ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ЮЖНЫЙ КРЕСТ (13)



Продолжение.
Начало
здесь, здесь, здесьздесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.

Итак, последний "южный" этап нашего уже очень не короткого пути. Или предпоследний, если решу рассказывать еще и о бурах, но пока что такого замысла нет. Как бы то ни было, речь пойдет о ндебеле (или матабеле, как их тоже называют), а основой для повествования являются, естественно, труды Аполлона Давидсона,  Мэтью Шеллера и Джеффа Монтгомери.




Добрый человек из Булавайо

Что такое «мфекане», надеюсь, помнят все. На всякий случай: это бег куда глаза глядят всех нгуни, не вписавшихся в «жизнь по Чаке», когда из десятков кланов в ручном режиме, через колено создавались зулу. Разбегались кто куда. Кто-то убежал так далеко, что Чака уже и не добрался, кто-то, как уже знакомые нам суто, а также свази, о которых говорить почти нечего, забившись в горы, с грехом пополам отбился, пересидел волну и зажил спокойно.

А вот с большим кланом ндебеле получилось иначе: они стали полноценными зулу, браво и храбро вели себя в походах, подавая пример всем прочим, а их инкоси, молодой Мзиликази, сын Матсобаны, и вовсе выскочил в любимцы «императора». Исключительно за талант и доблесть. Чака умел искать и ценить  толковых людей, а Мзиликази показал себя и шикарным управленцем, и полководцем экстра-класса: практически все считают его военачальником, мало в чем уступавшим самому сыну Сензангаконы, а д-р Ливингстон в мемуарах очень тепло и уважительно указывает, что инкоси ндлебеле произвел на него совершенно исключительное впечатление.

Так что, ндебеле ушли в никуда не от какой-то угрозы, а по причине, изрядно удивительной: согласно Риттеру, Мзиликази «претила жестокость Чаки, и он не хотел принимать участие в кровавых играх своего повелителя». А уж уйдя, в 1823-м и побежали, - ибо Чака такого не прощал, а устоять против взбешенного «императора», если уж он шел на принцип, не мог никто, - а уж побежав, как водится, сметали на своем пути все. И остановились только в нынешнем Трансваале, основав  собственное государство, названное Мтвакази со столицей в краале Мосига, где и решили пустить корни. Но не случилось. Начался Великий Трек, буром поперли буры, так что, ндебеле, и без того с трудом отбивавшиеся от импи Дингаана, выяснив в 1837-м, что такое плотный ружейный огонь и поредев на тысячу воинов, вновь снялись с места и погнали стада дальше на север, за Лимпопо, остановившись только в нынешнем Зимбабве.

Тут, правда, тоже не было пусто, но местные, - тсвана и шона, наследники Мономотапы, давно забывшие о древнем величии, - не устояли. Кто-то, в основном, тсвана, в свою очередь, убежал, кто-то, большинство шона, подчинился, и Мткавази, подобно Фениксу, восстала из пепла на новом месте, а стольным краалем  стал Булавайо, располагавшийся в дивно живописной  долине. Там Мзиликази, прозванный «Великим Львом» и «Отцом Народа», вершил суд, оттуда посылал импи в походы, там 9 сентября 1868 и скончался, оставив сыновьям прочное, вполне отстроенное государство, во многом похожее на державу зулу, но, скажем так, насколько возможно, гуманнее и даже демократичнее.

Если общество зулу при Чаке и Дингаане строилось по принципу «военного муравейника», то у ндебеле существовала частная собственность: чем больше власти, тем больше скота, и наоборот (сам «король» формально считался собственников всего мычащего, но реально обладал примерно полумиллионом голов). Власть инкоси, - очень большая, - тем не менее ограничивалась «индаба», Советом индун, имевшего не только совещательные функции, но и право вето, ни о каких «вынюхиваниях» или кольях речи не было (Мзиликази это запретил сразу же), казнить преступников позволялось только после гласного суда, трофеи, взятые воином в походе, не сдавались в полковые склады, но принадлежали тому, кто их взял, а жениться, в отличие от зулу, ндебеле имели право не в качестве награды, но когда пожелают.

И так далее. В том числе, и в плане отношений с покоренными: если Чака племена либо изгонял, либо «перетирал», растворяя в общей массе зулу, то Мзиликази всего лишь брал посильную дань, не запрещая «младшим детям» оставаться самими собой и жить, вне общих для все законов, еще и по старым традициям. То есть, примерно, как тутси и хуту: хозяева-ндебеле - воины и пастухи, покоренные шона – пастухи и земледельцы, а тсвана, отойдя на восток, сумели все же закрепиться на новом рубеже и остановить натиск пришельцев, с тех пор  понемногу с ними воюя.

Естественно, после смерти «Великого Льва» его сыновья от разных матерей повздорили. Война, - опять-таки, не настолько кровавая, какие бывали у зулу, - длилась два года, и победил, в конце концов, братец Лобенгула, в отличие от братца Мангване, взявшего за обычай стоять на холме и отдавать полкам указания, лично ходивший в атаки, что очень воодушевляло воинов. В 1870-м, в «священном» краале Мланландлеле победитель торжественно короновался, а спустя еще два года, в 1872-м, успешно отбил вторжение не желавшего смириться с неудачей Мангване. Тот был абсолютно уверен в победе, поскольку привел с собой буров, но выяснилось, что Лобенгула тоже имел джокера в набедренной повязке, и британские наемники из Наталя оказались круче «бородачей», - после чего дважды лузер куда-то делся и власть победителя уже никто не оспаривал.



Вся королевская рать

Так что Лобенгула, широкоплечий здоровяк с (пока не облысел) длиннющими, не характерно для африканца волнистыми волосами до плеч, - по впечатлению одного из встречавшихся с ним англичан, «выглядевший с ног до головы истинным королем», - с тех пор руководил в свое удовольствие. Причем, в отличие от покойного батюшки, уже не воспринимал белых, как диковинку: немало их жило в его землях и даже в стольном краале. Всякий народ, - в основном, португальцы, но и англичане, и даже пара немцев, - по большей части, из числа «белых негодяев», не поладивших с законом и нашедших приют у ндебеле, сумев показать, что может быть чем-то полезен.

Типажи, к слову сказать, встречались среди этих «ушельцев», - как правило, ремесленников, хотя был и непонятно откуда взявшийся итальянец-скрипач, - экземпляры уникальные: некий Хью Ньюмен, бывший матрос, прибрел в Булавайо еще при Мзиликази, был «необычайно богат», имел большие стада скота, два дома, обставленные по-европейски, двух белых жен, еще двух черных и множество детей, считавших себя, независимо от оттенка кожи, ндебеле. А был и Томас О’Коннор, журналист из Калифорнии, пытавшийся стать «новым Стенли», но чуть не погибший в пустыне, а потом навсегда оставшийся в Булавайо, потому что полюбил местную девушку. И еще был Джон Маккарти, в самом начале правления Лобенгулы считавшийся одним из его доверенных индун: в одной из пограничных схваток на границе Капской колонии его взяли в плен, судили «за измену расе» и расстреляли.

Но самым колоритным персонажем среди такого рода мигрантов следует, наверное, признать Джона Джекобса, королевского секретаря. Капский мулат, выброшенный матерью, воспитанник известного миссионера, преподобного Эсселена, забравшего его в Амстердам, где смышленый парнишка выучился на пастора, он, прежде чем взлететь в такие верха, спекулировал алмазами, играл в наперстки, дважды сидел в кутузке, и вообще, вел себя непохвально. Однако потом, каким-то ветром залетев в Булавайо, сумел обаять инкоси, доказав ему, что будет нужен ему больше, чем кто угодно. И был прав. Ибо мир менялся на глазах, и ндебеле, жившие в отдалении от побережья, в связи с чем еще не попавшие под каток, это чувствовали, хотя, конечно, не могли понять, почему.

Ларчик же, меж тем, открывался просто. К этому времени, - середине 80-х годов, - вовсю бушевала «алмазная лихорадка» и начиналась «золотая», так что в Южную Африку ринулись тысячи и десятки тысяч искателей удачи. А о богатстве недр в междуречье Замбези и Лимпопо, даром что никто ничего точно не знал (или как раз поэтому) ходили легенды, - к слову сказать, как позже выяснилось, не столь уж далекие от истины, - и если раньше белых привлекало, в основном, стратегическое расположение «ultima terra incognita Юга», то теперь их подгоняли слухи о «новом Эльдорадо». Не говоря уж о вполне достоверных данных насчет гигантских запасов слоновой кости, добраться до которых белым тоже очень хотелось, - на первых порах, хотя бы мирными методами, торгуя всякой всячиной, но не бусами (ндебеле были отнюдь не наивны).



Копи царя Соломона

Впрочем, геополитика тоже играла серьезную роль. Англия уже разрабатывала план  сомкнуть свои африканские владения по меридиану, «от Каира до Капа», но междуречьем Лимпопо и Замбези интересовался и Берлин: подданные Рейха, только-только обосновавшись на восточном и западном побережьях, уже стремились в спринт-режим застолбить коридор «от можа до можа», только по параллели. А Берлину подыгрывал Трансвааль: буры прекрасно понимали, что их зажимают со всех сторон, в связи с чем, вели активную переписку с Лобенгулой, разъясняя ему, что после тсвана (которых сэры уже слегка пригнули, посулив помощь),  на очереди он. И вот в общении с  захожим людом, представлявшим все заинтересованные стороны, Джон Джекобс оказался совершенно незаменим. Был он, разумеется, жуликоват, своего старался не упустить, но при этом, вспоминают видевшие его, интересы шефа соблюдал и был ему, насколько умел, искренне предан.

В свою очередь, и Лобенгула цену своему consiglieri знал, держал в ежовых рукавицах, но и ценил, поскольку тот, владея английским, голландским и десятком «туземных» наречий, а кроме того, азами бухгалтерии, юриспруденции и хороших манер, мог на равных вести переговоры с европейцами. Он же, кстати, объяснил инкоси, что такое алмазы, после чего Лобенгула повелел каждому ндебеле, нашедшему камешки, отдавать их в бюджет. А вот на залежи золота, обнаруженные на его землях в 1886-м, инкоси внимания не обратил. И зря. Слухи о «копях», - вернее, уже не слухи, - понеслись быстро, в Булавайо появились серьезные люди, посланные на разведку правительством Наталя, и...

И «король», не столько веря «бородачам», сколько видя, что реально происходит, вполне обоснованно тревожился. Он видел, что англичане, играя на его вражде с соседями, уже добились «союза»  с тсвана, признавшими протекторат Вдовы, он понимал, чем это может кончиться, и когда власти Наталя, предложили ему и  Кхаме, вождю тсвана, помочь демаркировать границы, не повелся на приманку. Наоборот, сознавая, что любой спор на меже чреват кровью, а выгодна эта кровь  только англичанам, он, забыв про давние распри, первым обратился к старым врагам с очень дружелюбным письмом: «Я слышал от белых людей, что Вы ставите вопрос о проведении пограничной черты. Теперь я это слышу опять, но со мной Вы это не обсуждали. Почему Вы не известили меня? Ваш сосед — я, а не белые. А Вы решаете, не советуясь со мной. Вы отдаете свою страну, и даже часть моих земель. Как мне понимать это? Я хотел бы слышать Ваш ответ как можно скорее».

Что интересно, Кхама, вождь тсвана, полностью поставивший на англичан, тем не менее, взвесив все, признал правоту Лобенгулы. А вскоре в Булавайо подчеркнуто тепло (о чем раньше никто и помыслить не мог) встретили Пита Гроблера, посла Трансвааля, в июле 1887 подписавшего с «королем» ндебеле договор «о равноправном мире и дружбе», а также «праве на разработку недр». Это, естественно, встревожило англичан, - тем паче, что за миссией буров явственно торчали немецкие уши, - и на обратном пути Гроблер погиб «при странных обстоятельствах». Просто где-то в земля тсвана какой-то негр выскочил из кустов, пырнул ассегаем и был таков. Бывает, решили все. Случайность. Африка все же. Хотя, если учесть, кто в Кейптауне интересовался землями ндебеле и шона, скорее, закономерность. Ибо человека, который интересовался, звали Сесиль Родс, а если м-р Родс делал ставку, карта брала банк при любом раскладе.

Продолжение следует.

Tags: африка, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments