ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Category:

НОВАЯ ИСТОРИЯ О (3)



Продолжение.
Ссылка на предыдущие главы
здесь.




Распалась связь времён

Казалось бы, самое страшное позади. То есть, предстояли еще переговоры и «окончательный мир», но условия Салоникского договора внушали надежду на не самый худший исход, и верить хотелось в хорошее. В конце концов, Фердинанд с его капризами, авторитарными замашками, интриганством стал прошлым, а глядя на молодого царя, в хорошее верилось.

И не без оснований. Не заезжий гастролер, так и оставшийся чужим стране, которой правил 30 лет, а полная противоположность. «Бабушкин внучек», - скорее, француз, нежели немец, - считавший себя болгарином, богобоязненный православный. Отца, державшего его в ежовых рукавицах, уважал бесконечно, хотя юность свою вспоминал с содроганием, называя «тюрьмой». Любознательный, как папа, полиглот, как папа, - албанский выучил на спор, за три месяца, - любящий физический труд (диплом машиниста!), всем родственникам в Европе, включая крёстного, Николая II, очень нравился.

Нравился и простым людям, с которыми не чурался общаться на улице, и «армейским» (в военной школе, где он учился на общих основаниях, сокурсники считали его «отличным, верным другом»). Участвовал по всех папиных войнах, не бегал с передовой, хотя лично еще после Первой Балканской стал убежденным пацифистом. Плюс очень порядочный. Когда после Второй Балканской друзья-военные намекнули, что папино фиаско лишило того права на власть и дорога к трону открыта, отказался резко и безусловно: «Я не держусь за власть, если монарх уйдёт, я уйду вместе с ним».

Иное дело, что без опыта, да еще и совсем один (брат и сестры, которых царь очень любил, уехали с Фердинандом), и потому  с самого начала искал людей порядочных и компетентных. Что было, не так сложно: поскольку Фердинанд не возвышал политиков, на которых не было компромата, а компромат, так уж вышло, был, в основном, на либералов-«германофилов», сыну достаточно было всего лишь возвышать тех, кого не возвышал отец, - типа того же Александра Малинова, - а уж им предстояло решать, как обустроить Болгарию.

А задачка была та еще. Мир изменился. Старые «филии» и «фобии» сгинули за неимением что филить и что фобить. Старый «либерализм» с ориентацией на Рейхи стал бранным словом, Россия надолго сошла с доски, а Париж и Лондон смотрели на Софию, как на тушу для разделки. Но прежде всего, следовало как-то привести в порядок  страну, и Малинов, собрав вокруг себя порядочных, ничем не запятнанных людей из бывших «русофилов», - своих «демократов» и дружественных «народников», - взялся за работу, стараясь  «успокоить возмущенную общественную совесть».

Вполне успешно: первый же указ, - о долгожданной демобилизации, - вызвал шквал положительных эмоций, и дальше уже было ясно, куда идти. А чтобы идти было легче, в правительство, - впервые в истории, - пригласили «левых». То есть, «земледельцев», «широких социалистов» (для удобства будем именовать их «меньшевиками») и радикалов (что-то вроде левых эсеров). Раньше особого влияния у них не было, но теперь, когда все стало плохо, они, это самое «плохо», в котором не были замешаны, ожесточенно критикуя, набирали очки, - и значит, пренебрегать ими не стоило.

Смысл такой «широкой коалиции» в разъяснениях не нуждался: власть предлагала сотрудничество всему населению, чтобы все могли так или иначе участвовать в наведении порядка, и это всем понравилось. Кроме, конечно, «тесняков» (для удобства впредь будем именовать их коммунистами), никаких коалиций и компромиссов с «эксплуататорами» не признававших.

Но их влияние пока что было исчезающе малым, и новая коалиция, - хотя Александру Малинову вскоре пришлось уйти в отставку, сдав пост «народнику» Теодору Теодорову, - понемногу продолжала налаживать жизнь и «успокаивать возмущенную общественную совесть», амнистировав всех политических и пообещав наказать всех, кто наживался на войне. Намерения были хороши, обещания правильны, люди, их дававшие, искренни, и все бы ладно, - да только денег не было, а словами сыт не будешь, и население ворчало.

А между тем, спасибо амнистии, на волю вышло множество активистов, имевших свои, и далеко не взвешенные взгляды на цели и средства. Типа того же Стамболийского. И они, понимая, что сила их именно в недовольстве людей, требовали немедленных выборов в Народное Собрание, справедливо нажимая на то, что сидят там, в большинстве, жулики и воры, а кто не жулик и не вор, все равно, сроки мандата давно истекли.

Да и вообще, разъясняли вчерашние сидельцы растерянному населению, особенно, вчерашним фронтовикам, все эти «правые» уже дорулили до ручки, пусть теперь дадут порулить тем, кто знает, что нужно народу, потому что, - как прямо писала «Радикал», рупор «радикалов», - «Мы живем в такое время, когда ничто не мешает нам двинуться по пути общественного обновления».



Безумье сильных требует надзора

И «правые» отступали. Крыть-то было нечем. Они, в самом деле, пусть и без восторга (а иногда, на пике успехов, и с восторгом), голосовали за военные кредиты, они так или иначе были причастны к последствиям, а сейчас не могли сделать так, чтобы все сразу стало хорошо. Вот и теряли позиции, находя общий язык с критиками только насчет коммунистов, на всех углах вопивших о «классовой борьбе по примеру Советской России».

Такого поворота событий не хотел никто, и поскольку «"Работнически вестник" превратился в трибуну для ежедневной пропаганды насилия… Они бросают алчный взгляд на село откуда ждут легионы Красной армии, чего рабочий класс не может и не хочет им обеспечить...», все «здравомыслящие» не спешили рвать друг другу глотки, борясь «за село». Оно, самое многочисленное и относительно сытое, в ближайшем будущем многое определяло, и перед «кормильцами» заискивали, не жалея красивых слов.

А поскольку к красивым словам насчет «Братья, будьте выше эгоистических расчетов!» крестьянин не прислушивался, в какой-то момент из уст «правых» и «меньшевиков» зазвучало  «делиться надо», в ответ на что тот же хитрый крестьянин плевался и отворачивался. Делиться хлебушком, баранинкой и овощами, тем паче, когда они были в цене, «бай Ганю» не жалал. И на этом стремительно делал политический капитал Александр Стамболийский, за годы размышлений успевший оформить свои взгляды в труд, озаглавленный «Принципы Болгарского земледельческого народного союза», в котором каждый тезис был человеку от земли предельно близок и абсолютно понятен.

Кратко и доходчиво, простым, нарочито грубоватым языком: всякие рассуждения о «классах» - вредный бред. Частная собственность – «движущая сила труда и прогресса». Общество делится на сословия, каждое из которых вносит свою лепту в развитие страны. Основные сословия: «кормящие» (то есть, крестьяне) и «производящие» (то есть, рабочие). Остальные, - «военные», «образованные», «развлекающие», - сугубо вспомогательные. Теперь вопросы...

Чей вклад важнее, кого численно больше, тот имеет право на власть. А кого в Болгарии больше всех? Ага, крестьян. А в чем основа благосостояния и развития Болгарии? Правильно, в сельском хозяйстве. Следовательно, что нужно развивать? Верно, только те отрасли, которые связаны с сельским хозяйством, а остальное купим за кордоном. А кто создает «общественные блага»? Именно: крестьяне. Стало быть, земля тем, кто ее обрабатывает, и поровну. Но чтобы маленькие хозяйства не нищали, надлежит развивать кооперативы.

Значит, главное: именно крестьянству следует доминировать над «городскими сословиями», которых меньшинство и которых оно кормит. И никаких партий, которые забалтывают мозги честному человеку, а сами воруют и устраивают на вкусные места детишек. Хотя, на данном этапе, можно временно союзничать с попутчиками из тех, кто «чтит труд», но это пока.

А вообще, все проще некуда: «земледельцы» должны заедино встать на защиту «собственных попранных интересов… Земледельческая Болгария должна сомкнуть свои ряды, хорошо организоваться и настроиться на настоящую политическую жизнь, глубоко осознав свою роль и ответственность за будущее страны». С четким разъяснением: чем шире сеть ячеек – «дружб» и чем скорее они станут «организованной политической силой», превратившись в «неусыпных стражей, контролеров и реформаторов», тем скорее наступит счастье.

Всем все, надеюсь, понятно? Да. Именно. Народничество. Передержанное. На стадии перехода в «корпоративизм», еще не придуманный уже живущими, но пока что не ворвавшимися в большую политику Дуче и д-ром Салазаром. Но отражающее интересы села, с прямым (хотя сам Стамболийский о таком, наверное, и не думал) выводом о «войне деревни против города», как необходимого этапа для построения общества социальной справедливости. В самом полном и окончательном виде – привет Пол Поту. Но с поправкой на «ты, кавказец, попляши, может, и отсыплем хлебушка».

Еичего странного, что село, еще не слишком расслоившееся, очень традиционное, тянулось к Стамболийскому, а сам он, чувствуя это и просматривая отчеты с мест о росте числа «дружб», уже не скрывал, что, имея уже 77 тысяч актива, «не боится власти», готов попробовать править страной, и уверен: все у него получится. И «крестьянская революция через выборы», и потом тоже. Как минимум, не хуже, чем у «государственников старой школы». Ибо «Из-за безумия, бесчестия и трусости демократов Болгария сегодня распята на кресте». О том, что как раз демократы вытащили страну из войны, крестьянский вождь предпочитал не упоминать, справедливо полагая, что если повторить обвинение сто раз, в него таки поверят.

Очень скоро, - месяца за три, - БЗНС лег под «шефа» полностью. Менее резкие, вплоть до самых авторитетных, отсеялись, и Стамболийский продолжал наращивать силы. Впрочем, и прочие «левые» укреплялись. Меньшевики, - 14 тысяч против 5 тысяч всего четыре года назад, - как положено меньшевикам, заверяли массы в том, что «буржуазные партии не пригодны для управления», править должны «представители рабочих, крестьян и прислуги», и «только республика облегчит путь к демократии и социализму», - но (меньшевики же!) «исключительно мирными средствами».

Примерно в ту же дуду дудели и «радикалы», выступавшие за все хорошее против всего плохого: «Мы не обрисовали для себя некий определенный строй - идеал, к которому нужно было бы стремиться, как это сделали социалисты... Но мы всегда готовы наряду с ними поддержать все то, что в данный момент является самым лучшим, самым разумным для защиты экономически слабых, для достижения социальной справедливости».

И только коммунисты (25 тысяч, впятеро больше, чем до войны) в упор ни с кем не хотели дружить. Да и с ними дружить не хотел никто, потому что цели, - диктатура пролетариата, социалистическая революция Советская Социалистическая Республика, Балканская Социалистическая Федеративная Советская Республика и так далее, включая ликвидацию частной собственности на землю, - никого, кроме вовсе уж «низов» да романтичных интеллектуалов, в хозяйственной Болгарии не увлекали.



Розенкранц и Гильденстерн мертвы

А дело шло к выборам, и страсти зашкаливали. Не митинговал только ленивый, «левые», слегка грызясь между собой, дружно провоцировали беспорядки, вслед за тем требуя «убрать кровавую власть», которая все еще не сделала жизнь сказкой. Несчастный Теодор Теодоров, политик аккуратный и категорически не склонный к демагогии, тасовал кабинет, и кабинет левел на глазах, а когда полевело и МВД, митинги, которые перестали ограничивать, вообще стали нормой жизни.

«Государственных людей», понимавших, к чему все идет, это пугало; демократы Малинова криком кричали, что «"левые" расстались с мыслью захватить власть снизу; они вовлекают народ в еще одно несчастье - изменение общественного строя. И это происходит в то время, когда Болгария не является полноправным хозяином своей судьбы, когда враги хотят стереть болгарское племя с политической карты…», но их голоса оставались голосами вопиющих в пустыне.

Разве что коммунистов с их простым как мыло «Класс против класса!» по-прежнему опасались все, обвиняя в «насаждении анархии ради революции во что бы то ни стало», и обвиняя не без причин: митинги и стачки, которые проводила БКП неизменно завершались масштабными мордобоями, а то и схватками с силовиками, нередко и с пальбой, - в полном соответствии с предвыборным сценарием «Чем хуже, тем лучше».

Но как бы то ни было, выборы были нужны. В Париже завершалась подготовка конференции на предмет «окончательного мира», и Великим Силам следовало предъявить новый парламент, никак войной не запятнанный, чтобы попытаться выговорить условия помягче. Поэтому выборы состоялись, - впервые со дня объявления Независимости, по-настоящему демократично. Если раньше монарх утверждал правительство, а оно «делало» выборы под себя, то теперь реально высказался народ. И когда подсчет голосов был окончен, выяснилось, что Болгария «покраснела».

Хотя и с оттенками. «Земледельцы» взяли 28% голосов избирателей и 83 мандата, коммунисты - 18% голосов и 47 мандатов, меньшевики - 13% голосов и 38 мандатов, а всего, считая радикалов, «левица» получила 63% голосов и 176 мандатов. «Старые партии» фактически улетели на обочину, а право формировать кабинет царь Борис, естественно, поручил Стамболийскому.

Однако «чисто левого» правительства, появления которого, - кто с надеждой, кто с опаской, кто с ужасом, - ждали все, не получилось. Однопартийный кабинет не вытанцовывался никак, капелька радикалов в счет не шла, коммунистам никто ничего не предлагал, да они и сами не собирались, а вот с «меньшевиками» общий язык нашли бы, да они чересчур много запросили и не сладилось.

Тогда Стамболийский обратился к «правым» аутсайдерам, которые не устояли (в конце концов, «шеф» БЗНС ведь был за частную собственность), - и таки слепил коалицию. Партнеры в этом странном монстрике не значили ничего, сидя на третьих ролях, и «земледельцы» рулили. В связи с чем, «меньшевики», крайне обиженные «сожжением мостов» (ведь мог же и пару лишних портфелей отслюнить) публично заявили, что «БЗНС впрягся в колесницу буржуазии» и, как марксисты марксистам, предложили БКП мутить воду вместе.

По стране пошли волны «совместных» стачек. Как тематических («Руки прочь от Советской России!»), так и «сознательно дестабилизационных», до такой степени агрессивных, что в результате вокруг правительства сплотились все, вплоть до тех, кто на дух идеи премьера не воспринимал. В итоге, протесты понемногу пошли на спад, и Стамболийский сделал вывод, что вся надежда «приличных людей» всех сословий, как бы они к нему ни относились, только на него, а значит, можно готовить однопартийную диктатуру.

И таки был прав. «Кормящее сословие»  концентрировалось под его крылом, «производящее» металось и грызлось, а «услужающие» рухнули в полосу кризиса, - но все боялись крови и хаоса. Так что, условия для перестройки общества по единственно верным «Принципам Болгарского земледельческого народного союза» складывались идеально. Но для начала следовало поставить точку на войне. Болгарскую делегацию ждали в Каноссе. Извините, в Париже.

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe

  • НЕ РАБЫ!

    А сейчас, дорогие друзья, я намерен потрясать патриотов бУ величием своей объективности. Итак: рассуждения человека в очках здравы, но испорчены…

  • КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

    Здесь, а что это значит на самом деле очень подробно и обоснованно растолковывает Петр Петровский, констатируя, в частности, что "…

  • АМЕРИКАНСКИЙ СТАНДАРТ

    Итак, администрация папы Хантера Байдена подготовила первую в истории USA национальную стратегию по борьбе с «внутренним…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 91 comments

  • НЕ РАБЫ!

    А сейчас, дорогие друзья, я намерен потрясать патриотов бУ величием своей объективности. Итак: рассуждения человека в очках здравы, но испорчены…

  • КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

    Здесь, а что это значит на самом деле очень подробно и обоснованно растолковывает Петр Петровский, констатируя, в частности, что "…

  • АМЕРИКАНСКИЙ СТАНДАРТ

    Итак, администрация папы Хантера Байдена подготовила первую в истории USA национальную стратегию по борьбе с «внутренним…