ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ИСТОРИЯ О (22)



Продолжение.
Начало
здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь,
здесь,
а также здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и
здесь.




Малые мечи сметут все дочиста

С удовольствием рассказал бы о принципах устройства, методах подготовки личного состава и организации деятельности ВМОРО, но это, во-первых, тема частная, в во-вторых необъяная. Скажу только, что ребятам из Солуни, двигаясь путем проб и ошибок, удалось создать нечто принципиально новое, чего раньше не было нигде и никогда. Идеальную террористическую структуру, на примерах которой учились бойцы ИРА, ЭТА, УПА (эти украли даже флаг) и ЛЕХИ, усташи,  латиноамериканские герильерос, Красные Бригады и так далее. В какой-то мере, пожалуй, можно сравнить с эсерами, но и тут не очень: в отличие от российских боевиков, македонцы сумели избежать всякого контроля, не пропустить в руководство никаких провокаторов, не впутаться ни в какие ведомственные игры, и дисциплина у них была железная, а в смысле массовости и говорить не о чем.

Так что, с 1896 раскрутка пошла очень обстоятельная. Даже за рубежом. Ячейки Организации (информация, сбор денег, разведка) появились в университетах Петербурга, Москвы, Киева, Казани и Одессы, причем при вполне благожелательной опеке спецслужб. «Цербер наш, добрейший и умнейший Федор Петрович, - вспоминает Христо (Кирилл) Баталов, - седой, видавший виды жандарм, порой по-свойски заходил на квартиру, вел душевные беседы за чаем с пирогами от супруги, которые неизменно приносил с собою, и хвалил наше желание постоять за правое дело, поминая, что за Россией не пропадет».

А по всей Македонии уже действовали небольшие, очень мобильные, - пришли, сделали, разошлись по домам и снова мирные люди, - «временные» четы плюс «курьеры» (нелегалы) из активистов Организации и доказавших свою надежность «харамий». Сперва только добровольцы из Болгарии, но со временем костяк оброс и местным мяском.

Сколько их было, точно неведомо, от двух до трех десятков, но дело свое они знали: «военный делегат», Гоце Делчев, гений подполья, наладил работу на совесть, особо указав ни в коем случае не вступать в конфликт с турецкими войсками. Только пропаганда, мелкие «эксы», замаскированные под чистую уголовку и казни «провинившихся». В основном, предателей, шпионов и «крыс», пытавшихся утаить часть общака.

Все прочее каралось «порицанием», - но «экзекуции» неизменно обставлялись так, что полиция дела закрывала за отсутствием факта преступления. Ибо внешне все выглядело как самоубийство, или несчастный случай (лошадь понесла, мосток обвалился, грибов поел, утонул по пьяни, да мало ли что с человеком может случиться). И до особого приказа – никаких стычек с турецкими властями.

Как ни странно, при очень небольшом опыте (новички учились на ходу), конспирация с самого начала была почти идеальна: за почти два года, при активно раскручиваемой деятельности, - никаких «кротов» и никаких провалов. Аж до ранней весны 1898, когда, расследуя не совсем чисто исполненную ликвидацию турка-старосты в селе Виница, полиция, сумев разговорить нескольких что-то слышавших болгар, поймала кончик ниточки и размотала клубок, в итоге найдя склады оружия, но, самое главное, выяснив, что Македония «покрыта сетью» подпольных комитетов.

Естественно, пошли серьезные розыски, многие «временные» угодили в застенки, и хотя признаний было очень мало (специальным подпунктом устава предусматривалось, что за болтуна отвечает семья), стало ясно, что подпольную армию следует перестраивать, и весной   1898 ЦК дал установку на формирование «регулярных» чет – постоянно действующих партизанских отрядов с функциями той же «тайной полиции», из «нелегалов», которым было нечего терять, ибо перед властями они уже засветились. Вслед за тем оформились и органы «подпольного правительства», исполнительные и судебные, не подчиняться  которым было себе дороже. Впрочем, лучше, наверное, предоставить слово очевидцам, цитаты которых собраны в трудах российского историка Михаила Ямбаева...



Из первых уст

 «Все учителя народных школ, - отчитывался начальству Александр Ростковский, консул в Битоле, - суть революционеры до мозга костей и назначаются экзархатом по указке комитета (…) Комитеты не позволяют селянам обращаться к властям с жалобами, а заставляют прибегать к суду инсургентов для разбора взаимных претензий», и «Болгарский агент, - вторит консулу Александр Амфитеатров, - священник, учитель, комитаджий, четник — становится негласным правительством страны и как бы ее душой».

«Во всем здешнем округе, - дополняет Александр Гирс, консул в Салониках, - едва ли найдется селение, в котором не гнездилась бы чета повстанцев, которых жители обязаны полностью содержать. Личный состав этих чет селянам известен. Последние находятся с ними в постоянном общении и настолько подчиняются их влиянию и власти, что были случаи обращения, всегда успешного, крестьян к четникам за помощью в деле обнаружения виновных в разных преступлениях, обычных в сельской жизни, таких как конокрадство, воровство. Селения обложены «натуральной и денежной повинностью» для заготовки разного рода запасов, но, следует отметить, подать эта весьма скромна и селяне платят ее охотно».

Впрочем, были, конечно, и такие, кто делиться не хотел, - в основном, из зажиточных горожан, - но этот вопрос был проработан комитетами досконально. «Подоходный налог» надлежало выплатить в три дня. При неуплате посылали еще одно письмо, удваивая первоначальную сумму. При повторной неуплате - третье уведомление, сумма опять удваивалась. А затем к «предателям» приходили, и тогда уже не спасали даже былые заслуги. И никакой статус, хотя бы и духовный сан, уже не помогал. Скажем, некоего отца Ставре, видного просветителя, не пожелавшего платить «патриотический взнос», пристрелили без разговоров, тем самым окончательно убедив население, что спокойно спасть можно только уплатив налоги.

На первых порах, - учитывая, из кого, в основном, состояли «регуляры», - палку даже перегибали, и сильно. «Следует заметить, - пишет тот же Ростковский, - что все меры, принимаемые в последнее время комитетами, приносят скорее вред, нежели пользу болгарской идее. Не говоря уже о властях, которые стараются всеми силами поддержать другие национальные пропаганды во вред, но и сами богатые турки-землевладельцы заставляют своих крестьян отказываться от болгарской национальности и переходить на сторону сербов, которые считаются лояльными, а не такими революционерами.

Все эти обстоятельства заставляют поневоле простых крестьян избегать всяких сношений с болгарами и дружить с сербами, тем более, что здешнее народонаселение до того развращено, что для него нет ничего священного, ни национальности, ни патриотизма, и потому, в отличие от революционеров, руководствуется исключительно личной выгодой. Раз им не выгодно быть болгарами, то отчего же не быть сербами. Число убийств все увеличивается, и они остаются большей частью ненаказанными, т.к. ни один свидетель из боязни мести не решается давать показания против убийц».

«Нынешние македонские деятели, - пишет далее Александр Ааркадьевич, - убивают всех тех (турки, артауты, греки, болгары и пр.), кто так или иначе мешал или мешает революционному делу, не стесняются убивать чуть ли не в самой церкви, не признают для себя никаких авторитетов, а только ищут денег под предлогом необходимости вести агитацию

Следует отметить, лично они в огромном большинстве вполне бескорыстны и не тратят деньги на излишества для себя, но главным образом, на подкуп полиции и чиновников, что обеспечивает им безнаказанную свободу действий, но эти убийства становятся вредны. Так, например, убийство Абдурахмана-бея за то, что он покровительствовал сербской пропаганде, заставило 10 сел Поречья признать себя сербскими из опасения, что албанцы будут мстить болгарам.

Конечно же, сербы действуют ничуть не лучше, но их активисты боятся болгар так же как и арнауты, и потому сербского террора в крае сейчас нет. Болгарские же революционеры устраивают в горных селах склады оружия и агитируют население (порою под видом мусульман или греков) готовиться к тому, чтобы сбросить турецкое иго, злоупотребляя при этом именем России, каковая, по их словам, непременно поможет. Когда же недавно болгарский торговый агент хотел известить свое правительство о преступной деятельности комитетов, ему дали знать, что если министерство в Софии и не сочувствует, то во всяком случае не осмелится что-либо предпринять против этих рьяных патриотов».



Спринт на заданную тему

В общем, неспокойно было в Македонии на рубеже веков. К тому же, активность Организации подтолкнула Белград и Афины на попытку создание альтернативных формирований: в северную Македонию начали проникать сербские четы, пытавшиеся (в союзе с албанцами) защищать сербские села, а на юге появились «андарты», греческие отряды, разъяснявшие приморским болгарам, что они, в сущности, греки, но… При первом же появлении «сил быстрого реагирования» ВМОРО оппоненты бежали за кордон – болгарских «террористов» (между прочим, официальное офицерское звание в «подпольной армии») боялись до истерики, и связываться с ними решались только турки, но от турок по приказу ЦК «террористы» уходили, не вступая в столкновения.

А между тем, после почти полутора лет полной симфонии, вновь начались терки Организации с Комитетом. То есть, насчет восстания, как единственного средства обретения хотя бы автономии, согласие было по-прежнему полное. И что самим не победить, а восстание с последующей резней, как когда-то Апрель, должно заставить Европу и Россию вмешаться, тоже разногласий не возникало. Но вот относительно тактики и вопроса «Кому рулить?», Комитет раскололся.

Если ЦК ТМОРО считало, что для успеха задуманного нужно готовиться как можно лучше, создавая реальную опору в массах, чтобы все началось изнутри, и «умеренное» крыло «комитетчиков» во главе с Борисом Сафаровым его всецело поддерживало, то «радикалы» категорически настаивали на немедленном старте. Силами «внешних чет», как в 1895-м. Мотивируя свою точку зрения тем, что все ошибки учтены, а тактика «позитивного террора» начинает отталкивать население, и все что сделано, может пойти насмарку.  Знаете, отвечали «внутренние»,  исправляй-не исправляй, если население не готово, получится опять плохо, а население не готово. Что же до «отталкивать», то хомячки («свинопасы») все равно к «общему делу» не примкнут, и против тоже не выступят, а подчинятся победителю, так что, прежде чем начинать, нужно набрать и подготовить как можно больше «настоящих юнаков», однако до этого еще далеко.

В конце концов, спор перешел в раздор, «радикалы», возглавленные вернувшимся в активную жизнь генералом Цончевым, начали запускать в Македонию собственные четы, на что Организация крайне обиделась и в «спорных» селах начались стычки, по счастью, не очень кровопролитные. А уладить дело миром никак не получалось, поскольку неофициально за «радикалами» стояли очень высокие люди. Софию тревожила излишняя самостоятельность Организации, там хотели бы видеть главной силой в «македонском вопросе» куда более управляемый Комитет, а премьер Данев, убежденный русофил, считал необходимыми любые действия, которые так или иначе заставят турок исполнить обещание насчет автономии.

И разумеется, свои соображения были у Фердинанда: князь опасался, что если промедлить, Вена найдет способ добиться у Стамбула автономии, но в пользу своих ручных Обреновичам, и надеялся, что Петербург, которому такое на хрен на надо, обязательно поддержит. После чего, если выгорит, вся слава, естественно, достанется князю, а если не получится, будет предлог убрать Данева, набравшего такое влияние, что посол Австро-Венгрии, мнение которой Его многовекторное Высочество весьма чтило, уже почти открыто говорил, что излишне пророссийский курс «плохо сбалансирован».

В такой обстановке остановить телегу возможности не было никакой, да и никому не надо, и ранней весной 1902 года, по мнению «радикалов», условия созрели. На праздновании 25-летнего юбилея обороны Шипки их лидеры дружески поговорили с членами представительной российской делегации, услышали, что Россия, в принципе, одобряет, но полномочий советовать пока нет, и перенесли старт на несколько месяцев. Однако работу не заморозили.

К концу июня «комитетские четы» перешли границу. В горах Западной Маедонии (долина реки Струма) была проведена очень серьезная разъяснительная работа на тему «Русские придут!». Состоялись переговоры с ТМОРО, которой объяснили, что на поддержке не настаивают, готовы гибнуть отдельно, но междоусобица вредна всем, - и ЦК Организации, приняв во внимание, что в окученных «комитетом» районах влияние «внутренних» все равно не очень велико, согласился держать нейтралитет, если бойцы ВМК не полезут на их поляну. А в десятых числах июля к турецкой границе подтянулись войска.

Однако и на сей раз не случилось. Сербская разведка что-то разнюхала, испуганный Белград обратился к Вене, Вена сделала жесткий демарш, потребовав от Софии, - и почему-то от Петербурга, - «подтвердить отсутствие военных планов», и 15 июля Фердинанд через голову премьера телеграфировал военному министру: «Пусть остановятся. Сошлитесь на мое слово. Будет катастрофа», - а Ивана Цончева со штабом восстания взяи под арест и вывезли из Софии. Однако вскоре (то ли его уже несло, то ли кто-то очень невнимательно присматривал) бежал, и 3 октября появился в Македонии, где за десять дней до того командиры чет, не имея никаких указаний из Болгарии и устав ждать сигнала, сами дали сигнал.

Далее – ярко и грустно: полтора месяца стычек и серьезных боев, в одном из которых генерал Цончев получил тяжелое ранение, освобожденные от турок города Петрик, Мелник и Горна Джумая, и очень много крови. Ибо пошло куда круче, чем в 1895-м, - но пороху (вернее, решительных людей) все равно не хватило. Турки подбрасывали силы, четники и местные активисты отбрасывали их, но подходили подкрепления, - и в конце концов, когда по требованию великих держав Болгария закрыла границу («Вы премьер-министр,  Вы и решайте», - сказал князь Даневу), бои сошли на нет и начались расправы.

Резня, грабежи, насилия , убийства, аресты, сожженные дотла села - и беженцы, беженцы, беженцы, на которых, как мухи налетали иностранные корреспонденты, хорошо заряженные македонской диаспорой. В этом смысле, как ни парадоксально, хитрый план генерала Цончева (или князя?) сработал: крик в европейских СМИ (в России на уровне ультразвука, но и британская пресса, гадя Берлину с Веной, старалась вовсю, причем, некоторые, типа Джона Макдональда из Тimes, даже от души). Петербург предложил державам проект требований к Порте, Лондон поддержал, Вена и Берлин, убедившись, что документ вполне сбалансированный, присоединились.

А параллельно, после краха очередной затеи Комитета, ЦК ТМОРО, на свою территорию конкурентов, - то есть, «авантюристов», - не пустившей, а потому практически не пострадавшей, более того, укрепившейся за счет множества разочарованных «внешних», констатировал, что Организация, «как единственная отныне естественная революционная власть в Македонии», принимает на себя всю полноту ответственности за всё дальнейшее.

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments