ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ПЕРЕВЕРНУТЫЙ ПОЛУМЕСЯЦ (12)



Продолжение.
Начало
здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.





Кровь и песок

Война закончилась. Война продолжалась. Мир, правда, ее уже не видел, ибо ведь в Лозанне подписали мир, значит, никакой войны нет, а если что и есть, так это антитеррористическая операция итальянских властей в их законной колонии. Даже в Турции, где такой подход не котировался, статьи на эту тему редакции по просьбе властей не принимали, - чтобы не возникало неловких вопросов от тех, кому не все положено знать. И тем не менее, война не затихала ни на час. Везде. Но в первую очередь, естественно, в Триполитании, привести которую в чувство было первой задачей итальянцев, бросивших все силы против Слимана аль-Баруни и его «Государства Йефрен».

Указаний церемониться не дали, напротив, рекомендовалась тактика «выжженной земли», и берсальеры в шапочках с петушиными перьями продвигались по предгорьям, «методически разрушая и сжигая населенные пункты и оазисы, служившие прибежищем повстанцам». Ломать сопротивление «мятежников» было трудно, 700 километров прошли аж за пять месяцев, и тем не менее, 23 марта 1913, близ Асабы, 1 горная дивизия генерала Джанкарло Лейкойо, - элита элит ВС Италии, - в генеральном сражении разгромила 4-тысячную армию «государства», а 27 марта пал Йефрен.

«Премьер-министр» бежал в Тунис, вслед за ним за кордон ушли примерно 20 тысяч беженцев, а вскоре, - 27 апреля, - добив последние очажки «бунта», оккупанты заняли Гадамес, после чего, потратив несколько месяцев на зачистку территории усмиренного побережья, развернулись на юг, вглубь Сахары, - к Сирту, захваченному практически без боев. И далее, опираясь на Сирт, к оазисам Феццана, куда 9 августа и вышла колонна полковника Альберто Миани, вызвавшегося преодолеть безводные горы Ас-Сода, - и таки сумевшего после четырех месяцев похода сделать это. Начались бои, трудные, но для итальянцев успешные. 17 февраля 1914 пала Себха, 2 марта - Мурзук, 5 марта – Брак, последняя база южан. Римская пресса ликовала, полковник стал национальным героем, его людей, кому повезло уцелеть, осыпали наградами, - но…

В общем, мало что изменилось. Как ни живописали газеты Триполи, Рима, Милана и так далее «окончательное восстановление порядка и уничтожение террористов», гарнизоны взятых городов оказались в глухой блокаде и, практически лишенные снабжения, понемногу впадая в панику. Не без оснований: по слухам, доходившим из пустыни, на помощи тубо и туарегам, ушедшим в пески, шли сенуситы, и вскоре выяснилось, что это вовсе не слухи, но чистая правда – ситуация в Киренаике была такова, что Ахмед аш-Шериф мог позволить себе выделить часть сил на поддержку южного фронта.

Потеряв побережье, братство полностью сохранило контроль над всей территорией своего хоумленда, благо никакие «сто цветов» там не расцветали по определению, а в рядах сенуситов сражались, - разумеется, сняв форму и натянув белые джелябии, - турецкие подразделения, официально расквартированные где-то в Западной Анатолии. Идеальная организация, присущая братству, помогла бойцам тариката быстро перестроиться на новый лад и раскрутить маховик малой войны, справиться с которой буратинам не удавалось даже при активном участии французских советников, знавших, как следует усмирять арабов.

По их рекомендациям, всю территорию Киренаики разбили на три изолированных сектора, громоздкие дивизии переформировали в небольшие отряды, нашли общий язык с некоторыми второстепенными кланами, купив их обещанием повысить статус, - и какой-то позитив от всего этого был. Но ни о каких решительных успехах речи не шло, а подбрасывать новые подкрепления правительство Италии, учитывая приближение бойни в Европе, не могло. Так что, реляции реляциями, но судьба гарнизонов, обеспечивавших порядок в Киренаике, а по факту блокированных, очень тревожила Рим.



Рамдан и его команда

А тревожиться, в самом деле, следовало. Ахмед аш-Шериф, с полным правом считавшийся лучшим стратегом братства, разработал хитрый, очень действенный план создания итальянцам проблем на всей оккупированной территории, кроме разве что обстоятельно укрепленного района Триполи. Контролируя «свои» районы достаточно надежно, он принял решение перенести боевые действия в Феццан, чтобы потом нанести Триполитании двойной удар, и с восточного фланга, и с тыла. Куда повел отборные соединения сенуситов Сафи ад-Дином, младший брат лидера братства, 25 августа 1914 разгромивший сильную итальянскую колонну на плато Хамада-эль-Хамра.

После чего все, кто прятался, вышли из укрывищ, и в ноябре, параллельно с генеральным наступлением сенуситов в Феццане, взялись за оружие официально «совершенно усмиренные» Сирт и горная Нефуса. «Это был потоп, это была конная смерть, - писал капитан Цоппи, командир одной из колонн. – Да, мы бежали, бросая орудия, но никто, если сам не был в  этом аду, не смеет нас  упрекнуть хотя бы взглядом».

Их и не упрекали. То есть, упрекали, но не очень сильно, с пониманием, хотя, судя по публикациям в прессе, в некоторых случаях, гордые потомки сципионов и сулл бросали не только орудия, но и полевые лазареты, прикрепив к палаткам записки с просьбой «проявить гуманизм к больным и раненым». К чести сенуситов, беспомощных они, если в отрядах были турки, не убивали, а если турок не было, убивали не всех подряд.

Это был крах. На территории Феццана и большей части юга Триполитании власть Италии рухнула, выжившие пиноккио бежали, кто на север, к Мисурате, кто в Алжир, под французское крыло, а хозяевами региона стали полевые командиры, избрав «эмиром» некоего Ахмеда бен Сейфа ан-Насра, самого удачливого из их круга. Впрочем, прибывший в декабре Мухаммед аш-Шериф, еще один младший брата вождя тариката, сказал «цыц» и сформировал сенуситское правительство, взявшее местных инициативников под строгий надзор.

В итоге, итальянцев, к февралю 1915 пришедших в себя и попытавшихся контратаковать, встретили очень недружелюбно. Восстановить «оборонительные линии им не удалось», а 29 апреля при Каср-бу-Хади, около Сирта, мисуратские отряды курбаши Рамдана ас-Суэйхили втерли в песок три итальянских батальона, став счастливыми обладателями 14 орудий, 3 пулеметов и 4 авто, в том числе, и броневика, после чего прочие синьоры, - техника у итальянцев, как всегда, была роскошная, а вот личный состав увы, - вновь бежали.

И все бы хорошо, не начни братья аш-Шерифы, правда, не по своей инициативе, а по указанию старшего, «сенусизировать» не привыкшую к киренаикским порядкам Триполитанию. Как союзников их тут, естественно, уважали и ценили, но подчиняться «невежественным сектантам из Джарабуба» никто не собирался. А попытка воздействовать на ослушников привычными методами привела лишь к тому, что полевые командиры из основных центров сопротивления, - Мисураты, Злитена и Тархуна, - сперва больно огрызнулись, а потом и вовсе, откликаясь на требования населения «не допустить сенуситского ига», предложили «перемирие и союз» итальянцам.

Что те согласились немедленно, говорить излишне, и когда ударили по рукам, - все условия нежданных союзников, включая автономию Триполитании, были, естественно, учтены, итальянская группировка (5 тысяч штыков) во главе с прославленным, считавшимся непобедимым полковником Миами вместе с триполитанскими отрядами (примерно 10 тысяч сабель) двинулась на взятый в осаду основными силами сенуситов Сирт.



Если долго мучиться...

О двухдневном (28-29 июля 1915) сражении при Кардабии в деталях рассказывать не стану, все подробно, с описанием мельчайших нюансов изложено в толстенной книге классика ливийской истории Махмуд аль-Кашата, описавшего эти 48 часов по секундам. Отмечу лишь, что первые сутки сенуситы, даром что в меньшинстве (их было не более 4 тысяч) и без артиллерии, не просто держались, но и перехватили инициативу (в этот день, кстати, погиб Хамид аль Каддафи, дед Полковника), а вот наутро, когда пошла вторая серия, Рамдан ас-Суэйхили и прочие в самый критический момент развернули оружие против итальянцев, которым вновь пришлось бежать, привычно бросив обоз и арту.

И сразу по получении известий о случившемся подполье, притаившееся в городах побережья, начало согласованное восстание, по итогам которого к 1 августа 1915 итальянцы сумели удержать только Хомс, Мисурату и Триполи. Параллельно, триполитанские курбаши, главные «авторы» победы при Кардабии и взятия Сирта, капитулировавшего сразу после того, сообщили сенуситам, что от всей души им за все благодарны, но если они уйдут, всем будет намного лучше. На что Мухаммед, более администратор, нежели воин, ответил согласием и с почестями, после торжественного пира, убыл восвояси.

А вот Сафи ад-Дин, воин до мозга костей, решив показать «грешникам», где раки зимуют, несколько раз был «грешниками» нещадно бит, - в частности, потому, что турки, заявив, что воюют «за ислам и султана, а не за братство Сенусийя», ушли к идеологически близким триполитанцам, - и в январе 1916 все-таки ушел. После чего взбешенный Ахмед аш-Шериф приказал готовить поход против «изменников», но потом, передумав, вместе с турками атаковал Египет. Естественно, был разбит и бежал в Турцию на немецкой субмарине,  наследник его, Мухаммед Идрис,  объявив себя не просто главой тариката, но аж «эмиром  Киренаики»,   передал в Мисурату, что больше от него пусть ничего не ждут, и занялся зачисткой своего эмирата.

В течение всего 1916 «колонии Ливия» у Италии, стабильно обижаемой на европейских фронтах, фактически не было, - несколько дрожащих от ужаса прибрежных городов не в счет, - а в 1917-м Рим, дойдя до крайней степени истощения и осознав, что все идет как-то не так, предложил сенуситам компромисс, и 14 апреля 1917 стороны подписали соглашение о прекращении огня.

Все остались при своем, между побережьем и «глубинкой» установили «нейтральную полосу», в «итальянской» зоне восстанавливались права сенуситских завий, получивших обратно конфискованное имущество. Пошли на контакт с Мухаммедом Идрисом, обиженным на турок, и англичане, сняв блокаду с Киренаики и уступив братству оазис Джарабуб, в ответ на что братство, - вернее, эмират «с признаками международного признания», - отозвало своих агитаторов из Египта.

В Триполитании складывалось примерно так же, но менее определенно. Не имея единого наставника, - Стамбул, терпя поражение, самоустранился, - курбаши выясняли, кто главный, привычными методами. Но накануне капитуляции Порты все же собрались на курултай в Гарьяне, чтобы понять, quo vadis, - и когда стало ясно, что перебранка вот-вот перейдет в перестрелку, слова попросил некто Абдаррахман Аззам-бей, египетский репортер, аккредитованный при ком-то из курбаши в качестве военного корреспондента тунисской «Аз-Зохра» и египетской «Аль-Муайяд».

Герои удивились, но слово дали, и услышали слова очень дельные. Раз с Турцией все кончено, - заявил журналист, - стало быть, нужно жить будущим. То есть, пока не поздно, объявлять себя союзниками Антанты, признавать «14 пунктов Вильсона» и, отталкиваясь от них, просить державы о признании права «триполитанской нации» на самоопределение. Идея понравилась. Аззам-бея тут же назначили политическим советником и попросили провести ликбез на тему, что такое Антанта и нация, кто такой Вильсон и какая ему выгода от того, что  «угнетенные нации» обретут суверенитет.

А когда после курса лекций, адаптированных к психологии слушателей, всем все стало примерно ясно, на следующем съезде курбаши, - 16 ноября, в Кусбате, - собравшиеся, единогласно проголосовав, официально провозгласили  Джумхурийя ат-Тараблусийя, и ее Руководящий Комитет (четыре со-президента, включая известных нам Рамдана ас-Суэйхили и Слимана аль-Баруни) официально уведомил Рим о готовности начать переговоры «относительно характера дальнейших отношений между Королевской Италия и Триполитанской Республикой».

Продолжение следует.
Tags: африка, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments