ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

ЮЖНЫЙ КРЕСТ (6)



Продолжение.  Начало здесь, здесь, здесьздесь и здесь.




Оттепель

Как ни парадоксально, Мпанде, добродушный и не кровожадный, оказался хорошим королем. Хотя, если вдуматься, никакого парадокса и нет. Зулу просто устали от затянувшегося на два поколения накала, перегорели, им надоело быть кошмаром всего региона и они хотели покоя. Подсознательно, конечно, но тем не менее, - и тут Мпанде со своим характером соответствовал, как нельзя лучше. Тем паче, что был очень неглуп, видел края, умел сохранять баланс интересов в элитах и не слишком обдирать краали налогами. При этом, разумеется, холя и лелея армию, то есть, не посягая на священные духовные скрепы. За что достаточно скоро и полюбили.

Нашел младший сын Сензангаконы общий язык и с бурами, хотя заплатить за это пришлось щедро, - и дополнительным скотом, и еще ряд территорий вдобавок к тому, что было уступлено Дингааном, и разумеется, полной лояльностью. Ничего большего «бородачам» на тот момент и не надо было, поскольку у них и земли хватало, и появилась новая проблема, куда более неприятная, чем зулу, - англичане тоже зарились на южный Наталь с отличным портом в Дурбане. А что по праву меча все это принадлежало бурам, так библейские ценности Великобритания брала в расчет, только если они совпадали с ее интересами.

Впервые сообщение об этом, как предупреждение, прозвучало еще в 1838-м, накануне провозглашения республики, но «бородачи» не вняли, а зря: в 1842-м в Дурбане высадился британский десант, и после неудачной попытки Преториуса изгнать интервентов, бурам спустя год пришлось смириться с включением Наталя в состав Капской колонии. Гнать их, правда, не гнали, и фермы тоже отнимать никто не собирался, однако жить, подчиняясь «тиранам», буры не пожелали и, покинув насиженные места (колониальные власти землю чин-чином выкупили), вновь двинулись в Трек со своими стадами, фургонами и «вечными слугами», - но уже не в неизвестность, а к сородичам, осевшим в Трансваале. И на сей раз никаких неприятных сюрпризов по пути не случилось, поскольку всех, кто мог мешать, уже выгнали.

В такой ситуации, Мпанде избрал идеальную линию поведения. Он был мил с «бородачами», не слишком дорого продавая им нужные товары, но был и крайне почтителен с англичанами, выражая полную готовность помочь вразумить буров, если те обидят Королеву, а при первой просьбе и помогал, посылая отряды против всех, кто мешал сэрам, - в основном, против коса. Буры, поскольку насчет многого переговоры шли тайно, считали Мпанде «добрым черным парнем», британцы весьма ценили, не обижали и гарантировали, что никогда на его владения не посягнут.

Так что, первые лет десять каденции, - пока не подросли дети, - «веселый король» восстанавливал страну, поднимал экономику и укреплял социальный оптимизм, уверенно держа рейтинг на уровне 86% и не забывая и о простительных всякому человеку удовольствиях. На зависть бурам, которым времени на удовольствия не хватало: они пытались получить гарантии, что Вдова хоть как-то оставит их в покое. Хотя бы на тех землях, которые ее и ее правительство не интересуют, - то есть, за Ваалем, где возникли три крохотные республики, - Лейденбург, Заутпансберг и Утрехт, - и за Оранжевой рекой, где народ жил просто общинами, без отдельной государственности, чтобы, когда лишат, не очень тужить. Но поскольку без стабильности никак, постоянно теребили англичан на предмет дать гарантии и выделить какую угодно полянку, где не придется сталкиваться с «красными мундирами».

В Лондоне на все это смотрели, взвешивали, прикидывали, подсчитывали, и в конце концов, в январе 1852, - в обмен на формальный отказ буров от Наталя (юридический аспект их все же волновал, ибо выглядело некрасиво), - подписали Сандриверскую конвенцию о признании права «бородачей» на независимость за Ваалем. После чего, в 1853-м три крохотные «республики» объединились в Южно-Африканскую Республику Трансвааль, а еще год спустя «автономные общины» за Оранжевой рекой слились в Оранжевое свободное государство.

И вновь жизнь потекла своим чередом,   как завещал великий Кальвин. Побудка с рассветом, на покой с закатом, пашня, быки, ружье всегда под рукой, молитвенный дом, молитва на дому, Библия наизусть, фольксраад, где суровые старики равнее всех, молодежь, коей не следует думать о греховном, хмурые взгляды в сторону заезжих торговцев. И все такое прочее. Именем Господа и во славу Его. А в плане расширения lebensraum, с невысказанного, но все же, как казалось, дозволения Англии, - земли восточных соседей. Которых можно.



Личность без культа

На фоне судеб других народов региона, суто, - или басуто, если говорить про весь народ, - до этого момента могли считаться счастливчиками. Живя на отшибе от прочих нгуни, они раньше всех поняли, что мир изменился, бросили родные места, ушли в южные предгорья, забрались в горы, освоив восхитительные долины, называемые ныне «Африканской Швейцарией», и потому практически не пострадали в кровавом кошмаре «мфекане». Повезло и с золотом, которого не было, и с выходом к морю, которого не было тоже, и со скалами, куда ни зулу, ни буры гонять привыкший к раздолью скот желанием не горели. А если вдруг загорались, так на горных тропках небольшие, как правило, случайно забредшие коммандо несложно было и затормозить.

В общем, счастливчики. Нашли спокойный уголок и целое поколение жили спокойно, присматриваясь к происходящему и очень многое понимая. Уж во всяком случае, бессменный вождь их, Мошеш (или Мшешве), к описываемому времени почтительно именуемый Morena e Moholo (Великий вождь) или Morena oa Basotho (Король всех суто), понимал все более чем хорошо. Еще с юных лет, когда, догнав скотокрада, угнавшего отцовское стадо, в одиночку убедил его вернуть краденое и, больше того, сделал другом и соратником на всю жизнь (так, кстати, он поступал до конца жизни, прощая врагов и предоставляя защиту слабым). И потом, когда, будучи мелким вождем мелкого клана, сумел уговорить вождей, куда более авторитетных, бросить лучшие земли и уйти в предгорья, - благодаря чему страшные импи зулу не нанесли басуто никакого вреда.

Короче говоря, этот странный, еще не старый человек, без единой капли крови создавший из ничего государственность, учил соплеменников быть  людьми и мыслить политически. «В последние годы, - пишет Эжен Казалис, о котором поговорим отдельно, - непрерывный натиск белых, кажется, открыл туземцам глаза. Их внимание привлекает тот, кто отстаивает общие интересы. Идея объединения племен для отпора чужеземцам с каждым днем все больше внедряется в их сознание, приобретая четкие очертания. Один из вождей, отвечая мне на вопрос, как он понимает слова Короля, указал мне на окна комнаты, где мы сидели, и добавил: „разбейте одно окно, холод проникнет в дом, несмотря на то что другое окно останется целым».

Мудр, в общем, был чернокожий горец, силен, глядел, наблюдая на происходящее со своих скал, в корень, и очень не хотел беды для своего народа. А когда беда все же пришла, старался, пока это было хоть сколько-то возможно, решать вопросы без крови. «Мир — это дождь, - сохранились его слова, - от него растут тучные травы. Война – это ветер, рождающий засуху. Давайте не говорить о войне. Нет разногласий, которые нельзя обсудить и решить спокойно». Однако если уж очень припекало, Мшешве, помолчав, повышал голос, - и эти слова память суто тоже сберегла: «Хорошо. Пусть будет по-вашему. Но учтите, даже собака, когда ее бьют, показывает клыки, а собака может укусить очень больно». И в четвертом десятилетии ХIХ века показать клыки, - при всем нежелании, - все-таки пришлось. Слишком соблазнительны были пастбища предгорий близ «общин» Оранжевой реки, чтобы буры, прирожденные крестьяне, не обратили на них внимания.

И обратили. Летом 1830 небольшая группа «бородачей» во главе с Яном де Винаром попросила Мшешве позволить им поселиться на берегу ручья Матлакенг, и Король не отказал. Он вообще полагал, что контакты с белыми полезны, не раз говорил, что хотел бы получать от белых не только оружие и другие товары, но и мудрые советы, - и, к слову, спустя несколько лет сам пригласил к себе миссионеров. Но не британских, которые усиленно набивались, а из Парижа, - согласитесь, для африканца тонкость понимания нюансов геостратегии удивительная, - и когда в 1837-м три миссионера прибыли, все они стали верными друзьями басуто. Разработали алфавит, написал словари, открыли школы. А один из них, тот самый Эжен Касалис, - и вовсе сделался конфидентом Короля, главой его «канцелярии», министром иностранных дел, переводчиком и советником.

Впрочем, это было потом. А тогда, в 1830-м, кучка (не более десятка семей), приведенных де Винаром, просто просились пожить «под доброй рукой» суто, временно, пока не наберутся сил для дальнейшего Трека, обещая взамен научить многим полезным вещам. И получив разрешение, даже не обманули, обучив желающих множеству полезного, от слесарного дела до особой выделки сбруи (басуты были народ конный). Вот только «временно» затягивалось, постояльцев становилось все больше, поселки превращались в городки, и…



Король и его Королева

Лет через шесть-семь, как отмечает Касалис, «эти люди, почувствовав себя достаточно сильными, чтобы сбросить маску», уже не попросили, но потребовали уступить им территории муждуречья Оранжевой и Мохокаре. Поскольку-де, «уже привыкли к этим местам, а суто сами ушли, и значит, им эта земля не была нужна». Учитывая, что суто ушли по приказу Короля, чтобы белые могли беспрепятственно пересидеть трудное время, звучало, как минимум, нагло.

И (опять слово месье Касалису!) «выслушав эти претензии в присутствии собравшихся вождей, Король сделал следующее разъяснение: «Земля, которую они заняли, принадлежала мне, но я не возражал против того, чтобы их стада там паслись до тех пор, пока они не смогли бы двинуться дальше, и при том условии, что они жили бы в мире с моим народом и признавали мою власть. То, что они говорят сейчас, если они не одумаются, может лишить их права на гостеприимство».

Намек квартиранты поняли, а поскольку было их не так много, чтобы качать права, - «общинам» у реки хватало своих дел на еще не обустроенных землях, так что помощи ждать не приходилось, - в бутылку «бородачи» не полезли, сославшись на то, что их не так поняли. Христом-Богом даже поклялись, положив руку на Библию. Однако всем всё было ясно: сразу же после неудачного визита на «спорных» территориях начались стычки с коммандос «общин», как бы случайно оказавшимися на землях суто и как бы случайно угонявших стада, при необходимости убивая пастухов.

Дальше больше. Чередой пошли налеты на поселки малочисленных, считавшихся независимыми «равнинных» суто, бежавших от этой напасти в горы. Однако все попытки «бородачей» проникнуть в предгорья завершались плачевно: в конце концов, всегда поялялись всадники Мошеша, сжигали фермы, уводили скот и прогоняли незваных гостей, а если те решали отстреливаться, убивали, как сами они убивали прежних хозяев. Однако, сознавая степень опасности, главную ставку в этот момент Король делал не на оружие.

В 1843-м, когда «общины», собрав серьезные силы, затеяли большой поход против суто, он изумил англичан, прислав к ним послов с просьбой о защите, объясняя просьбу тем, что «наслышан о добром нраве и справедливости великой Королевы и хотел бы, если уж нельзя не подчиняться никому, подчиняться только ей, но не тем, кто её не уважает». Учитывая обстановку в тот момент, согласитесь, классическое туше. Буры еще не остыли от обиды за отжатый Наталь, парни Преториуса только-только штурмовали Дурбан, для властей колонии «бородачи» стали главным пунктом повестки дня, - и тут появляется такой союзник.

Неудивительно, что лорд Нэпир, губернатор Капа тотчас заключил с Королем договор, согласно которому суто признавали главенство (но не протекторат!) Вдовы, а его превосходительство, от имени Вдовы, признал «все земли, самовольно захваченные в последние годы в районе Оранжевой, частью владений народа суто», пообещав поддержку, причем, Мшешве сразу же уступил Великобритании все земли, занятые бурскими «общинами», и взял их обратно, но уже в аренду.

Такой же договор сэры подписали и с другом Мшешве, Адамом Коком, «капитаном» нама-гриква, «почти белых» потомков связей буров с темными женщинами. Оба получили от сэра Джеральда право собирать налоги с поселившихся на их (и арендованных ими) землях буров при условии передачи 50% собранного в бюджет Капа. «Общинам» явочным порядком сообщили, что теперь не раньше, за обиды, нанесенные  «друзьям и союзникам Королевы» придется отвечать, и словами дело не ограничилось: в 1848-м, когда буры взялись за старое, к Оранжевой двинулись «красные мундиры», и 29 августа «бородачи», проиграв стычку, пообещали, что  больше не будут.

Продолжение следует.
Tags: африка, ликбез
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments