ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

НОВАЯ ИСТОРИЯ О (24)



Продолжение.
Ссылка на предыдущие главы
здесь.




Гарант стабильности

И вновь. И снова. «Монархо-фашистская диктатура». А почему? То есть, с «монархо» все в порядке. Был царь, абсолютно законный, действовавший в рамках конституционных полномочий, ни к каким путчам непричастный (сам, можно сказать, претерпел), а что старался набрать влияния, так ведь любой законный глава государства к максимуму влияния стремится, и пока не нарушает закон, никто ему лыко в строку не поставит. А что по взглядам не «левак», так ведь царю и не положено.

Так что, тут все в порядке. Зато опять проблема с «фашизмом». Снова не получается. Фашисты-то были, спору нет, - то же «цанковское» НСД ничуть не скрывало ни «итальянских» истоков, ни симпатий к Рейху (правда, без загибов по «еврейскому вопросу»), - но были они и во Франции, и в Англии, да и к власти Движение, как и все прочие партии, никакого отношения не имело. А если кого-то из людей «черного профессора» и приглашали порулить, то с условием сложить партбилет и работать не на идею, а на государство.

Были, к слову сказать, и классические наци. Например, Легионы, убедившись, что гранты Берлина круче, чем римские, взяли на вооружение идеи фюрера и начали выпускать литературу по «расовому» вопросу, однако так уныло и без огонька, что германским спонсорам пришлось потратиться на создание альтернативного «боевого отряда нации», - Ратников, - и уж они-то, пройдя курсы политпросвета в Рейхе, не подвели. Да только ни «легионеры», ни «ратники» никакого особого влияния в обществе не имели, о чем более чем внятно говорили и тиражи их газет, и неубедительно малочисленные шествия, и почти полная пассивность в смысле «активных действий».

Ну, драки на улицах, ну однажды (!) попытка устроить погром еврейских магазинов, и всё. А так… Ни массовой ультраправой партии у власти, ни ультраправого правительства, и обязательной идеологии, ни харизматического вождя. К тому же, на тот момент почти вся Восточная Европа, включая Балтию, еще авторитарнее, но ни в Парижах, ни в Лондонах, ни в иных «демократиях» почти никого из «авторитариев», вплоть до д-ра Салазара и генерала Метаксаса, «фашистами» не обзывают.

Впрочем, ладно. Речь о Борисе. 40-летний умный и выдержанный человек, аристократ до мозга костей, истинный сын своего отца, гениально умевший ждать нужного времени, а дождавшись, использовать момент по полной. Разве что, в отличие от Фердинанда, любившего Болгарию, как источник возможности любить себя по максимуму, любил именно Болгарию. Или, по крайней мере, считал себя ответственным за страну, причем, страну предельно сложную. Как сам он говорил, «Мое положение довольно странно. Мои генералы — германофилы, дипломаты — англофилы, царица — итальянофилка, народ настроен русофильски. Только один я — болгарофил».

Судя по всему, второй Кобург не кокетничал, благо устраненный военный режим, зачистив поляну от хаоса бесчисленных партий, создал Его Величеству весьма удобные условия для «игры за всех», ни под кого не стелясь, но охотно прислушиваясь ко мнению партий, официально распущенных, однако неофициально разрешенных к употреблению. Причем, в полном наборе: и «правых» всех цветов и размеров (фашистов-«цанковцев», «демократов»-рыночников, «либералов» и разного оттенка «оранжевых») до «левых», как меньшевиков, так и Рабочей партии, то есть, легального крыла коммунистов.

Разве что сама БКП по-прежнему сидела в подполье, но если нелегал переходил в легальное крыло, его уже никто не трогал. И когда в страну вновь, аж на полгода прибыл «тов. Папуас», Трайчо Костов, направленный Коминтерном как организатор работы в новой обстановке, его тоже никто не тронул, поскольку учил работать легально. Да еще окончательно добили ВМРО, теперь добравшись и до «объединенной», тесно связанной с коммунистами, выписав лидерам длинные сроки, - но тут никто возражать не стал, ибо смычка «красной идеи» с «активным действием» пугала большинство населения.

