ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ОСТРОВ НЕВЕЗЕНИЯ (6)



Окончание. Начало здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.




Мир без войны

Естественно, англичане действовали по плану. Общая диспозиция была   определена задолго до установления протектората, и готовясь  к приезду поселенцев, которых предполагалось много, комиссары правительства Её Величества  точно знали: народ луо, смирный и земледельческий, а масаев, воинственных скотоводов, лучше привлекать, как вспомогательную силу. Чем первые пять-шесть лет «прямого управления» и занимались, почеркнуто не замечая  «проблемных», кикуйю и нанди. Но уж когда пришло их время, за «инвентаризацию земли», «усмирение бандитизма» и «утверждение прав Великобритании» взялись всерьез. И без промедлений.

Как только стало ясно, что кикуйю, на примере соседей сообразив, что белые пришли, чтобы остаться, никаких дел с новыми претендентами на жить вместе не желают вообще и караваны через свою поляну не пропускают, в район их обитания двинулась колонна: две роты солдат, много полиции и 500 масаев. Казалось бы, более чем достаточно, ведь не ндебеле же, - однако, как выяснилось, кикуйю, в отличие от абсолютного большинства африканцев, практикуют ночные атаки, - и первая же, даром, что лагерь карателей был оцеплен колючкой, стоил пришельцам более 40 душ только убитыми. «Я никогда не предполагал, что кикуйю могут так сражаться…», - записал после боя Отто Мейнертцхаген, командир колонны, и только после прихода свежих подкреплений, перебив 2426 «бандитов», кикуйю все-таки удалось принудить к переговорам и «убедить» выплатить «пеню за неуплату налогов в размере 29762 голов зебу и 65 тысяч овец».

Параллельно разбирались с нанди, жившими аккурат в будущей полосе отчуждения будущей железной дороги и совершенно не собиравшимися уходить только потому, что этого хотят белые. Настолько не собиравшимися, что первая попытка найти хоть какой-то общий язык сорвалась, и шесть лет все шло относительно мирно, аж до тех пор, пока в Лондоне не велели «построить и доложить», для облегчения решения вопроса включив считавшихся «суверенной нацией» нанди в состав Восточноафриканского протектората.

После этого статьи о «несдержанности правительственных эмиссаров» появились даже в Times, а движение поездов по все-таки построенным путям стало возможно только в дневное время, да и то нередко пути оказывались разрушенными. Изо дня в день случались угоны скота у белых фермеров, атаки на караваны, перестрелки с полицией, и от больших проблем англичан спасало только то обстоятельство, что нанди, единой власти не имевшие, подчинялись только оркойотов, прорицателям, передававшим дар ясновидения по наследству. Формально никакой власти у них не было, но к их пророчествам прислушивались, а единого мнения у нескольких конкурирующих «духовных лидеров», как правило, не бывало.

Однако все хорошее рано или поздно кончается, и один из оркойотов, Койталель арап Самойе, в какой-то момент начал набирать слишком много авторитета. Чему способствовали три смерти проклятых им накануне колониальных чиновников подряд, в том числе, и окружного комиссара Джеймса Стюарта, убитого молнией в сентябре 1905. Совпадение, конечно, но цепь совпадений сделало слово Койталеля очень весомым, а он был категорически против каких угодно компромиссов с белыми. И в сентябре 1905, когда по его зову вожди кланов собрались на совет, после долгих споров было принято решение воевать, чего, как сказал оркойот, желают предки, а если их не уважить, они перебьют весь скот.

Вполне вероятно, что «самая мирная колония» вспыхнула бы не хуже, чем земли ндебеле за десять лет до того, однако у англичан, имевших осведомителей повсюду, методы были и на такой случай, причем вполне апробированные. Мудро рассудив, что есть оркойот – есть проблема, нет оркойота – нет проблемы, они пригласили пророка на переговоры, а 19 сентября, когда он явился, просто и без затей застрелили, в тот же день начав карательную экспедицию – самую масштабную с момента учреждения протектората. 1320 аскари, 260 полицейских, тысяча масаев и сотня сомалийских наемников при десяти «максимах» были весьма убедительны, да к тому же и гибель Койталеля потрясла нанди, так что на первых порах организовать сопротивление они не сумели, хотя отбивались отчаянно, и каратели, потеряв, правда, 90 «туземных» солдат, угнали несколько больших стад.

Однако когда стычки переползли в леса, англичанам стало намного сложнее, и они предложили нанди компромисс: уйти с территорий, прилегающих к железной дороге и выдать всех «убийц», взамен получив резервацию, где «никто не посягнет на их права». На размышление дали ровно месяц, и воины разошлись по домам думу думать, но и недели не прошло, как в январе 1906 начелся планомерный погром  поселков. Погибло 1117 «разбойников», сотни раненых умерли, и после этого, потеряв 4/5 скота, нанди решили, что пусть все, что угодно, лишь бы мир. Что сэры, естественно, одобрили, на всякий случай, арестовав и выслав куда подальше всех оркойотов вместе с детьми, которым дар передавался по наследству. После этого в протекторате стало тихо, а белые начали смягчать отношение к кикуйю и нанди, поскольку пришло время взяться за масаев.




Водные процедуры

Посматривая на англичан, старались учиться ремеслу «эффективной колонизации» и немцы. Хотя имелись у них и собственные наработки: Герман фон Висман, два года пробыв на посту губернатора, старался вбивать в мозги подчиненных и доказывать Берлину, что «мягкая сила» действует лучше тупого напора. Многие соглашались, отношение к «туземцам» слегка смягчилось, открылись школы для местной детворы, - будущих клерков, - и может быть, такой принцип возобладал бы, предотвратив многие проблемы, но в 1896-м, уехав в отпуск «почти социал-демократ» в Германскую Восточную Африку уже не вернулся.

Смешно и грустно, но факт: великий первопроходец, прошедший всю Африку и уцелевший, погиб по глупой случайности на охоте, - а преемники его далеко не всегда разделяли его взгляды. Не столько даже по крутости нрава (садисты типа Петерса встречаются не часто), но по сугубо практическим соображениям: поселенцы из Рейха в восточные владения кайзера, считавшиеся «слишком отдаленными», ехали не так бойко, как в Намибию, - но все же ехали, и добрых немцев необходимо было обеспечить рабочей силой. То есть, стояла задача: убедить чернокожих наниматься батрачить на плантации, а если не убедить, то заставить. И в первую очередь, заставить. Ибо черные все понимали: «Мы знаем, что такое рабство, - передает слова одного из «туземцев» Хорст Грюндер. – Но когда вы пришли к нам, рабства уже не было, и вы обращались с нами хуже, чем с рабами».

При таких настроениях не помогали даже репрессии, зато помогал финансовый подход, тоже позаимствованный у англичан: денежным налогом обложили все, вплоть до пива и молока, и тем, у кого денег не было (а денег не было ни у кого) оставалось только отрабатывать задолженности по мизерной таксе. Мало кому такое придется по вкусу, и в 1904-м ранее редкие случаи саботажа стали явлением ежедневным и повсеместным, а спустя год, когда власти объявили о введении дополнительных трудовых повинностей, тэрпець у чернокожих окончательно урвався. И...

И на отдаленном плато Матумба, в округе Килва, что на северо-востоке современной Танзании, в Нгарамбе, главном поселке смирного племени матумби, объявился пророк по имени Кинджикнтиле, открывший людям, что в него вселился великий дух Хонго, посланник бога-змея Бокеро, сообщивший избраннику, что скоро все изменится. «Этот год — год войны… - вещал Кинджиктиле. – Мы, созданные из черной земли, страдаем от обид, причиняемых нам чужаками, созданными из красной земли… Их нужно убить, и Бокеро поможет нам». Излагалась и конкретика: добрый Хонго научит жрецов варить зелье, которое сделает «черную землю» неуязвимой для оружия «красной земли», и «даже пули, выпущенные из быстрых ружей, будут не опаснее капелек теплой воды».

Скажете, смешно? Нам с вами, возможно, и да, - но там и тогда люди верили, потому что жизнь стала хуже смерти, и верить хотелось хотя бы во что-то. Поэтому очень скоро в Нгарамбе пошли сотни людей, и любимец Бокеро общался со всеми, щедро делясь частью духа Хонго и актуальными знаниями: как готовить зелье, - воду, процеженную через кукурузные стебли, - как плясать ликинда, боевой танец, и какие песни следует петь, чтобы усилить эффект от снадобься. Ничего сложного: просто «Эй, эй, все! Черная земля, черная вода, уничтожим красную землю!», - и неуязвимость гарантирована.

К слову, именно из-за зелья (поскольку на суахили «вода» - «маджи»), поклонников Бокеро вскоре начали называть маджи-маджи, а чуть позже, когда все началось, еще и «хома-хома» - «убей-убей!», - и все это «знай и умей» разносили по стране бродяги, именовавшие себя «хонго». При этом, обряды обрядами, а вождей, запрещавших соплеменникам слушать агитаторов, отстраняли, и никто за них не заступался, поскольку рядовым общинникам проповеди «хонго» нравились.

Фанатизм? Дикость колдунов и знахарей? Не спорю. Но позже, отчитываясь перед кайзером, граф Гётцен, признавал, что «имевшиеся предчувствия оказались недостаточными, чтобы предвидеть сам факт восстания, а тем более его размах» и констатируя: это был не просто «пусть и организованный, но локально ограниченный бунт, не мятеж безумных фанатиков, а национальная война против чужеземного, то есть, нашего владычества». Соглашусь, но добавлю: война не простая; готовились к ней долго и тщательно, но, хотя знали о подготовке многие, однако никто и не подумал доносить, а когда полыхнуло, то полыхнуло практически одновременно везде, и в подпольных арсеналах оказались не только копья и луки – «в руках туземцев оказалось большое количество оружия; только в горах Матумба ими было пущено в ход не менее 8000 стволов».

Все это, впрочем, выяснилось потом, а пока что тучи густели, немцы, относившиеся к дикарским пляскам с презрением, ни о чем не догадывались, и наконец, в июле 1905 колония взорвалась. Напав на блокпост в поселке Кибата, чернокожие захватили его, убив двух белых и несколько аскари, а сами, поскольку атаковали внезапно, потерь не понесли. Разумеется, весть о том, что зелье действует, разлетелась по всему плато, снимая сомнения даже у самых осторожных, и хотя в следующем крупном бою, за блокпост Бома, погибли несколько «хонго», а чуть позже, при Мухуру, около города Чиндунгу, маджи-маджи и вовсе потерпели тяжелое поражение, остановить цунами было уже невозможно. К концу июля на тропу войны вышло все племя матумби, затем еще племена, и спустя всего три недели ополчения 20 племен очистило от малейшего намека на что-то белое более трети территории колонии.



ХХ век начинается

Август стал месяцем побед. «Та систематичность, - указывал штабист Эдуард Хабер, - с которой движение планировалось, координировалось и распространялось на удаленные районы, показывает, насколько хорошо вожди знали диспропорцию между реальным состоянием ресурсов и тем, чего администрация требовала от туземцев… Наиболее проницательные из чернокожих увидели и правильно оценили блеф администрации – держать в узде многочисленные племена посредством горстки своих людей».

На исходе лета немцы держались только на побережье, в крупных городах, в глубинных районах уцепившись за четыре блокпоста из восемнадцати, а восстание еще только набирало обороты, и достаточно было пасть хотя бы одному из еще державшихся блокпостов, чтобы ополчения маджи-маджи слились в одно армию. Всего один шаг! – но. 30 сентября объединенное войско шести племен, - от 60 до 10 тысяч воинов, а точнее не скажет никто, - атаковали ключевой опорный пункт немцев, Махенгу, однако капитан Теодор фон Хассел и его люди (4 немцы, 60 аскари и сотня наемников-хехе) выстояли. Но, правда, исключительно благодаря пулеметам.

Соотношение потерь было примерно 700 к (точно) 22, и это стало переломом. А спустя месяц, когда мясорубка повторилась при штурме городка Линди, ополчения, убедившись, что Бокеро слова не держит, начали разбегаться; самые упрямые, правда, перешли к партизанской войне, но немцы уже к концу октября перехватили инициативу, поставив блокированным в лесах группам жесткие условия: кто хочет жить, пусть выдаст вождей, жрецов и все оружие плюс штраф, кто не хочет жить, тот жить не будет. И очень многие выбрали жизнь. Правда, отдельные очаги сопротивления держались аж до конца 1907 года, но это уже была агония.

Официальной же датой окончания войны считается 27 февраля 1906, когда в городе Сонгеа были публично повешены 48 «особо опасных» полевых командиров, в том числе, Мпуга Гама, верховный вождь почти не бунтовавшего племени унгие, невесть почему определенный немцами, как «главнокомандующий бандитов». Тогда же подвели и общие итоги: потери Рейха - 21 немец, 146 аскари и 243 черных наемника, потери противника где-то от 75 до 100 тысяч душ, а сколько точно, Бог весть, о чем и уведомили кайзера, отрапортовав, что «отныне в Вашей доброй Африке воцарился благодатный мир».

Впрочем, Берлин, не особо поверив бодрым инструкциям, откликнулся предписанием «с этого времени вести себя в высшей степени гуманно, не раздражая туземцев и привлекая их симпатии величием немецкого духа». А новый губернатор, работавший ранее в команде фон Висмана, тоже «почти социал-демократ», начал с того, что первым делом понизил стандартное количестве ударов плетью из бегемотьей кожи, - обычное дело, - с 25 до «не более десятка». Эпоха варварства уходила в небытие, гуманный ХХ век властно вступал в свои права.
Tags: африка, ликбез
Subscribe

  • БЕЗУМНЫЙ КОРАБЛЬ

    Содержательный ролик. Завтра я обязательно вернусь к нему, чтобы подробнее поговорить о "новой нормальности" (в теоретическом плане), а…

  • ОДНО МЕЖДОМЕТИЕ

    На выставке IDEX-2021 в Абу-Даби главный на бУ по военпрому, некий п. Урусский, случайно (чисто по воле протокольного отдела) на несколько минут…

  • ШУТКИ С ОГОНЬКОМ

    Безусловно, свобода слова на бУ - один из высших приоритетов, право на критику священно, но все-таки надо видеть берега, а ребята не видят и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments