ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ЮЖНЫЙ КРЕСТ (14)



Продолжение.
Начало
здесь, здесь, здесьздесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.




Гонки по вертикали

Как ни относись к этому, но конец XIX века был уникальным временем. Галерея персонажей, рванувших из Англии в Африку делать себя, поражает воображение не меньше испанской галереи эпохи конкисты. Полный набор пассионариев всех цветов и всех размеров. На любой вкус. Фанатичные идеалисты типа д-ра Ливингстона и «псы войны» вроде Френсиса Данни. Отмороженные экстремалы, жизни не мыслившие без адреналина, как Стенли, просто искатели наживы, но со вселенским размахом, как Людериц, «крестоносцы расы», как Карл Петерс, о котором речь впереди, - но даже среди этих ярких персон Сесиль Джон Родс выделяется особо.

Абсолютно честно: несколько раз я пытался вкратце охарактеризовать этого человека, жизнь которого похожа на сказку, и руки опускались, потому что коротко не скажешь, а писать его биографию не входит в мои планы, тем паче, что лучше Аполлона Давидсона и Майкла Шоу, которым я следую в этой главе, все равно не выйдет. Поэтому предельно кратко. Паренек из плебейской английской семьи, в 17 лет прибывший в Южную Африку, чтобы хоть как-то усмирить тяжелую чахотку, он уже 10 лет спустя был «алмазным королем» и совладельцем знаменитой De Beers, а еще через 10 — становится премьером Капской Колонии и членом Тайного Совета Британской Империи.

Ну и, чтобы вовсе уж стало ясно, предоставлю слово ему. Очень выборочно. Но так, чтобы все всё поняли. В начале пути: «Я поднял глаза к небу и опустил их к земле. И сказал себе: то и
 другое должно стать британским. И еще мне открылось... что британцы — лучшая раса, достойная мирового господства». На взлете: «Мир почти весь поделён, а то, что от него осталось, сейчас делится, завоёвывается и колонизуется. Как жаль, что мы не можем добраться до звёзд, сияющих над нами в ночном небе! Я бы аннексировал планеты, если б смог; я часто думаю об этом. Мне грустно видеть их такими ясными и вместе с тем такими далёкими». Подводя итоги: «Я не мог сделать ничего неправильно: всё, что я хотел сделать, выходило верно. Моим делом было делать — как мне хотелось! Я чувствовал себя Богом — ни больше ни меньше». И завещание потомкам: «Империя, говорил и говорю, это вопрос желудка. Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами».

Вот с таким человеком попытались соревноваться буры, и нет ничего удивительного в том, что Пит Гроблер погиб. Шансов выжить у него фактически не было. Вот только, как выяснилось, погиб он зря: документ сразу после подписания уехал в Трансвааль с нарочным, так что Родсу оставалось только одно: срочно заключать аналогичный договор. Для чего был мобилизован единственному человеку, которому в Булавайо могли сколько-то поверить: пожилой миссионер Джон Моффет, выросший среди африканцев и даже сидевший на коленях у самого Мзиликази.

Расчет оправдался. Его согласились выслушать, и 11 февраля, выслушав аргументы гостя, - и что бурам верить нельзя и что в случае отказа Королева рассердится, - Лобенгула поставил крестик под бумагой, гласившей, что «мир и дружба будут вечны между Ее Британским Величеством, Ее подданными и народом амандебелов». В завершении, мелким почерком, значилось обязательство «не вступать в какие-либо переговоры ни с каким иностранным государством…», но полного смысла этой формулировки руководство ндебеле не осознавало. А между тем, «По международно-правовым понятиям тогдашней Европы, - подчеркивает Аполлон Давидсон, - Англия могла считать, что такой договор включит земли ндебелов в ее «сферу влияния».

Формально, этот договор, разумеется, не отменял «пакт Гроблера», но все, как всегда, решала крыша, а у Родса крыша была круче всех. Так что, с этого момента немцам становилось гораздо сложнее, а буры и португальцы вообще могли курить в сторонке. Правда, оставался еще Лондон, где теперь, когда полдела было сделано, многие не отказались бы прийти на готовенькое, - и тут пошла густейшая волна интриг, невероятно интересных, но совершенно не укладывающихся в формат ликбеза. Поэтому, отсылая всех интересующихся деталями к классическим трудам того же Аполлона Давидсона, ограничусь констатацией: временно отбив наезды, Родс поставил перед собой задачу в экспресс-режиме, - чтобы никто не обогнал, - добиться от Лобенгулы еще и концессии на разработку недр, то есть, того, в чем инкоси категорически отказывал всем.

На эти переговоры поехал уже Чарльз Радд, главный компаньон Родса, с письмо от губернатора Наталя, рекомендовавшего посланцев, как «в высшей степени уважаемых джентльменов», и 21 сентября делегация прибыла в Булавайо, где ее приняли очень вежливо, но не более того. Узнав причину явления высокого гостя, Лобенгула сперва вообще не хотел говорить, но его улещали и запугивали, угрожая «отрядом красных мундиров, стоящим на границе», а потому, в конце концов, старый инлуна Лоте, «премьер-министр» ндебеле, получил указание обсудить условия.



Петля и камень в зеленой траве

Однако  переговоры шли тяжело. Правда, свои предложения сам Радд оценивал, как «невероятно щедрые: 100 старых, но хороших карабинов, сто тысяч патронов, лодку с пушкой на Замбези и сто фунтов королю ежемесячно», но взамен от Лобенгулы хотели получить эксклюзивное право добывать полезные ископаемые в землях шона (о землях самих ндебеле речи пока не шло). На что «король», в сущности, права не имел, поскольку, во первых, далеко не все шона были его данниками, а во-вторых, помимо дани, они считались абсолютно самостоятельными, а их земля принадлежала только им. Но Радд имел указание работать на результат, и в Булавайо приехал представитель властей Капа, отряд которого, в самом деле, занял позиции на границе. При этом, что самое интересное, происходило все это в глухой тайне от парламента в Лондоне, которому заинтересованные Родсом сотрудники аппарата правительства откровенно лгали.

Впрочем, Лобенгуле лгали еще круче: официальный переводчик, некий пастор Хелм, сидел на подкормке у того же Родса. Ндебеле, однако, не обманывались. Они понимали, что происходит. И когда в октября, наконец, состоялась индаба (разрешения «парламента» не требовалось, но созвать его было обязательно), гостям, как они ни доказывали, что буры скоро придут и всех съедят, упирая на то, что только тысяча карабинов может спасти ндебеле, как бы ни клялись всем самым светлым, пришлось туго. Как только заходила речь о «концессиях», индуны возмущенно кричали «Нет!».

А потом, 30 октября 1888, Лобенгула, по словам Аполлона Давидсона, «вдруг, неожиданно для всех» уступил и поставил крестик на договоре, по которому ндебелы взамен ружей, патронов, лодки и денег предоставляли Родсу исключительное право на разработку недр. Почему? Вероятнее всего, сыграл свою роль переводчик, м-р Хелм. Ему ндебеле более или менее доверяли, он очень долго жил среди них, лечил детей, учил грамоте, пользовался определенным авторитетом. И он же, - как потом сам сообщал в центральный офис Лондонского миссионерского общества, - заверял «короля», что Радд «приведет с собой не больше десяти человек для работы, что они не будут копать поблизости от населенных пунктов, а также что они будут подчиняться законам его страны». Лукаво добавляя: «Я по его требованию указал ему строки, где это было записано, но, разумеется, в тексте соглашения ничего этого не было».

Зато было, что Лобенгула отдает Родсу «в полное и исключительное пользование все полезные ископаемые» и право «делать все, что им может показаться необходимым для добычи таковых». В общем, как верно отметил по этому поводу лондонский экономист Джон Гобсон, «поразительная история плутовства и преступления». Правда, м-р Гобсон представлял интересы конкурирующих компаний, и тем не менее, правда есть правда, кто бы и почему бы ее ни озвучивал. Правда, - повторюсь, - даже в таком раскладе права были даны именно на разработку недр, без всяких политических нюансов, но главным для Родса был сам документ, а содержание особого значения не имело, - и сразу же газеты Лондона сообщили, что «король матабелов добровольно уступил представителям Великобритании часть своих земель».

Вот тут-то, - поскольку конкурентов у Родса было много и их кейптаунские агенты ринулись к Лобенгуле получать пояснения, - разразился скандал. Слух о том, что «белые отбирают у нас нашу страну», взбесил всех, толпы народа шли в Булавайо, дело дошло до сквернословия в адрес инкоси, чего вообще-то быть не могло в принципе. И когда (случай невероятный) без клича «короля» собралась индаба, Лобенгуле пришлось срочно жертвовать «премьер-министром»: по обвинению в «плохих советах инкоси» старика, некогда пестовавшего юного Лобенгулу, казнили.

Сразу после казни на индабу вызвали всех европейцев, постоянно или временно живших в Булавайо, - немцев, португальцев, агентов компаний, конкурировавших с Родсом, - потребовав растолковать, в чем реальная суть договора и как его могут перевернуть англичане. Белые люди попросили дать им ознакомиться с текстом, и им предоставили такую возможность: текст (единственный экземпляр) Радд увез с собой, но, как выяснилось, хитрый Джон Джексон, на всякий случай, сделал копию. Так что, после обсуждения кто-то из белых дал «королю» чрезвычайно толковый совет: сообщить обо всем в прессу Кейптауна, где у жуликов «есть влиятельные враги».

Этот же мудрый человек, судя по всему, и продиктовал ставшее знаменитым письмо: «Как я слышал, в газетах сказано, что я даровал концессию на минералы по всей моей стране Чарлзу Даннеллу Радду, Рочфору Маджиру и Фрэнсису Роберту Томпсону. Поскольку это явно неверное толкование, все действия на основе концессии приостановлены, пока в моей стране не будет проведено расследование. Лобенгула. Королевский крааль. 18 января 1889 г.».



Визит к Минотавру

Послание тут же было опубликовано в капской прессе, и вся конструкция, бережно выстроенная Родсом, покачнулась: для завершения огромного проекта, который он задумал, нужно было одобрение Лондона, а там далеко не все были его друзьями, так что, «концессию Радда» вполне могли признать ничтожной, и это было бы крахом. Снова начались интриги, торги, подкупы. Родс метался по Лондону, подкупая влиятельных людей, вышел аж на Ротшильдов и сумел заручиться их поддержкой.

А тем временем, Лобенгула, - по предложению все тех же конкурентов Родса, взявших на себя все расходы, - сделал ход конем: отправил в Англию двух почтенных индун, - Умшета и Бабияна – поручив послам добраться до «великой белой королевы». И они таки добрались, даже до Букингема, и получили аудиенцию. Да и вообще, принимали с помпой, по-королевски. Но и по тщательно разработанному сценарию, подчиненному одной цели: показать, что Великобритания неизмеримо выше их страны, а потому, если ей что-то нужно, брыкаться бессмысленно. Им даже продемонстрировали в действии самое крупное в мире орудие, а в музее мадам Тюссо и вовсе убедили в том, что восковые фигуры африканцев – воины зулу, превращенные в изваяния за дерзкое противодействие Вдове.

Так что, возвращение послов не принесло «королю» ничего, кроме разочарований. Он, правда, писал Вдове еще и еще, но, судя по тону, верил в справедливость все меньше. Мало понимая в делах «белого мира», но будучи очень не глуп, он понемногу осознавал, что «подлые обманщики» работают не сами по себе, а от конкретной «крыши». Об этом, во всяком случае, свидетельствуют слова, цитируемые всеми без исключения биографами и его, и Родса: «Видели ли вы, как хамелеон ловит муху? Он подкрадывается к ней сзади и замирает, потом очень осторожно начинает продвигаться вперед. Наконец, подойдя туда, куда нужно, он выбрасывает язык — и мухи нет. Так и здесь. Англия — хамелеон, а я — муха».

Он все понимал, этот немолодой ндебеле. Он только не знал, как все произойдет. Зато Сесиль Родс знал очень хорошо. Его юристы уже подготовили пакет документов для учреждения Привилегированной компании, и оставалось только его протолкнуть. А это было очень серьезное оружие, в противостоянии с которым у ндебеле заведомо не было никаких шансов. Таких компаний, «развивающих отданные на их попечение страны собственными методами собственными средствами, по собственным планам и в значительной мере на свой собственный риск», в Англии было немного, - ибо риск был огромен, - но вес и значение их были очень серьезны.

Совсем не зря популярнейший в те годы журналист Альберт Уайт, творчество которого ценила сама Вдова, писал, разъясняя непонимающим самую суть: «Публике необходимо понять, что привилегированные компании, по крайней мере в Африке, абсолютно необходимы для укрепления того, что, выражаясь сдержанно, называют британскими интересами. Если уничтожить эти компании, то, как очевидно со всех точек зрения, соперничающие европейские державы займут их место, так как уж они-то, во всяком случае, не поколеблются водрузить свой национальный флаг на любой территории, которую можно выклянчить, захватить или украсть». Иными словами, новые конкистадоры и корсары, калька с орлов ХVI века, игравшие по принципу «все или ничего», как бы от себя, без вмешательства государства, но с государством за спиной.

Это был серьезный проект, но и противники у него были не простые. В высших слоях английских элит единого мнения не было. Кто-то не хотел отдавать огромные и богатые территории на откуп «группе авантюристов», предпочитая забрать их под Корону напрямую. Кто-то, особенно, в Натале, опасался «черных, вооруженных ружьями». Кто-то еще по каким-то причинам. А очень многие из «больших людей» просто открыто намекал, что готов лоббировать, но не даром. И Родс всем платил, всем обещал и всем давал задатки.

Так что, уже 30 апреля 1889 года на стол премьеру легло первое «предварительное» обращение от «компании, которая должна быть создана» с просьбой о «санкции и моральной поддержке правительства Ее Величества и признания на этой территории полученных законно прав и интересов». Компания обязывалась построить железные дороги и провести телеграф,  организовать «правильную колонизацию» и «предотвратить реализацию интересов всех других государств», а министр колоний в приложении указывал, что «такая компания сможет освободить правительство Ее Величества от дипломатических затруднений и тяжелых расходов». С этого момента начался финишный этап.

Продолжение следует.
Tags: африка, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments