ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Category:

ИГ ВЕЛИКОГО БЛАГОДЕНСТВИЯ (5)



Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь и здесь.




Великий почин

Взятие Хартума и уход, а фактически бегство «неверных» означали, что революция кончилась и началось государство, которое нужно строить с фундамента. Даже не с фундамента, а с рытья котлована под принципиально новую конструкцию. В конце концов, как правильно отмечает сэр Уинстон, виновниками всех бед были, в первую очередь, «несправедливые правители, притеснявшие жителей страны, и некомпетентные офицеры, не щадившие жизни своих солдат, и нерешительные министры, своими действиями лишь усугублявшие беды», - и теперь победивший народ ждал, что все будет иначе, надеясь на своего Махди.

А Махди, как честный человек, разумеется, не мог не идти навстречу народу, вознесшему его к вершинам власти. Пусть даже параллельно, - слаб человек, - вознаграждая себя за все тяготы и лишения, испытанные в ходе борьбы за лучшее будущее, против чего очень не возражали (более того, на чем настаивали) эмиры и прочие герои рождающейся нации.

Однако, имея отныне полную возможность позволить себе всё, Божий человек остался таким же простым и скромным, как раньше. Никакого шика, никаких побрякушек и строгие порицания тем, кому побрякушки нравились. Из всех радостей жизни его, девственника, так и не сумевшего за тридцать с хорошим гаком лет накопить на калым, интересовали только женщины, и он, реализуя заветные мечты, сформировал гарем в пару сотен  самых красивых девушек Хартума с окрестностями и немедленно начал дарить им тепло души. Не отвлекаясь, тем не менее, от державных забот, которых на повестке дня стояло много, и далеко не все они были просты.

Некоторые несомненные принципы были утверждены сразу. Основа бытия – Коран. Глава государства – Божий человек, которому можно только советовать. Правительство – Совет Семи, всех назначает лично Сам. Всем, сверху донизу, от эмира до поденщика, называть себя только «асьяд» (господа). Египетский хедив – никто. Турецкий султан/халиф – никто, хуже того, самозванец, поскольку Махди его халифом не назначал.

Столица – не Хартум, «прибежище всех пороков», а «народное предместье» Омдурман, который надо благоустроить и очистить от бомжей. «Турецкое наследство», не помянутое в Коране, - одежду, алкоголь, табак, музыку, - уничтожить. Ибо измышление Шайтана. Кроме пушек, пороховых и кирпичных заводов, монетного двора и прочих полезностей, которые, правда, в Коране не помянуты, но ведь нужны, а стало быть, не измышление.

Ну и, конечно, скромность, скромность и еще раз скромность. Греху и пороку – бой. За воровство - руку долой. За грабеж - руку и ногу. За изнасилование мальчика - на кол. За изнасилование женщины - на кол, а жертве насилия - плети. Дабы впредь не соблазняла. И вообще, всем женщинам, во избежание, носить глухое покрывало, а что крестьянки и бедуинки его отродясь не носили, так пусть привыкают. На базар – ни-ни. За нарушение – плети. Родителям девочек старше пяти лет, не укутанных в покрывало, - тоже плети. И так далее.



Лучше меньше да лучше

Возникли, однако, и проблемы посложнее. Слишком много авансов дал Махди в ходе войны, - причем, от души, - слишком красиво расписывал грядущее царство всеобщего благоденствия, - причем, сам не сомневаясь, что так оно и будет, - а теперь выяснилось, что жизнь сурова и многое, к сожалению, придется пересматривать. Вот, например, налоги. Сгоряча отменили, а пополнять бюджет нужно. Следовательно, вводим опять, как положено по шариату, и ни дирхема больше, а собирают их пусть специальные люди, которые злоупотреблять, подобно «туркам» не станут, потому что храбро воевали за веру.

Или та же земля, основа основ. Она, безусловно, должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает, и столько, сколько сами могут обработать, а всякая аренда зло. Но поскольку мелкие хозяйства, оказывается, невыгодны, а обижать достойных людей, отнимая у них излишки земли, нельзя, значит, пусть все остается, как было. С рекомендацией владельцам «из любви к Аллаху» добровольно отдать излишки земли тем, у кого земли нет. Если же кто не пожелает, пусть тому будет стыдно.

Что касается земель, конфискованных у христиан и «турок», то их, конечно, нужно бы поделить поровну и отдать безземельным, но ведь героев джихада тоже надо наградить в соответствии с заслугами, так что, придется раздать эти земли самым заслуженным эмирам. Крестьяне же пускай арендуют, как раньше, в гордом сознании, что теперь пашут не на врага, но на отважного патриота. И пусть никто не жалуется на бедность, потому что стремиться к роскоши – грех, а идеал правоверного – дервишский аскетизм, скромность и смирение.

В связи с чем, пахать на лошадях, нужных армии, нельзя, а самому тащить соху – можно и похвально, поэтому лошадей следует сдать государству. Как и все золотые украшения, кроме принадлежащих женам особо заслуженных людей. Мужчинам же, - всем, снизу доверху, невзирая на то, кто владеет огромным поместьем, а кто гнет на него спину, - следует носить простую белую одежду. Потому что не при старом режиме живем, а при свободе, равенстве, братстве. Значит, и никаких племенных ранжиров, все «нисбы», - генеалогические списки, сжечь, а бывшее племя считать семьей, где старшие вправе отдавать приказы младшим.

Ну и насчет рабов. Осуждено в Коране рабство? Нет. А торговля рабами? Нет. А захват рабов? Тоже нет. Иное дело, что рабы тоже люди и относиться к ним нужно человечно, но этого мы уже добились: посмотрите хотя бы на эмира Абу Ангка – ведь раб же, а притом вырос вместе с Хальфой, близкий его друг и командует базингерам - «черной гвардией» джихадии. Значит, и говорить не о чем, а кто говорит, пусть помнит, что полагается за распространение идеек, подброшенных правоверным «кафирами». И пусть все рабы, кроме особо отличившихся, возвращаются к владельцам, и «черные» с юга, у которых денег нет, пусть платят дань людьми. Но торговать рабами может только государство, на особых аукционах. Точка. Кто-то против? Якши. Все свободны.

Но главное, что заботило Махди теперь, после победы, была, насколько можно судить, внешняя политика во всемирном масштабе. Успех окрыляет, абсолютный успех окрыляет абсолютно, и если раньше планы прочесть хутбу в мечетях Каира, Мекки, Иерусалима и Тегерана звучали, скорее, как некая «общая цель» на отдаленное будущее, то теперь они быстро перерастали в руководство к действию, а к списку городов, которые предстояло осчастливить, добавились «многогрешный» Стамбул, Занзибар и даже испанская Кордова.

Как некогда пророк, Махди рассылал письма. Много. Учитывая, сколько времени он проводил в гареме, можно только позавидовать его трудоспособности. Сперва в Ливию, шейху ордена сенуситов Мухаммеду, тоже именовавшему себя «махди», предлагая не выпендриваться, а стать одним из своих халифов. Затем видным шейхам Египта, Туниса, Алжира, Хиджаза, Йемена и Марокко, предлагая всем готовить восстание и ждать прихода его победоносной джихадии, которая скоро появится.

И в июне, перейдя от слов к делу, повелел халифам готовить войска к походу на Каир, потребовав уложиться к началу сентября, - а через несколько дней почувствовал себя плохо и 22 июня, проболев неделю, умер. Как сообщили лечащие врачи, от тифа, назвав перед смертью своим преемником самого верного своего друга Абдуллу Хальфу и призвав эмиров повиноваться ему: «Он от меня, и я от него; так, как вы подчинялись мне, так подчиняйтесь и ему. Да будет Господь милосерден к вам!», - и эту версию, насколько мне известно, никто не отрицает, но…



Письмо к съезду

Но, не стану скрывать, меня терзают смутные сомнения. Сознаю, насколько глупо идти против мнения всех авторитетов, и тем не менее, как-то странно все выглядит. Человек в расцвете лет, закаленный, без вредных привычек, никогда ничем не болевший, - и вдруг. Без всяких предварительных симптомов, хотя тиф скоротечным не бывает. Да еще и в обстановке глухого недовольства решительно всего «ближнего круга» насчет объявленного экспорта джихада в Египет.

То есть, возражать тому, кому возражать нельзя,  конечно же, не смел никто, и массы, за годы войны научившиеся воевать, но разучившиеся делать что-то еще, ликовали в предвкушении, а вот эмирам и прочим основным выгодополучателям вновь садиться на коня никак не хотелось. Люди устали от войны, людям не терпелось спокойно пожинать плоды многолетних бранных трудов, - и тут, знаете ли, поневоле задумаешься.

Впрочем, это, разумеется, ни на чем не основанные домыслы, зато точно известно, что как только Махди слег, Хальфа мгновенно поставил вокруг дворца оцепление из базингеров, - и с этого момента к ложу больного допускали только тех, кого позволял Абдалла. А позволял он немногим, со слов которых сводки о течении болезни передавались рыдающему городу, и как раз эти немногие потом подтверждали и наличие «признаков тифа», и последнюю волю усопшего насчет преемника.

Сэр Уинстон, правда, весьма душевно описывает, как Хальфа «решил, что этот выбор должен быть подтвержден всем народом», как «голосом, дрожащим от переполнявших его чувств, обратился к огромной толпе», как его «ораторское искусство Абдуллы, репутация храброго воина, последняя воля Махди заворожили слушателей», - но о событиях 1885-м, в отличие событий 1898, великий человек писал с чужих слов. И не убеждает.

Ибо факт: не все было так благостно. Скажем, в мемуарах Рудольфа Слатина, экс-губернатора Дарфура, - он, попав в плен, был, как мусульманин, помилован, а как полезный человек, включен в свиту Хальфы, - указано, что «по словам табиба (врача), весь свой последний день Махди метался в бреду, ни разу не придя в сознание».

Да и сэр Уинстон, пересказав официальную версию, тут же пишет: «Воспользовавшись всеобщим состоянием скорби и страха, Абдулла вынудил двух оставшихся халифов и родственников пророка, принести ему клятву верности», а когда они, выбравшись из дворца, бросили клич своим группам поддержки, в город вошла конница баггара и черные базингеры Абу Ангка, подчиненные  лично Хальфе, - и тут уж спорить не стал никто, радуясь и тому, что казнить новый халиф соратников не стал, ограничившись помещением оппонентов под домашний арест, где они и просидели три недели.

Что же до попыток некоторых эмиров поддержать претензии родственников Махди, как «наследников его святости, несущих отсвет его света», то эти заявления были мгновенно оценены, как «шиизм», после чего смельчаки умолкли, ибо за шиизм в понимании «дервишей» можно было поплатиться головой. В итоге, семья Махди тоже оказалась под арестом, но, по крайней мере, домашним и мягким: просто у ворот встали базингеры. При этом, широким массам, рыдающим на улицах от всей души, деталей шоу в эмпиреях, конечно, не сообщили.

Глашатаи разнесли весть, что безутешные сотрудники и скорбящая семья, запершись на дому, постятся и оплакивают утрату, - и широкие массы, естественно, поверили. Так что, когда на праздник Ыд аль-Адха, 20 сентября, на площади перед ударными темпами строившмся Мавзолея Махди халиф Абдалла  принес клятву верности идеям Учителя, а элиты и съехавшийся поплакать со всего Судана народ - клятву верности халифу, это было уже чистой, хотя и необходимой формальностью.

Продолжение следует.
Tags: африка, ликбез
Subscribe

  • СТРАНЫ ДОСТОЙНЫХ ЛЮДЕЙ

    Появилась информация о том, что доля россиян, зарабатывающих менее 15 тыр в месяц, выросла с 38,1% до 44,6%, а количество зарабатывающих…

  • ЛАДНО, НЕ ГАИТИ...

    Название заметки " Однажды в Гаити" взбудоражило некоторых патриотов Украины. Этого следовало ожидать: я уже в курсе, что сравнение…

  • ПРОБЛЕМА ИСПОЛЬЗОВАННОГО КОНДОМА

    Оригинал здесь. Вкратце: арестован Фелисьен Кабуга, экс-глава "Свободного радио и телевидения тысячи холмов", считающийся фигурой #…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments