам ОФ. Неважно, юристы, рабочие или овчары, главное, чтобы «уважаемые и проверенные люди, испытанные антифашисты, боровшиеся или готовые бороться против фашизма до его полного искоренения, желательно, из семей жертв режима».

«Огромную роль в борьбе против фашизма, - ориентировал ЦК тов. Костов, - сыграют наши народные суды, которые уже начали свою работу и скоро вынесут справедливый, а это означает - беспощадный приговор всем гитлеровским агентам в нашей стране... Народные судьи будут судить по совести и убеждению, не придерживаясь всевозможных процессуальных тонкостей буржуазных законов.

Поэтому наш народный суд над фашистами будет иметь не только внутреннее, но и международное значение. После первого суда последуют другие процессы ... У нас есть все основания думать, что расправа с активными фашистскими агентами будет самой беспощадной…»

Нет, все ясно, время и ситуация предрасполагали. И все же, согласитесь, понятие о правосудии довольно изысканное. Больше того, когда все уже было позади и сами судьи признали, что «имели место значительные ошибки», тов. Костов, соглашаясь, вносил уточнения:

«Если мы ошиблись, то ошиблись при разработке закона, установив, что в каждый состав народного суда должно быть включено много юристов. Опыт показывает, что многие наши юристы проявляют большую любовь к формальностям и мало подходят для возложенной на них работы. ЦК не может согласиться с утверждением, что правосудие - это соблюдение норм, а у понятия “фашизм” есть какие-то критерии, кроме нашего понимания. Особенно неправильно такое мнение в наше время».

Понятно, чего уж там. И что курировал работу судов Фронт, - то есть, коммунисты, - легко сообразить. Как в лице министра юстиции, д-ра Минчо Нейкова (того самого, договаривавшегося с Багряновым о перемирии), так и (ведь и прокуроры, и большинство судей тоже были коммунистами) в лице ЦК. Тов. Костова и тов. Югова. А также тов. Червенкова, красы и гордости молодого поколения «зарубежных», а по совместительству, и зятя тов. Димитрова. уже вернувшегося в Софию в качестве «ока вождя».



Не умеешь - научим

Следует признать: не ленились. Пахали день и ночь. Постановили, что суды будут верховными (в столице, с широким пиаром) и местные (без особого освещения). Определились и с обвинениями. Главное: захват власти, присоединение страны к Тройственному пакту (то есть, агрессия против СССР), объявление войны UK&USA  и, безусловно, «уничтожение революционеров».

Далее выяснили, кого судить. Бывших регентов, министров и царских советников. Депутатов парламента из бывшей «партии власти». И бывшей оппозиции, проявившей «соглашательство с фашизмом». Участников депортации евреев. Плюс прокуроров, судей, полицейских, ультрас («ратников» и «легионеров»).

А также. «Военных преступников» (в самом широком толковании) и «фашистских агентов» (в толковании еще шире). «Пропагандистов фашизма» (то есть, журналистов идейно чуждой прессы) и «финансистов режима» (то есть, банковских служащих рангом выше клерка).

А вдобавок, - по рекомендации советского командования – экспертов, давших заключения по Катыни и Виннице, всех участников борьбы с партизанами, «в чем бы это ни выражалось», и всех «лиц, выражавших симпатии Германии или неуважение к Советскому Союзу и вождям коммунизма».

При таком широком подходе, понятно, загребали, можно сказать, всех бюджетников, не имевших рекомендации парткома. А равно единоличников. Широким бреднем. И это настораживало, а пожалуй, и пугало даже тех, кому опасаться было нечего, и самих выгодополучателей.

«Судить нужно, - записал в те дни Никола Петков, один из столпов Фронта, - без жалости. Но складывается ощущение, что готовят не суд над гитлеровскими агентами, а расправу с болгарской государственностью». Впрочем, на люди министр от БЗНС, блюдя обязательства перед «красными союзниками», свои сомнения не выносил, полагаясь на «профессионализм юристов».

А юристы, действительно, были профессионалами. Многолетняя практика плюс многолетний партийный стаж. В связи с чем, назначенные обвинители, Георгий Петров и его зам Никола Гаврилов, будучи приглашены на заседание бюро ЦК, сразу заявили, что как члены партии выполнят любой приказ, но как юристы обязаны указать: пункты обвинения не продуманы.

Ибо «захвата власти» по итогам свободных выборов быть не может в принципе, «объявление войны» само по себе, при полном отсутствии военных действий, тоже, а что до Тройственного пакта, так ведь когда его подписывали, СССР мало того, что сам имел пакт с Рейхом, но даже не исключал возможности присоединения к Оси.

На этом, однако, товарищей юристов оборвали, строго указав, что юстиция юстицией, но некоторые темы  в суде не следует затрагивать вообще, а если кто вякнет, сразу же лишать слова, и разрешили продолжать, но в рамках регламента.

Далее, - продолжали товарищи юристы, - степень вины у подсудимых разная. Скажем, князь Кирилл «второстепенная фигура, безвольный вырожденец, к тому же, не любил Гитлера». А маршал двора Георгий Ханджиев и вице-спикер Димитр Пешев спасали евреев. А эзотерик-ясновидец Любомир Лулчев и вовсе пацифист, славянофил, в политику не лез и заступался за осужденных, что и уцелевшие подпольщики подтверждают. И царский секретарь Станислав Балан тоже.

Ну и, помимо всего, непонятно, как быть с Иваном Багряновым, ибо ничем себя не запятнал ни по одному из обвинений и честно пытался выйти из войны, а тем паче, с Муравиевым и его кабинетом, которые вообще антифашисты и объявили Рейху войну.

Чистоплюев вниматетельно выслушали, мягко, по-товарищески  попеняли за пережитки буржуазности в сознании. Возмущенного («Какая градация? Виновны все!») министра юстиции успокоили. И разъяснили ситуацию от и до, зачитав письмо тов. Димитрова:

«Обвинение должно показать хищное лицо немецко-фашистского империализма и, следовательно, величие освободительной миссии Советского Союза, Красной Армии и их союзников. Важнейшая задача – подчеркнуть, что русские вторично освободили Болгарию, доказать, что буржуазия есть оплот фашизма, а династия – коварный агент Германии».

Ясно? Отлично. Теперь конкретика. Регентов, министров Филова, а впридачу Божилова, «филовской куклы», и советников, раз уж до царя не добраться, – всех под корень. Кроме «царицы с ее мальчиком», которым вообще ничего не пришьешь и, хрен с ней, княгини Евдокии. Да еще Станислава Балана (тут  тов. Костов, как честный человек, отдал должок однокласснику, спасшему его от расстрела два года назад). Но тогда уж никакой пощады ясновидцу, потому что двое – уже перегиб в сторону буржуазной мягкотелости.

Багрянов? Под корень, вместе со Станишевым и Драгановым. Пусть пеняют на себя, что генералы их не слушали. И вообще, меньше надо было крутить амуры с англичанами. Муравиев сотоварищи? Хм. Ну да, антифашисты, и войну Рейху объявили бы, не прояви тов. Маринов смекалку. Все так. Беда в том, что вопрос политический. Хотя…

Ладно, можно не стрелять. Чай, не звери. Революция гуманна. Но и не оправдывать же. Пусть сидят, а по срокам будем посмотреть. Лучше пусть побольше, если что, потом можно скостить, но, по любому, не менее года, чтобы не путались под ногами, когда будут выборы.

Аналогично и с депутатами: допустим, 70% под корень, - сами выбирайте, кого, - остальные пусть живут. Только, чур, «никто не должен быть оправдан. Соображения гуманности и сострадания не должны играть роли». Такова позиция тов. Димитрова. Все ясно? Ну и славно. Наши цели ясно, задачи определены. За работу, товарищи!

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 18 comments