Так что, кроме нелегалов, никто царя «фашистом» не обзывал. Хотя восстановления Тырновской конституции и возвращения к приятной кормушке хотела решительно вся «оппозиция», - и летом 1936 «большая пятерка», лидеры самых влиятельных партий, подали царю адрес, требуя вернуть демократию, на что Борис отреагировал в своей манере. Всех принял, со всеми согласился, всем разъяснил сложности текущего момента, подчеркнув, что сам ведет дело тем курсом, который им нравится, но нужно время… И реорганизовал кабинет, введя туда двух протеже «черного профессора», намекавшего, что не знает, сможет ли удержать своих поклонников от акций протеста.



Партия дела

Самое интересное, что царь сдержал слово. Главной задачей «второго кабинета» Кьосеиванова официально стала разработка нового Закона о выборах и проведение выборов в Народное Собрание, причем не просто так, а с предоставлением полного набора условий: свобода слова, собраний, печати и тэдэ. При этом, однако, эксперты МВД внимательно следили за ситуацией, доведя в итоге до сведения начальства, что речи о местных проблемах население слушает охотно, а когда ораторы затягивают насчет демократии и конституции, начинают расходиться.

После чего Борис сообщил общественности, что правительство ну просто никак не может подготовить такой серьезный документ в такие короткие сроки, вывел «цанковских» министров за скобки, вполне спокойно, поскольку акции протеста не были подготовлены, - и к работе приступил третий по счету, опять «беспартийный» кабинет все того же Кьосеиванова. Начавший, наконец, заниматься вконец расхристанной экономикой. С максимальным упором на сотрудничество с Рейхом, - и даже не из каких-то особых симпатий к фюреру (г-н Кьосеиванов был как раз англофилом), а потому что связи были традиционные, немцы, в отличие от всех прочих, покупали все, что Болгария производила, да еще и готовы были инвестировать средства.

Естественно, в перспективе это не могло не разродиться политическими последствиями, но пока что речь шла исключительно о восстановлении хозяйства, - и чертовски успешном. В связи с чем, решительно никто не возражал, - и «третий кабинет», выполняя обещание царя, разработан новый избирательный закон, но (не вся сразу) только для местных выборов. Вполне демократичный, однако не без оговорок: избирают все мужчины плюс замужние женщины, имеющие детей, но к выборам допускаются только местные, только самовыдвиженцы старше 30 лет, с минимум неполным средним образованием, «непричастные к терроризму» и не разделяющие «коммунистических и анархических идей».

По итогам, партийцы, взявшиеся за дело круто, к своему удивлению, пролетели: в муниципалитеты народ выбрал, в основном, односельчан, знавших реалии и обещавших выполнимое. И это обидело всех, но главным образом, конечно, Александра Цанкова, решившего попытаться надавить на Его Величество, благо военный министр, Христо Луков, и парни из его Легионов, к профессору относились с симпатией, а эмиссары из Берлина, заглядывавшие на огонек, заверяли, что фюрер поддержит.

Грянул кризис. Луков потребовал «пойти навстречу общественности», Кьосеиванов подал прошение об отставке, царь отставку не принял, вместо того опять реорганизовав правительство, а генерал Луков на посту остался, однако получил крайне жесткое указание на то, что все-таки служит не в вермахте. Старому-новому же премьеру велели ускорить работу над Законом о выборах, проект которого к осени 1937 наконец-то опубликовали.

Проект, правда, не очень понравился партийцам, особенно, Цанкову, и на улицах начались легионерские беспорядки, которые генерал Луков, как он пояснял, «не мог унять», но Его Величество, вежливо поинтересовавшись, не шантаж ли это, в очередной раз перетасовал кабинет, и на сей раз в новом списке национального героя уже не значилось. А на следующий день его и вовсе уволили в запас, и немецкие друзья, к изумлению Цанкова, даже не подумали вступиться, а Легион, потеряв официальную поддержку, стал куда спокойнее, тем паче, что самых беспокойных полиция просто била.

Далее подготовка к таким желанным и долгожданным выборам пошла полным ходом, причем, в ходе кампании «беспартийное» правительство боролось с «партийной» оппозицией, выставив своих кандидатов «от народа» и  программу «новой демократии». А именно: «дисциплинированной свободы, базирующейся на идее социальной солидарности» и «ответственности депутатов не перед партиями, а перед избирателями» с правом отзыва, если ими недовольны.

Такого в Болгарии еще не бывало, а результаты удивили даже царя с премьером. Без особых подтасовок, в новом Народном Собрании оказалось 97 депутатов от «партии власти» и всего 63 от «партийцев» (включая 5 «легальных» коммунистов), и даже это меньшинство оказалось рассеянным и раздробленным, поскольку во время выборов скончался старенький Александр Малинов, единственный реальный кандидат в лидеры намечавшегося «Оппозиционного блока».

Соответственно, прекратились и разговоры о восстановлении конституции. Она и так никуда не делась, просто осталась приостановленной, а депутаты большинством голосов придали законность всем изданным после «19 мая» указам, которые просил утвердить премьер. В частности, абсолютно демократическим путем Его Величество получил право назначать министров, распускать парламент, если г-дам депутатам не понравятся его законодательные инициативы и так далее.



Вертикаль управлямой демократии

Отныне все стало ясно и просто. Местные власти работали в рамках полномочий и отвечали только перед избирателями. В их деятельность власть не вмешивалась. Перед избирателями отвечали и «беспартийные» парламентарии, - если петицию против них подписывало больше избирателей, чем проголосовало «за», премьер, как правило, лишал потерявшего доверие мандата (правда, такое случилось всего два-три раза).

В случае, если петиция была направлена против «партийного», его судьбу должна была решать фракция, а министры назначались царем по согласованию с премьером, а отставлялись (при необходимости) решением царя, взявшего под контроль и промышленность, после чего порядка и там стало значительно больше.

Оппозиция же измельчала окончательно, полностью признав монарха единственным лидером страны, имеющим какое-то видение, куда идти, и даже нелегальная БКП, опекаемая в третий раз, уже насовсем прибывшим в страну «тов. Папуасом», временно взяла курс на «отказ от вооруженного восстания и установление связей со всеми антифашистскими силами».

Иными словами, вовсю заработал «ручной режим», в общем, - если надолго, - бесперспективный, но в первые годы дававший вполне реальный, устраивавший общество результат, и царь получил возможность заняться самым актуальным вопросом тогдашней повестки дня – определением места страны в сгущающемся предвоенном раскладе.

Это было тем более актуально, что Берлин, очень хотевший укрепить позиции в Болгарии, раскачав в свою пользу массы, разочаровавшись в не оправдавших доверия Легионах и «цанковцах», сделал ставку на их конкурентов – молодежную полуконспиративную организацию «Ратники». Эти ребята, в большинстве, студенты и старшеклассники, лидеры которых прошли курсы идеологической подготовки в Берлине, молились на фюрера, полностью разделяли его «расовые взгляды», требовали открытого союза с Рейхом, активно протестовали против «половинчатых мер» царя и позволяли себе зарываться, копируя стиль ранних «коричневых».

В связи с чем, в 1938-м, вскоре после выборов, их официально разогнали, взяв штурмом несколько «командных пунктов», лидера, некоего профессора Кантарджиева, временно закрыли, а сотням рядовых боевиков сделали полосатую жизнь в рабочем порядке. А когда, уже после начала Второй Мировой «ратники», ушедшие в полуподполье, дали о себе знать, учинив 20 сентября погром еврейских магазинов в Софии, - кальку с «Хрустальной ночи» в Рейхе, - правительство, с подачи царя, даром что влияние Берлина на страну было очень высоко, отреагировало быстро и жестко.

Борис, ведя сложную игру с Берлином, в порядке демонстрации симпатий, позволял «коричневым» многое, но в рамках дозволенного, и ни стотинкой больше. Так что, доморощенные штурмовики фактически оказались вне закона, и хотя относились к ним мягче, чем к «красным» нелегалам, но все относительно, - увольнения со службы, исключение из школ и институтов, мобилизация на трудовую повинность очень многим не понравилось, - и далее столь броских акций, как 20 сентября, уже не случалось. Предпосылок не было. Ни на селе, ни в городе.

Как объяснял разочарованному фюреру эмиссар, ответственный за работу с болгарскими поклонниками НСДАП, «Выросший вместе с греками, турками и цыганами, обыкновенный болгарин не понимает смысла борьбы против евреев. Тем более что и расовая проблема ему, человеку диковатому и отсталому, по природе непонятна». Так оно и было. Да и вообще, болгарское общество в тот момент занимали совсем иные проблемы.

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 45 comments