ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

НОВАЯ ИСТОРИЯ О (7)



Продолжение.
Ссылка на предыдущие главы
здесь.




Возьмемся за руки, друзья...

Нам с вами, дорогие друзья, не надо рассказывать, что такое времена перемен. Но времена, как известно, не выбирают. А начало прошлого века было не менее переломным, чем начало века нынешнего. Вековечно привычный мир рухнул, империи распадались, короны валялись на мостовых, возникали новые государства, кто был ничем, становился всем, - и возникали вопросы. Кто виноват? Что делать? Кто такие друзья народа? Как они воюют против социал-демократов? Куда идти? Что такое демократия и всегда ли она хороша? Что такое диктатура и всегда ли это плохо? Можно ли совместить, а если можно, то как, - в привычном парламенте или нужно искать иные пути?

Эти темы обсуждали и выводы немедленно стремились опробовать на практике везде. Далеко не только в Болгарии. Но в Болгарии - очень ярко, и первый вариант ответа, предложенный «земледельцами», не устроил никого. Вообще. Кроме разве самых наивных крестьян, однако, именно что самых наивных. Все остальные общественные силы, даже полярные, idee fixe Стамболийского отвергали с порога, и вполне естественно, что сразу после создания «гомогенного» кабинета все партии демонстративно отказались от какого угодно сотрудничества. Но, конечно, каждая на свой манер.

Если коммунисты и спрятавшиеся за них меньшевики гордо сидели в своих зонах влияния, копя силы и тренируя актив Боевой организации, то «старые» партии, - кроме разве «демократов», имевших свой твердый электорат, понимая, что теперича не то, что давеча, пытались взяться за руки, чтоб не пропасть поодиночке. Правда, получалось не очень: все слишком долго ругались, между лидерами накопилось слишком много проблем, да и в наполеоны, как водится, глядели решительно все. А время шло, «земледельцы» наглели, что-то делать было необходимо, и в конце концов…

В самом начале осени 1921, собравшись в престижнейшем ресторане столичного «Юнион-клуба», сливки «беспартийного» софийского общества, - элита делового мира, профессура, известные военачальники, выгнанные в запас, «золотые перья», мастера культуры, несколько друзей Тодора Александрова и прочий бомонд, - обсудив положение, пришли к выводу, что так жить нельзя.

А раз нельзя, значит, объявили о создании общественного комитета «Народный сговор» («Народное согласие»). Председателем единогласно избрали отставного дипломата Александра Грекова, 37-летнего юриста высокого класса и редактора газеты «Слово», самого популярного издания страны, а целью записали борьбу за «восстановление престижа государственной власти» и «сопротивление всякому домогательству в целях ее использования в узко сословных и узко классовых интересах».

Далее начали думать, а поскольку умы были отборные, итог серии мозговых штурмов подвели достаточно быстро. Общая идея: государство, как механизм «сохранения и благополучия всего народа», должно «стоять над всеми и во имя всех, выше партий и классов». В связи с чем, отказ от многопартийности, как «средства самовыражения личных амбиций», и «старых» партий, «бессильных и прогнивших» с созданием вместо них одной, «компетентной, общесословной и общеклассовой партии».

Цели: «идейное объединение интеллигенции, доныне работавшей в родственных по составу и идеям болгарских политических партиях» во имя «закрепления духовного единства нации», «пробуждения и сплочения народной энергии» и ориентации ее на «разумное и полезное совместное творчество на принципах социальной пользы и справедливости». По ходу дела, как положительный пример, поминали популярного итальянского политика Бенито Муссолини, которого один из учредителей комитета неплохо знал и характеризовал, как человека «с новыми, несколько парадоксальными, но необычными идеями, способного сплотить общество».

По ходу дела, ближе к Рождеству, наладили связи и с армейскими кругами, - «Военной Лигой», объединявшей офицеров действительной службы, и Союзом офицеров запаса, - положением дел в стране крайне недовольными. Основания у них, отметим, были. «Земледельцы» вообще считали военных «ненужным сословием» и «виновниками войны», в связи с чем, выкинув кадровых вояк из армии, определили им пенсии ниже прожиточного минимума, - и этого само по себе хватало для ненависти, - но.

Но, кроме того, болгарское офицерство с момента Освобождения являлось особой, уважаемой, замкнутой и привилегированной кастой, - и теперь эта каста была унижена, оскорблена за себя, за страну, которую, как они полагали, «предали и отдали на растерзание политики», и за армию, превращенную в «стадо наемного сброда». Да и замена Военной доктрины 1903, - «Усилия по национальному объединению», новой, - «Оборона по всем азимутам», -  профессионалам, привыкшим наступать, царапала душу до крови.



Клеветник и очернитель

Судя по мемуарам участников событий, контакту с эмиссарами «Народного сговора» военные оппозиционеры очень обрадовались. Люди дела, они попросту не знали, что делать, не имели никакой сколько-нибудь конструктивной или хотя бы внятной политической программы, а просто хотели покончить с бардаком и восстановить свой статус. Разве что очень немногие, самые продвинутые, видели себя в качестве той самой надпартийной, надклассовой силы, озабоченной возрождением отечества, о которой шла речь в документах «общественного комитета», но очень, очень смутно.

Вся эта тихая, очень кулуарная работа, проводимая как бы исподволь, аккуратно, за рюмкой коньяка на дому, за обедом в престижном ресторане, за празднованием выигрыша на бегах, поначалу ускользала из поля зрения «слушателей» правительства. Они были просто не вхожи туда, где велись эти разговоры, да и уровень тех, кто эти разговоры вел, был им не по зубам. И тем не менее, очень скоро ЦК БЗНС стало ощущать неудобства. В лучших газетах страны начали появляться солидные журналистские расследования. Ни в коей мере не политические, но от того их героям было не легче.

Первый прогремевший цикл, - «Чорбаджия», - был посвящен никому иному, как самому «шефу». Никола Петков, знаменитый «разгребатель грязи», в свое время своими очерками посадивший несколько особо приближенных к Фердинанду министров, детально и обстоятельно рисовал портрет премьера, оказавшегося на поверку вовсе не таким уж «бескорыстным борцом за дело людей труда», каким рисовал его официоз и каким представляли крестьяне.

Крупные траты, невесть откуда появляющиеся деньги, роскошь, бабы (в консервативно православной стране это считалось за грех), чревоугодие в Великий пост, опять деньги, опять бабы, по три зараз, липкие ниточки, тянувшиеся к старому грязному «делу де Клозье»… Фу. Все это расходилось по стране, невесть как оказывалось в глухих деревнях, обсуждалось в кофейнях, и «слушатели» доносили, что рейтинг «нашего Саши» покачнулся.

Посадить писаку было невозможно: премьер все-таки не был венценосной особой. Можно было, конечно, подать в суд, но Стамболийский запретил своим юристам об этом даже думать, вместо того, пожаловавшись своему приятелю и бывшему сокамернику, некоему Антону Дрынкину (погоняло «Дрын»), которого он пристроил в мэры. А тот, огорчившись, пожаловался авторитетному человеку Иосифу Любенову (погоняло «Черкес»), лично от себя (разумеется, лично от себя!) попросив унять   пачкуна, что тот и сделал. Палкой. Да так, что несчастный не выжил,  а убийца сбежал из страны, оставив записку, что мстил журналисту за поруганную любовь.

Но жизнь легче не стало. В газетах, - том же «Слове» и прочих, не менее респектабельных, - журналистские расследования шли цугом, без конца и края, портя жизнь то одному, то другому бонзе из высшей «земледельческой» элиты, причем авторы теперь писали под псевдонимами, а попытки подавать иски кончались так скверно, что вскоре и вообще перестали подавать.

Особенно досаждал глашатаям «третьего пути» лично Александр Греков, блестящий публицист и притом не какой-то щелкопер на гонораре, а представитель элиты высшего уровня, к которому прислушивались и за рубежом, - в Париже, Стокгольме и Берне, - где он, в бытность свою послом, завел немало полезных знакомств.

Его материалы, - о коррупции в правительстве, торговле инсайдами, махинациях, попилах и откатах, регулярно появляясь в солидных французских и швейцарских СМИ, - утверждали промышленные и банковские круги Европы, и так настороженно относящиеся к софийским «экспериментаторам», в мнении, что с этими людьми дела вести нельзя, и это не просто мешало, а очень и очень.

В конце концов «шеф» встал на дыбы. «Предателя, лжепатриота и антиболгарского элемента» заклеймил в официозных «Земеделски флаг» и «Победе» лично Райко Даскалов, но ответ «элемента» был сродни пощечине: «Не этому человеку учить меня или кого угодно патриотизму. Если Даскалов готов публично обсудить свою роль в крушении фронта, ставшем причиной Катастрофы, или свою причастность к “делу де Клозье”, или некоторый вопросы, связанные с французской разведкой, - я готов». От дебатов министр внутренних дел и правая рука кардинал» Стамболийского почему-то отказался, а вечером 21 мая 1922 Александра Грекова убили.



Незаменимых не существует

София обмерла. В принципе, политические убийства для Болгарии были в порядка вещей, - то македонцы разбирались, то недавно появившиеся анархисты постреливали, - но  акулы пера, что бы они ни писали, в тогдашней Болгарии пользовались негласным, но безусловным иммунитетом: даже такие эксцессы, как с Николой Петковым, осуждались безоговорочно, а тут…Тут случай был слишком особый. Не говоря уж о том, что убитый не был ни министром, ни депутатом, ни воеводой, а о «Народном сговоре» мало кто знал, - он по статусу и рождению (сын одного из Отцов-Основателей) относился к тому слою high society, покушаться на который считалось неприличным.

К тому же, помимо прочего, целый набор странных привходящих. Погашенные именно там, где надо, уличные фонари. Два крайне профессиональных выстрела, - в сердце и контрольный в голову. Не менее профессиональный отход убийцы, - причем, «оранжевая охрана», стоявшая совсем рядом, у домов двух министров, не только не попыталась стрелявшего задержать, но и вообще под присягой подтвердила, что «ничего не заметила». А через день выяснилось, что из кабинета следователя, ведущего дело, «странным образом» пропали и немногие улики, собранные на месте преступления.

Ничего удивительного, что,  читая в газете «Звезда» некролог,  - «Вся София знает, кто заказчик, только полиции г-на Даскалова ничего не знает», - «вся София» понимающе кивала. И еще один некролог в «Слове», от друзей и сотрудников, - «Убийство Грекова - акт правительственного террора с целью уничтожить свободную мысль и загнать в подполье критику», - тоже вызвал всеобщее понимание. Но власти надменно молчали, и только после того, как «объективного расследования» потребовали оккупационные власти, все выяснилось.

Ну как выяснилось… Просто 11 июня в редакции всех серьезных газет пришло никем не подписанное письмо, авторы которого, представляясь анархистами, брали убийство на себя. Дескать, Греков возглавлял Ассоциацию экспортеров табака, жестоко эксплуатировал пролетариат, за что и наказан, и так будет с каждым. В Софии в это не поверил решительно никто, и ни одна из активно стрелявших в то время групп авторство письма не подтвердила. Даже БКП высказалось в том духе, что кто бы ни грохнул эксплуататора, все равно хорошо, но почерк не анархистов, и расследование, проведенное по своим каналам людьми из ВМРО, указывало на то же.

Хотя за свои дела эти ребята отвечали, пиарили себя предельно охотно, и когда месяца через полтора пристрелили директора фирмы «Ориент табак» и начальника городской тюрьмы, гордо сообщили об этом Urbi et Orbi. После чего, МВД, руководимое Райко Даскаловым, сделало заявление, что теперь-то, поскольку убитый директор дружил с Грековым, уж точно сомнений нет, и закрыло дело.

И примерно тогда же, почти без прений, «Народный Сговор» избрал нового председателя. В отличие от предшественника, избранник был не ярок и не публичен. Интеллектуал, ученый-экономист с легким уклоном в социализм, хороший, хотя несколько вспыльчивый лектор, в обществе известный, в основном, тем, что в войну состоял в болгаро-немецкой «Дирекции общественного регулирования», а после войны оказался единственным ее функционером, не укравшим ни стотинки. Короче говоря, не трибун, а спокойная рабочая лошадка. Но комитет решил, что достоин, и профессор Александр Цанков, поблагодарив за доверие, впрягся в ярмо.

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments