ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

ИСТОРИЯ О (18)



Продолжение.
Начало
здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь,
а также здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.




Авансы и долги

Следует отметить, что «газетная война», очень опасная для нового кабинета (компромата у Стамболова было много), не приносила ему ожидаемых успехов из-за совершенно никем неожиданного поведения Фердинанда. В июле, почти сразу после отставки премьера, он дал интервью корреспондентам берлинских и венских газет, по ходу высоко оценивая международную роль России, а затем и Александру Амфитеатрову, самому, пожалуй, в то время уважаемому публицисту Империи.

Принял болгарский суверен Александра Валентиновича предельно любезно, как при желании умел, очаровав скептического гостя, угостил, показал коллекции, уделил столько времени, сколько тот хотел, ответив на все, даже самые каверзные вопросы, а под конец открыто заявив: «Болгария не может существовать без России» и толсто намекнув, что именно ради «исправления трагической ошибки» устранил с авансцены русофоба Стамболова.

В отличие от прежних расплывчатых формулировок, это заявление было программным: князь предлагал России высшую цену за признание, наконец, себя законным монархом, без чего никто другой признать его не мог, и без чего невозможно было заняться «македонским вопросом». Ранее это было просто немыслим. «Россия никуда не денется, - отвечал на все вопросы князя премьер. - Придет время, когда  дружба России сама упадет к нам в подол. Мы должны диктовать  условия и не должны идти к ней просителями, потому что за это придется заплатить высокую цену. Даже если эта цена не очень высока для Вас, она будет слишком высокой для меня и для Болгарии».

При такой постановке вопроса говорить было не о чем, но именно такая постановка вопроса только и устраивала Стамболова, поскольку обеспечивала покорность князя. А вот теперь, когда Фердинанд, - сам, без чьих-то советов, просто уловив социальный заказ,- объявил «новый курс», первое потрясение сменилось широчайшей общественной поддержкой.

По стране прокатилась волна русофильских митингов, и их, даром, что кабинет был насквозь «прозападный», никто не разгонял. В результате,  князе-католике с похвалой и симпатией заговорили даже самые отъявленные русофилы типа Ивана Вазова и владыки Климента, ранее слышать о нем ничего не желавшие.

Несколько позже, после нежданной кончины Александра ІІІ в Петербург ушла очень сочувственная телеграмма. Не факт, что Фердинанд так уж скорбел (о потеплении упрямый Государь, хоть кол на голове теши, и слышать не желал), но сын – не отец. И: «Более всего, - писал князь Николаю Александровичу, - я желал бы, чтобы отношения между нашими странами отвечали глубоким чувствам, которыми с давних времен исполнены мысли и молитвы двух православных народов».

Зато Стамболову смерть ненавидевшего его Государя была совсем не на руку. Напротив, сознавая, что пока Александр ІІІ здравствует, Фердинанд будет висеть между небом и землей, он желал царю долгой жизни, ибо, как говорил он Петкову, «Князь рано упивается своей подлостью. Он уязвим. Княжеский вопрос решится, когда умрем или я, или Александр ІІІ». И вот теперь царя не было, и бывшему диктатору оставалось только смотреть на русофильские демонстрации и печально констатировать: «Болгары неблагодарны. Я столько сделал для них, чтобы ввести их в круг просвещенных европейских народов, но они ценят какие-то старые, затхлые связи с азиатами».

А в июне 1895 с брегов Невы пришло согласие на просьбу князя принять делегацию русофилов во главе с митрополитом Климентом. И приняли радушно, на самом высоком уровне, попросив владыку отслужить панихиду по Александру Александровичу, что он и сделал, по ходу возгласив о «позорной неблагодарности бывшего правительства» и высоко оценив «мудрую дальновидность» Фердинанда.

После этого делегацию принял и Николай ІІ. Настроенный поначалу весьма настороженно, он в итоге смягчился и сообщил, что препятствий для возобновления «древнего братства» нет. Однако поставил несколько условий: наследный принц должен стать православным, сотни болгарских эмигрантов должны вернуться на Родину, арестованные русофилы освобождены из тюрем, и все должны получить право участвовать в политическом процессе. А тем временем в Одессе…



Идеалы и интересы

То есть, если точно, гораздо раньше. В январе 1895, два приятных господина, сойдя с корабля в одесском порту, наняли извозчика до Ришельевской и, доехав,  постучали в дверь квартиры Наума Тюфякчиева. Ничего не забывшего и не простившего (портрет младшего брата висел у него в спальне, и перед ним неугасимо тлела лампадка), более того, пополнившего счет долгов (список македонских активистов, выданных диктатором Порте и погибших в застенках, он носил у сердца). Попросили убрать револьвер, представились ничего не значащими именами и предложили серьезно поговорить, ибо есть, о чем, а поскольку г-н «Пиротехник», разумеется, не обязан верить невесть кому, прежде всего, пусть посмотрит рекомендательные письма.

Письма же были серьезные. Лидеры македонских чет, которым Наум вполне доверял, сообщали, что предъявители сего представляют «некую персону из Софии, всей душой сочувствующую общему делу и не раз подтвердившую это на практике», так что им можно верить. И разговор состоялся, после чего «Пиротехник» на многое посмотрел с другой стороны. От имени «некоей персоны» нежданные гости передали ему папку с ключевыми материалами расследования  убийства в Стамбуле д-ра Вълковича, причем, не копии, а оригиналы, предложив прямо сейчас сжечь бумажки в камине и забыть о заочном приговоре к 15 годам каторги, как о неприятном сне.

Что он и сделал. Вслед за тем выслушав пояснения: дескать, «некая персона» и министр иностранных дел г-н Начевич исхлопотали документы у султана с тем, чтобы судить г-на Тюфякчиева в Софии, но, к сожалению, - сами же видите, - документы сгорели. Так что, ни о каком шантаже речи нет,  г-н Тюфекчиев  и его люди перед законом чисты, и их будут очень рады видеть в Софии, где намечается интересная работа во имя «общего дела».

После такого оборота, Наум, при всей профессиональной осторожности вскоре появился в Софии, где с ним в одной из кофеен встретился лично министр. Сперва от имени «некоей персоны» заверивший «Пиротехника» в полном сочувствии «общему делу», а затем сообщивший, что если он с побратимами отомстит за брата и при этом попадется, отсидеть придется максимум год, а что до гарантий, так ведь «общее дело» без взаимного доверия не сделаешь, - а «третья сестрица» превыше всего. Так что, пусть г-н Тюфекчиев подумает, посоветуется с близкими сотрудниками, а поскольку София город дорогой, вот деньги, которых хватит на всё и, когда приедут, на всех.

Нельзя сказать, что Стамболов был очень уж беспечен, - уж о чем, о чем, но о безопасности своей персоны он всегда проявлял повышенную заботу, а уж воюя с князем не на жизнь, но на смерть, и вовсе повысил бдительность. В карманах всегда по револьверу, бронежилет, цилиндр с металлическими полосками, всегда в сопровождении одного-двух дюжих телохранителей при тяжеленных тростях и револьверах, - этого вполне хватало, чтобы привести в чувство желающих дать по морде, а их было много.

Однако в конце февраля 1895, лоб в лоб столкнувшись на улице с г-ном Тюфекчиевым, «учтиво приподнявшим котелок и с улыбкою подмигнувшим», Стефан, естественно, не обрадовался, а когда выяснилось, что время и место их прогулок одинаковы, а г-н Тюфекчиев (иногда один, иногда с друзьями) улыбается все светлее и лучезарнее, и вовсе запаниковал.

Во всяком случае, в беседе с другом и поклонником Рихардом фон Махом, спецкором «Франкфуртер Цайтунг», он «с очевидным беспокойством, оглядываясь по сторонам», сообщил, что убийцы Белчева появились в Софии, гуляют по столице совершенно беспрепятственно, и есть основания предполагать, что гуляют именно по его душу. Несколько позже 16 (28) марта экс-премьер передал фон Маху и еще нескольким иностранцам запечатанные конверты, пояснив, что там лежит текст «Замышление о моем убийстве», из которого, ежели что, станет известно, кто виноват.

Друзья, и болгарские, и зарубежные, восприняв это вполне серьезно, в один голос посоветовали Стамболову покинуть страну, и в конце мая Стефан подал прошение о выдаче паспорта «для лечения диабета» в Рейхе. Однако просьбу не уважили, пояснив, что выезд за границу возможен только после завершения следствия по дел о «лишении чести 77 девиц» и о «клевете на личность князя».

Получив отказ, «самый ненавистный стране человек», как его называли в прессе, написал лично Фердинанду, в Карлсбад, «покорнейше прося» либо «разрешения выехать за границу для курса достойного лечения», либо «как защитника законов в отечестве, обеспечить защиту, на какую имеет право каждый его подданный», - то есть, предоставить государственную охрану, - «отдав соответствующие распоряжения правительству или военному ведомству».

В письме перечислялись имена «террористов», преследующих его, их адреса и послужные списки, однако князь не удостоил его ответом, а в телеграмме премьеру Стоилову указал, что «опасности никакой нет, а вежливые поклоны на улице счесть угрозой может только слабоумный трус». Примерно в том же духе ответил Его Высочество и на ходатайство английского посланника сэра Артура Николсона, указав, что «готов удовлетворить просьбу, если она исходит от Её Величества или премьер-министра Великобритании», если же нет, то «у меня есть свои веские причины до определенного времени держать Стамболова в Софии».



Иного не дано

Светлым вечером 3 июля 1895 Стамболов с единственным еще живым близким другом, Димитром Петковым, бывшим мэром столицы и владельцем «Свободы» и здоровенным телохранителем, выйдя из «Юнион клуба», где беседовал с иностранными корреспондентами, наняли открытую карету до дома экс-премьера. На половине пути раздались выстрелы, однако извозчик (его хорошо подмазали), не погнал коней, как следовало бы, а остановился.

Соскочившего с козел телохранителя вырубили ударом по голове, однорукого Петкова просто отшвырнули, а Стамболов побежал по улице, но трое профи догнали его и, сбив с ног, начали рубить ятаганами, смазанным ядом, - двенадцать ударов в голову, одиннадцать по рукам, которыми бывший диктатор пытался защищаться. Знай убийцы, что в этот душный день на жертве нет бронежилета, возможно, обошлось бы без экзотики, просто пристрелив, но они не знали и решили действовать наверняка. А может быть, и хотели порубить, чтобы помучился.

Истекающего кровью раненого, - правый глаз, выскочив из ямки, болтался на нерве, три пальца валялись в луже крови, - отнесли домой, и срочно прибывший хирург, пытаясь спасти жизнь пациенту, ампутировал ему кисти рук и ввел противоядие, но спасти искромсанного диабетика было уже невозможно. Можно было слегка облегчить мучения, введя морфин, и это сделали, но Стамболов успел еще отчетливо произнести: «Убийцы мои - Тюфекчиев и Хальо... Князь меня убил… Белчев, Белчев! ... Принц Кобург, принц Кобург…».

Потом дозу пришлось увеличить (у пациента сорвало веки, он не мог закрыть уцелевший глаз, и лицо ему приходилось накрывать марлей). Стонал страшно, поминал Косту Паницу, Олимпия Панова, еще кого-то, впадая в бред, просил прощения, а потом началась агония, затянувшаяся почти на двое суток, и 6 (18) июля, - согласно врачебной записи, в 3 часа 35 минут, - бывший некоронованный властитель Болгарии скончался. Что до убийц, то главный ликвидатор, Михаил Ставрев, - тот самый «Хальо», - успешно ушел за кордон, к четникам, а остальные даже не пытались бежать.

