ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ОСТРОВ НЕВЕЗЕНИЯ (2)



Продолжение. Начало здесь.




Отдельные районы

В этот момент независимость Занзибара висела на волоске: как вспоминает немецкий моряк Густав Линке, «мы ждали только приказа о высадке». Вся надежда у султана была только на Великобританию, на которую он почти молился, - и Лев, в самом деле, зарычал. В принципе, в Лондоне признавали право Рейха на колонии в Восточной Африке, этот вопрос был даже, в целом, согласован за год до того, в ходе Берлинской конференции, однако это вовсе не означало, что немцам дано право наглеть. У сэров были свои планы, Занзибар и север его владений на побережье сэры рассматривали, как свою вотчину, а ссориться с Великобританией в планы Берлина не входило, - и потому немецкая эскадра покинула занзибарские воды, а 29 октября 1886 Лондоном и Берлином было заключено «предварительное соглашение».

Немцы получали свободу рук в глубинных районах континента южнее линии «северный склон Килиманджаро – восточный берег озера Виктория», а все территории севернее  оставались за англичанами. Что до Занзибара, ему было позволено сохранить контроль над небольшим (10 миль) участком побережья и несколькими портами в Сомали; все остальные материковые владения султану было предписано «не препятствовать прямым переговорам своих вассалов с представителями Германии… А также передать земли, кроме остающихся в британской сфере интересов, в долгосрочную аренду Германской Восточноафриканской компании на ее условиях». Также соглашением предусматривалось заключение «в максимально скором времени» окончательного договора о разделе.

Выслушав сообщение английского консула, Баргаш, не ожидавший, что англичане, которым он так верил, так с ним поступят, слег с микроинсультом, от последствий которого уже не оправился никогда, однако сэров ни состояние его здоровья, ни что он обо всем этом думает, ничуть не волновало. Сэры, выяснив, насколько серьезно настроены немцы, спешно готовили фундамент обеспечения своих интересов. Именно в это время их представители разыскали перманентно партизанящего Мбарука и гарантировали ему поддержку в переговорах с султаном, если взамен его войска «будут охранять покой британских владений на побережье», и Баргашу, люто ненавидевшему мятежного шейха, пришлось, скрипя зубами, согласиться на «мирный вариант».

А кроме того, в Лондоне дали, наконец, ход лежавшим под сукном ходатайствам некоего Уильяма Маккиннона, - что-то типа Сесиля Родса, только труба пониже, - о создании Imperial British East Africa Company (Имперской Британской Восточно-Африканская Компании), которая и была основана 18 апреля 1888 года, а уже 6 сентября получила от Вдовы хартию, текст которой чуть позже списал для себя Родс. Этой частной фирме с государственным долевым участием и «столицей» в Момбасе было дано право полновластного (вплоть до суда и внешних сношений) управления всей территорией будущей Кении, - и именно ей отныне предстояло действовать так, чтобы немцы не урвали ничего лишнего сверх того, что позволит им правительство Её Величества.

Далее целый год клочки летели по закоулочкам. Петерс, вторично приехав в Африку, - уже с карт-бланшем от кайзера и неограниченным кредитом, - окучивал шейхов и султанов побережья, не стесняясь в методах, или, как сам он писал, «бросаясь повсюду, как голодный волк». Его целью было собрать как можно больше «договоров об охране», а затем, поставив Баргаша перед фактом, «арендовать» все побережье, отведенное Рейху по соглашению с бриттами, хотя понятие «аренда» сын пастора трактовал очень широко. «Все эти переговоры о суммах компенсации за право таможенного сбора и прочей дребедени в Дар-эс-Саламе и Пангани, разумеется, всего лишь предлог, - писал Петерс камрадам. – Важно, что благодаря этому договору занзибарский султан в финансовом отношении окажется в полной зависимости от Германского Восточноафриканского общества… И это, конечно, не последний наш шаг. Он болен, а разжечь после его смерти страсти вокруг наследования престола совсем не так трудно, как думают в Берлине. Мы сможет это сделать,  что послужит хорошим поводом для пересмотра договора в еще лучшую сторону».

Так оно, в общем, и получилось, с той лишь поправкой, что Баргаш, ссылаясь на болезнь, оттягивал неизбежное, и в конце концов, в марте 1888, умер, так и не подписав приговор своей империи. Зато его наследник Халифа, следующий по «лествице» сын Саида, очень непопулярный в занзибарском политикуме человек, выслушав волю британского консула, послушно подмахнул всё: и пакет соглашений с Мабруком, и главное, «Договор о побережье», фактически передав Петерсу права на управление всей «немецкой» части побережья, включая взимание пошлин во всех гаванях. Формально, континентальные порты в документе определялись, разумеется, культурно, - «Bestimmte Regionen mit Sonderstatus», то есть, «Некоторые регионы с особым статусом», - и передавались на правах аренды, но это никого не обманывало.



В «гельголандском» формате

Окончательно черту под вопросом подвел Занзибарский (называемый еще и «Гельголандским», ибо речь шла, в частности, и об острове Гельголанд) договор, подписанный 1 июля 1890, очень подробно расписавший, кто чего в мире стоит. Однако, поскольку нам интересна Африка, обойдусь без лишних деталей. По данной теме все, в принципе, осталось, как было договорено в 1886-м, а в придачу Лондон обязалась добиться от султана отказав в пользу Германии от двух ключевых портов, - тех самых Дар-эс-Салама и Пангани, - еще находившихся под управлением Занзибара.

Взамен Берлин отдал сэрам маленький султанат Виту, нужный им для постройки железной дороги, и отказался от каких бы то ни было претензий на Занзибар, признав полное право англичан делать с островной частью султаната все, что им заблагорассудится. После чего англичане предложили султану (уже не Халифе, который скончался, а Али, самому младшему сыну Саида) «даровать подданным» привезенную из Лондона конституцию. А также и признать Занзибар протекторатом Британской империи, - и Его Высочество, настолько пробританское, что само любило именовать себя «истинным джентльменом», слова не говоря, сделал и то, и другое, вмиг превратившись из «восточного тирана» в «просвещенного монарха под эгидой Её Величества».

Это, правда, не спасло новоявленную конституционную монархию от очередных бедствий. В 1892-м, когда Италия (куда конь с копытом, туда и рак с клешней) потребовала отдать ей последние порты султаната на сомалийском побережье, султан, естественно, обратился к «протекторам» за поддержкой, но, как в свое время и Баргаш, безуспешно. В Сомали англичане на тот момент не были заинтересованы совершенно, зато с Римом, понемногу готовя впрок коалицию против Рейха, вели сложные интриги, а потому, выслушав послов верного вассала, защищать «защищаемого» не стали.

Напротив, разъяснив ему, зачем Италии эти порты нужнее, чем Занзибару, посоветовали не быть жадиной, а отдать добрым людям то, что они просят, пока еще просят по-хорошему и даже готовы умеренно заплатить. Что растерянный Али и сделал, после чего по семейной традиции, как и Баргаш, слег с инсультом и в начале 1893 умер. А на вакантное место, - поскольку сыновья Саида кончились, а внуки смотрели друг на друга волками, - директорат ИБВАК, справедливо опасаясь совершенно никому не нужных скандалов в благородном семействе, в обход местных претендентов выписал из Омана «нейтрального» принца Хамада ибн Тувайни. Тоже внука Саида, но по женской линии, в полной лояльности которого сомнений не было.

Впрочем, давайте пока что оставим сэров и пэров в покое, и вернемся к гансам и фрицам. Итогами прошедшего тура Большой Игры в Берлине были довольны, и больше пока что не хотели, здраво полагая, что не следует хватать, что попало, а надо бы для начала освоить «Petersland». Сам Петерс, однако, с таким подходом категорически не соглашался. По его мнению, пока горячо, железо следовало ковать на всех наковальнях, и он, бросив скучную рутину на камрадов, убыл в глубь континента, к Великим Озерам, откуда бомбардировал Берлин донесениями о «полной и уникальной возможности сделать немецким центр Африки».

Однако в элитах Рейха, где херра Петерса, кумира бюргеров, воспринимали, очень мягко говоря, не так, как в Лондоне  м-ра Родса, к  очередным планам «крестоносца Германии» относились весьма прохладно. Разумеется, последняя его одиссея сюжет интереснейший, и в свое время мы к ней обязательно вернемся, но итог был однозначен: Бисмарк и молодой кайзер Вильгельм II, обычно мало в чем находившие общий язык, на сей раз пришли к единому мнению: «Не следует лезть в драку с англичанами из-за этого шарлатана. Пусть он не строит прожекты, а обустраивает то, что уже присвоил». И Петерс, - вернее, его камрады по бизнесу, облеченные всеми возможными полномочиями, - как умели, так и обустраивали.



Партия регионов

Но именно как умели. Реального опыта такого рода деятельности у них не было, зато амбиции и жадность вчерашних плебеев, в считаные месяцы взлетевших в высоты, о  которых не смели и мечтать, зашкаливали, - а кроме того, в отличие от многоопытных англичан, немцы, отродясь колоний не имевшие, совершенно не разбирались в туземных реалиях. Для них все было проще простого: «Я выяснил, что негры понимают только силу и плетку. Это все, что нужно нам для управления этой территорией», - инструктировал партнеров Петерс, и партнеры старались.

Создав небольшую частную армию из всякого сброда, - в основном, египтян, но и местных уроженцев тоже, - они начали снимать с «дикарей» шкуры, - одну, две, три, семь и так далее, - не считаясь ни с кем и ни с чем. Конфисковывали в пользу компании плантации, вводили денежные налоги и трудовые повинность, взвинтили пошлины, полностью отстранили от власти и всех кормушек местную знать, - а между тем, обитатели побережья, как суахили (африкано-арабы), так и «ширази» (арабо-африканцы) кем-кем, а дикарями не были. Ладно бы еще простой люд, - ремесленники, крестьяне, домашние рабы, мелкие торговцы, - но…

В скотском статусе оказались и породистые аристократы с тысячелетней родословной и сотнями вассалов, и муллы с дипломами Аль-Азхар, и паханы уголовных «братств», и купцы, ворочавшие сотнями тысяч фунтов, и вожди «внутренних» племен, благополучие которых строилось на торговле с побережьем. Это был уникальный мир, основанный на разумных компромиссах, мир, складывавшийся веками, и переплетенный тысячами ниточек, экономических, социальных и личностных, потянув даже за одну из которых, можно было вызвать сонмы демонов, - а DOAG просто взяла и, гыгыкая, растоптала всё это, полностью разрушив баланс.

И последствия не умедлили: после нескольких месяцев жалоб, - жалобщиков, невзирая на статус, пороли, - 4 сентября того же 1888 года в богатом порту Пангани вспыхнул мятеж. Вернее, не мятеж, а (поскольку вспышку негодования низов держали под жестким контролем региональные элиты) мощное, очень хорошо подготовленное восстание, в считаные дни охватившее все побережье, и никто из «туземцев» не остался в стороне: практически сразу на помощь суахили и ширази пришли ополчения «внутренних» племен, и общая численность восставших, по самым скромным оценкам, вскоре зашкалила за 10 тысяч.

Горели фактории, блокпосты, миссии евангелистов, любивших публично осквернять мечети и жечь Кораны, дороги были перекрыты, а небольшие отряды аскари, «туземных» наемников компании, хотя и прекрасно вооруженные ничего не могли поделать, поскольку имели дело отнюдь не с бессмысленной стихией. И воины племен, и гулямы, - военные рабы, - шейхов умели воевать, у многих были старенькие, но все-таки ружья, а главное, у восставших был лидер, которому подчинялись все: Бушири бин Салим Аль-Харти. Сын оманского араба и знатной африканки, богатый купец, в юности лихой пират, а позже кондотьер оманского султана, отличившийся в войнах с ваххабитами, он, поссорившись с Баргашем, эмигрировал в Аравию, и теперь, по просьбе «лучших людей», вернулся.

Ситуацию, надо сказать, Бушири понимал прекрасно. «От султана Занзибара нам ждать нечего, - говорил он. – Халифа отдал нас немцам, потому что его заставили англичане. Из Омана тоже не пришлют воинов, англичане командуют и там. Никто нам не поможет. Мы можем помочь себе только сами, железным кулаком показав немцам, что воевать с нами убыточнее, чем уважать и делиться. Как все вы знаете, я, Бушири бин Салим, уже 18 лет не приезжал в родные края, потому что не ладил с Баргашем, но теперь, когда вы избрали меня своим вождем, я здесь, и я покажу европейцам, что у меня железный кулак…».

Продолжение следует.
Tags: африка, ликбез
Subscribe

  • ИСТОЧНИК ЗНАНИЯ

    Citing Racial Inequities, Boston Public Schools Suspend New Advanced Learning Classes, - и об этом, искренне благодаря уважаемого (-ую)…

  • СИМВОЛ И ЭТАЛОН

    Не растекаясь: по т. н. "кейсу Стерненко" лично у меня нет никаких сомнений... Если патриот бУ помимо обычного хулиганства, занимался…

  • 7809531904

    Почему такое странноватое название, объясню под финал, - а начну с начала, поскольку именно эта новость дала мне, наконец, возможность поговорить…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 7 comments