ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Category:

Ликбез: О "ПОРАБОЩЕНИИ КОЛХИДЫ" (1)

Справедливость вопроса "А почему Вы, уделив столько внимания Восточной Грузии, обошли вниманием Западную? Не потому ли, что сказать нечего?" безусловна. Сказать, однако, есть что. Но прежде чем начать, хочу предупредить во избежание недоразумений: под «Абхазией» в тексте подразумевается древнее грузинское государство, к которому адыги, ныне празднующие независимость в Сухуми, относятся лишь постольку, поскольку предки некторых из них там жили

a. После распада единой Грузии в 1490 году на отдельные царства, воспринятого современниками как нечто трагическое, но объективное («Пусть время все рассудит»), судьбы Запада и Востока страны двинулись разными путями. Каждая семья, как водится, была несчастлива по-своему. Восток (Картли и Кахети) хоть и был в полном смысле растерзаны Ираном, однако почти не знал такой беды, как междоусобиц. То есть, бывало всякое, но как исключение и без особого кровопролития, а серьезные мятежи, ставившие под сомнение саму государственность, случались предельно редко. Зато Запад этой язвой был поражен всерьез. Линии раскола легли по границам обитания субэтносов;  очень скоро от единого вначале Имеретинского царства откололись княжества Гурия и Одиши (Мегрелия), от которой спустя пару лет в свою очередь откололась Абхазия. Остановить дробление оказались не в силах ни имеретинские цари, ни мегрельские князья, и к 17 веку полная независимость названных образований была признана формально. Все они достаточно быстро оказались в зоне влияния Турции, однако Турция, в отличие от Ирана, не ставила своей целью уничтожение грузинских государств как таковых, вполне удовлетворяясь признанием ими вассальной зависимости и выплатой дани, в первую очередь – рабами. Изредка, когда цари или князья оказывались очень уж строптивы, Стамбул организовывал карательные экспедиции, однако западные грузины умели достаточно больно кусаться в ответ, так что обе стороны старались не переступать границы взаимоприемлемого. Правда, в случае опасного усиления того или иного образования (Одиши в начале или Имеретия в середине 18 века) Стамбул довольно умело играл на противоречиях, успешно способствуя «обузданию» излишне сильного княжества руками соседей. Впрочем, баланс сил был таков, что даже в моменты наибольшего возвышения ни одно из грузинских государств Колхиды не было в силах хоть сколько-то принудить соседей к повиновению.

b. Следует отметить, что относительное «равнодушие» Турции к завоеванию Колхиды диктовалось, в первую очередь, сугубо меркантильными соображениями. Главным интересом её в регионе была работорговля. Для Порты, пережившей эпоху великих завоеваний и потерявшей к тому же такого стабильного партнера, как Крымское ханство, Западная Грузия стала к концу 18 века основным поставщиком девушек для гаремов и мальчиков для комплектования  янычарского корпуса и штата евнухов. Именно рабы были главной статьей экспорта всех без исключения государств Колхиды, и именно ради пополнения запасов этого стратегического товара велись многочисленные войны между ними. Разумеется, при случае приторговывали и собственными подданными. При этом нельзя сказать, что на моральную сторону вопроса никто не обращал внимания. Время от времени Церковь высказывалась в том духе, что, дескать, грех это, и надо бы с этим покончить, и даже угрожала ослушникам анафемой, да и цари Имерети в периоды некоторого усиления издавали грозные указы о наказаниях вплоть до смертной казни, но… Васьки слушали и ели. Реализовать же декларации сильные мира сего не спешили. То есть, я уверен, что время от времени кого-то ловили и напоказ вешали, но под «напоказ», как водится, попадали мелкие сошки. Инфраструктура же жила и процветала, поскольку взяться за дело всерьез означало бы не только создать casus belli для масштабного вторжения (Турция этого ни в коем случае не потерпела бы), но и обрушить собственные бюджеты, выбив их низ основную «наполняющую» статью. Однако бюджет бюджетом, а к концу 18 века наиболее продвинутые мтавары (владетели то есть) – например, Григол Дадиани, князь Одиши, которой доставалось особенно, и с севера (Абхазия), и с востока (Имерети), понемногу начали понимать, что народишко - ресурс исчерпаемый, и пытаться хоть как-то реально ограничить самую доходную отрасль отечественной экономики. В связи с чем тотчас столкнулись с серьезнейшими сложностями: собственные вассалы, напуганные явной перспективой обнищания, развернули против князя форменную войну. Естественно, не без поддержки турок, имеретинского царя и ряда родичей Григола. Оказавшись в крайне сложном положении, Дадиани сделал неординарный ход: в 1803 году он по собственной инициативе начал переговоры с российскими властями, сообщим, что готов присягнуть Империи на взаимовыгодных условиях. Каковые и были быстро, без каких-либо споров согласованы. Князь получал позарез нужную военную помощь, сохранял за собой престол с правом наследования и полную автономию во внутренних вопросах, отказавшись от права применять смертную казнь, вести собственную внешнюю политику и обязавшись покончить с работорговлей (чему был только рад). Излишне говорить, что после подписания договора у новых покровителей Григола нашлись средства убедить мятежных подданных князя в том, что, поскольку действия, направленные на насильственный захват власти есть уголовное преступление, то лучше не надо. Забегая вперед, отметим, что обе стороны свои обязательства соблюли. Мегрелия стала надежной опорой России на побережье Черного моря, Россия же более полувека сохраняла за княжеством статус протектората, не вмешиваясь во внутренние дела Дадиани. Даже крепостное право там было отменено намного позже, чем в России. В целом, ближайшие же итоги принятия российского подданства для Одиши оказались столь позитивны, что заинтересованность в аналогичном акте проявил и правитель Гурии. Однако понимания не нашел. «Гурийскую карту» Петербург предпочел держать в рукаве, на предмет торга с Кутаиси.

c. Что «имеретинский вопрос» не мог не встать на повестку дня сразу после вхождения в состав России Восточной Грузии, вполне очевидно. Назревала очередная война с Турцией и было понятно, что на сей раз она будет проходить не только в Европе, но и на Кавказе, и в этом смысле ограничение возможностей Стамбула было более чем естественно. К тому же Соломон II от России ничего хорошего не ждал, вел обширную переписку с турками и оказывал всяческую поддержку «политическим беженцам» из Тбилиси, не только дав им приют, но и активно спонсируя деятельность царевича Юлона, одного из основных претендентов на тбилисский престол. История свидетельствует, что, скажем, англичане в таких ситуациях вводили войска без предупреждения. Россия поступила иначе. В 1804 году Цицианов предложил Соломону встретиться и обсудить неотложные вопросы. От предложения невозможно было отказаться, учитывая, что с востока его аргументировали российские войска, а с запада – дружины мегрельского князя, и встреча произошла. По итогам беседы селе Элазнаури, Соломон признал «ошибочной» ориентацию на Стамбул, отрекся от всяких связей с беглыми Ираклиевичами и подписал трактат о признании российского покровительства – практически кальку договора с Мегрелией. Не уверен, что царь (в отличие от Дадиани) был рад такому обороту событий, но, впрочем, пилюлю неплохо подсластили: в качестве бонуса был признан суверенитет Соломона над Гурией – её «приняли под покровительство» не отдельно, как просил князь, а в рамках того же Элазнаурского трактата, как вассала Имерети. Исполнив тем самым вековую мечту Кутаиси о хотя бы формальном восстановлении контроля над самым слабым из когда-то отделившихся регионов. Думается, идти дальше варианта «протекторат» у СПб намерений не было; в отличие от Восточной Грузии, с 17 века считавшейся «своей», Имерети воспринималась как нечто чуждое и в составе Империи не очень-то желательное. Так что, будь Соломон более  склонен считаться с реалиями, род Багратиони, вполне вероятно, удерживал бы власть еще полвека. Однако вскоре после подписания Элазнаурского трактата царь возобновил контакты с Турцией и продолжал их поддерживать после того, как в 1806 году началась война между старым и новым сюзеренами. И допрыгался. В  1809-м переписка была перехвачена российской разведкой. После чего, снесшись с СПб, главноуправляющий Тормасов объявил об упразднении царской власти в Имерети и преобразовании протектората в Кутаисскую губернию. Слабые попытки Соломона II организовать сопротивление успеха не имели, для их подавления даже не пришлось снимать с фронта регулярные войска – проблему охотно решали дружины мегрелов и гурийцев. Примерно через месяц царь сдался. Султаны в подобных случаях посылали проштрафившимся вассалам шелковый шнурок, а англичане брали их под арест и высылали куда подальше, Соломон же был увезен в Тбилиси, где ему была предоставлена полная свобода. Которой он и воспользовался, немедленно бежав в Турцию. Вскоре царь вновь объявился в Имерети, уже в качестве турецкого союзника, но особой поддержки опять не нашел, после чего покинул страну окончательно. Имерети кончилась. С Гурией же, на радость князю, в 1810-м был заключен прямой договор, на несколько десятилетий вперед гарантировавший ее автономию.

d. По ходу войны 1806-12 годов был решен и абхазский вопрос. Особенность его заключалась в том, что Абхазия, имея внешние атрибуты независимости, являлась фактически даже не вассалом, а неформальным пашалыком Турции. В Сухуми стоял турецкий гарнизон, на территории Абхазии действовала мощная османская резидентура, подбрасывающая средства и оружие племенам Северного Кавказа на предмет джихада против «неверных». Активно продвигалась исламизация элиты, хотя вопрос религии был не столько вероисповедным, сколько политическим: абхазская знать при необходимости меняла веру как перчатки. В частности, правящий князь, Келеш-бег Шервашидзе, лавируя между Портой и Россией, позволил своему срелнему сыну креститься и стать из Сафар-бега Георгием, после чего – с благословения Стамбула - был в 1808-м убит старшим сыном, Аслан-бегом. Однако, в отличие от Турции, отцеубийства в Грузии, даже Западной, не очень поощрялись и в более давние времена. Власть Аслан-бега держалась на тоненькой ниточке турецкой поддержки, а османский гарнизон был слишком слаб, чтобы обеспечить эффективную помощь марионетке. Сумевший спастись во время переворота Георгий ака Сафар-бег, вернувшись из Одиши с мегрельской дружиной и небольшим русским отрядом, практически не встретив сопротивления, занял Сухуми, после чего в 1810 году Абхазия присягнула России в качестве протектората. Разумеется, на тех же условиях, что и прочие княжества. Впервые с 1492 года практически вся православная Грузия объединилась под одной короной. Само собой, был окончательно поставлен крест и на работорговле.

Tags: ликбез
Subscribe

  • ГЕОФИЛОСОФИЯ СО ССЫЛКОЙ НА ГОСДЕП

    Это заявление давно стерто с сайта амбасады США в РБ, но что написано пером, топором не вырубишь, и уважаемый Info Klok (спасибо!) нарыл его…

  • ВАРИАНТ ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ

    Вчерашний комментарий к конфликту Максима Калашникова с Евгением Спицыным вызвал изрядную реакцию, в связи с чем, видимо, необходимо…

  • ОСТАВЬТЕ БЕРИЮ В ПОКОЕ!

    Итак, первый пошел. Некий гражданин США не участвовал в атаке на Капитолий, а просто пригрозил убийством одному из конгрессменов в личном бложике,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 24 comments

  • ГЕОФИЛОСОФИЯ СО ССЫЛКОЙ НА ГОСДЕП

    Это заявление давно стерто с сайта амбасады США в РБ, но что написано пером, топором не вырубишь, и уважаемый Info Klok (спасибо!) нарыл его…

  • ВАРИАНТ ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ

    Вчерашний комментарий к конфликту Максима Калашникова с Евгением Спицыным вызвал изрядную реакцию, в связи с чем, видимо, необходимо…

  • ОСТАВЬТЕ БЕРИЮ В ПОКОЕ!

    Итак, первый пошел. Некий гражданин США не участвовал в атаке на Капитолий, а просто пригрозил убийством одному из конгрессменов в личном бложике,…