В декабре их судили, одного из боевиков оправдали, «Пиротехнику», как организатору, впаяли три года, но сидеть не пришлось, поскольку князь тотчас утвердил просьбу о помиловании, и в итоге отдуваться за всех пришлось извозчику, отбывшему трёшку от звонка до звонка. Сам же Наум, выйдя на свободу, «закупил» несколько тысяч винтовок, боеприпасы, палатки, медикаменты и успешно переправил их в Македонию. К слову сказать, лет через пять, попавшись на ликвидации какого-то депутата, «Пиротехник» получил «пятнашку», однако князь вновь помиловал и амнистировал. Видимо, чем-то они друг другу были полезны.

Вы не поверите, но общественность о чем-то догадалась. Благо,  имена убийц были перечислены в «Замышлении», а «режиссером» покойный прямо назвал Григория Начовича. И хотя очень многие ничуть не жалели, вплоть до рассуждений в духе «Так ему и надо», а иные, потерявшие в годы террора близких, даже чокались, однако немало было и голосов, требовавших убийц к ответу, поскольку же не стамболовские времена на дворе, а оттепель, и в правовом государстве такие вещи терпеть нельзя. Но Дворец молчал.

Естественно, возмущались и обожавшие «болгарского Бисмарка» западные корреспонденты, открыто намекавшие на причастность к преступлению Его Высочества. «Во Дворце утверждают, что никакого отношения к грязному делу не имеют, - писал во «Франкфуртер цайтунг» Рихард фон Мах. - Почему же в таком случае не были удвоены меры безопасности, чтобы предотвратить убийство, о котором даже воробьи чирикали на городских крышах?!». Но Дворец молчал.

«Тяжкий груз ответственности лежит на тех, кто отказал Стамболову в праве покинуть страну и, удерживая его в Болгарии как заключенного, пренебрег необходимыми мерами, гарантирующими его безопасность», - вторили немецкому коллеге англичанин Джеймс Баучер, влиятельный репортер «Таймс», и его соавтор Ллойд Флетчер. Но Дворец молчал.

И только когда «Свобода» открыто обвинила князя Фердинанда в «интеллектуальном участии в убийстве как главного инспиратора убийц», Его Высочество, лечившийся  на водах, послал премьеру Константину Стоилову телеграмму, изволив заявить: «Прошу сообщить моим подданным, что все слухи, распространяемые врагами трона – клевета, однако я чувствую гордость, узнав, что меня причисляют к виновникам смерти кровожадного тирана».

Продолжение следует.
Tags: болгария, ликбез
Subscribe

  • АЛЕКСАНДР И ЕГО ЭТЕРИЯ

    Начнем с аксиом. Власть есть возможность навязать свою волю другим и организовывать их жизнь по своему усмотрению. Она появилась на заре…

  • МИР НАИЗНАНКУ

    При всем уважении, в рассуждениях о роли амбасады США в политической жизни помойки ( 11.15-12.55) Анатолий не совсем прав. Возможно, но вряд ли,…

  • ВЕРОЯТНОСТИ С РАССРОЧКОЙ НА ГОД (2)

    Продолжение (начало здесь). Рассмотрены "кавказско-турецкий" и "китайский" аспекты. Видимо, будет и третья часть, где…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments

  • АЛЕКСАНДР И ЕГО ЭТЕРИЯ

    Начнем с аксиом. Власть есть возможность навязать свою волю другим и организовывать их жизнь по своему усмотрению. Она появилась на заре…

  • МИР НАИЗНАНКУ

    При всем уважении, в рассуждениях о роли амбасады США в политической жизни помойки ( 11.15-12.55) Анатолий не совсем прав. Возможно, но вряд ли,…

  • ВЕРОЯТНОСТИ С РАССРОЧКОЙ НА ГОД (2)

    Продолжение (начало здесь). Рассмотрены "кавказско-турецкий" и "китайский" аспекты. Видимо, будет и третья часть, где…