?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Да простит меня уважаемый френд, ник-нейм которого я не запомнил, а искать затрудняюсь, обещанный ликбез на тему Сибири я изрядно задержал по причинам сколь личным, столь и веским. Вот, готово. Уклоняться я и не собирался, поскольку давешний разговор о судьбах индейцев США, потянув за собой неизбежный аргумент "А что, русские в Сибири себя лучше вели?", возможности отлынить попросту не оставил...


Право собственности

Насколько можно судить, в Западной Сибири, на удобных для кочевья берегах Иртыша и Тобола, не говоря уж о Барабинских степях тюрки, крохотные осколки Великого Переселения народов, появились очень давно. Где-то в XI веке созрело даже нечто, похожее на государство со столицей в городе Кызыл-Тура, Красная Крепость. История его смутна и почти легендарна; казанские историки, плотно поработав, предлагают составленные по отрывкам отрывков списки правителей, естественно, по их мнению, вассалов Великой Булгарии. Как бы то ни было, люди жили, облагали данью манси, хантов, прочие малые народцы, обеспечивали безопасность транзита на участке Хорезм-Волга, решали (почему другим можно, а нам нет?) местечковые, но важные для них вопросы наследования, слегка, но без лишнего напряга интересовались Исламом. И так примерно аж до монголов. Которые прибрали «страну Шибир» настолько легко, походя, что этот поход даже не описан в летописях. Известно лишь, что некий Тайбуга, князек мелкой (500 всадников) кипчакской ордёнки, кочевавшей под Бухарой, примкнув к Чингисхану, оказал какие-то услуги, а затем выпросил у Потрясателя Вселенной право завоевать себе юрт (удел) по рекам Ишиму, Иртышу и Туре. Взамен обязавшись верно и аккуратно платить «тюмень», дань с 10000 человек (минимальная ставка для «автономий» в составе Орды). Поход удался. Старую династию вырезали, учредили конфедерацию двух княжеств, Чингис-Тура и Искер, по количеству наследников Тайбуги. В принципе, в смена династии мало что изменила, разве что «примучивать» малые народы новые власти стали намного успешнее, да еще Ислам, раньше проникавший понемножку, с купеческими караванами и бродячими дервишами-энтузиастами, и бывший делом сугубо добровольным, стали насаждать силой. В конце XIV века грянула даже настоящая «священная война», стоившая жизни многим бухарским миссионерам. В итоге, язычники, как положено, проиграли, ислам утвердился, но не очень: влияние Бухары в городах стало неоспоримым, зато в лесах «идолополонники» рулили и полтора века спустя.

Обязательства перед Ордой наследники Тайбуги блюли четко, что, однако, не спасло их от головной боли. Сложности боссов, как водится, отразились на низах; когда в самом начале XV века, проиграв в очередной раз, в Западную Сибирь отступил амбициозный неудачник Тохтамыш, он, по сути, нуль без палочки, новсе же чингизид с парой тысяч нукеров, в этих малолюдных краях стал бесспорной величиной. А потому легко занял престол в Искере, оставив вассалам-Тайбугидам только Чинги Туру. Чуть позже, добив Тохтамыша, знаменитый эмир Едигей устроил здесь своего рода «теплицу», где держал ручных потомков Чингисхана, доставая по мере надобности. После гибели Едигея его сын Мансур сажает на престол Сибири и основанной покойным папенькой Ногайской Орды, очередного «законного» хана Хаджи Мухаммада, перебравшегося из Искера в древнюю Кызыл Туру. Акцией этой он явно показал, что намерен покончить с разделом юрта, за что, скорее всего, и погиб от рук узбекского хана Абулхаира, тоже потомка Чингисхана по линии Шейбани, вовсе не заинтересованного в том, чтобы в Сибири появился сильный претендент. На какое-то время чинги-турские Тайбугиды, Махмутек и Ахмад, возвращают себе прадедовский юрт, уйдя под крышу Узбекской Орды. Когда там начались проблемы, ногайцы берут реванш: Ибрагим ака Ибак - внук убиенного Хаджи Мухаммада, в 1480-м не просто возвращается, но и уничтожает княжество Тайбугидов, сделав их столицу, Чинги Тура, центром всего юрта. Однако сыновей казненного князя все же пощадил, дав им в кормление маленькие уделы на периферии. Судя по всему, он был человеком достаточно гуманным – по меркам степных войн род врага считалось разумным искоренять, но, с другой стороны, речь все-таки шла не о чингизидах, права на ханский титул помилованные не имели, так что, как скорее всего рассуждал хан, и не опасны. Насколько он ошибался, выяснилось очень не скоро.

Собственность по факту

Ибак был человек серьезный, на две головы выше прочих. Покончив с внутренними проблемами, он занялся большой политикой, 6 января 1481 года разгромив и убив Ахмада, последнего хана Золотой (тогда уже просто Большой) Орды, незадолго до того безуспешно ходившего на Русь, а «весь ордабазар поведе с собою». После чего сообщил в Москву, что отныне «ставка Бату хана пребывает в Тюмени». Учитывая, что под бунчуком Ибака на тот момент собрались Сибирь, Ногайская Орда и остатки Большой Орды, это соответствовало истине. Была, правда, еще и Казань, в то время уже протекторат Москвы, но Ибак не скрывал, что намерен решить и этот вопрос, активно зазывая и привечая казанскую оппозицию. В сущности, Орда Ибака стала региональной сверхдержавой, и, видимо, как раз это его и погубило. Ногайским бекам хан с тяжелой рукой не нравился; они то смещали его, то звали обратно, но и позвав, всячески ставили палки в колеса. Еще больше опасались активного сибиряка казанские мурзы, не жалевшие средств на поиски решения. Так что, убийство Ибака в 1495-м людьми князя Мухаммада, отпрыска неосмотрительно недорезанных Тайбугидов, следует рассматривать как грустную закономерность. В родовом гнезде убийца, правда, не стал, немедленно перебравшись в Искер, Чинги Тура же с округой осталась за семьей покойного хана, спасенной от полного изгнания казанскими эмигрантами, но главное – подоспевшими ногайцами, надеявшимися с их помощью давить и на Сибирь и на Казань. Что и имело место аж до 1530 года, когда Тайбугиды, набравшись сил, не упразднили княжество.

Как бы то ни было, переворот Мухаммада следует считать моментом рождения Сибирского ханства, как самостоятельного государства, ни на что, кроме своих традиционных владений не претендующего и ни с какими Ордами себя не соотносящего. Учитывая, разумеется, что с точки зрения тогдашнего международного права государство это было хотя и состоявшимся, но не вполне легитимным – сами Тайбугиды именовали себя ханами, но в глазах зарубежной общественности таковыми, естественно, не были, именуясь в дипломатической переписке только беками. Их это, впрочем, не слишком волновало. Жизнь понемногу налаживалась, при Ядгар-Гази (Едигере) и его брате Бек-Булате, внуках Мухаммада, нашли общий язык (караванная торговля – святое дело) даже с ногайцами, а в 1555-м Едигер отправил Ивану Грозному поздравление с победой над Казанью и предложил себя Москве в вассалы и данники. Не из врожденной, ясен пень, подельчивости, а имея в виду гарантии против засевших у ногайцев и в Бухаре Шейбанидов. Грозный, естественно, предложение принял, положив Сибирскому «княжеству» тысячу соболей и тысячу белок ясака на год, по ходу дела заодно и выяснив, что податных душ под рукой нового вассала числится 30 700 (хотя, скорее всего, раза в полтора больше, поскольку многие наверняка от переписи уклонились). Дело, однако, было не в соболях. По чести сказать, Кремль мог бы и сам приплатить, поскольку политически важность «демарша Едигера» была неоценима: впервые именно Москве, юридически, как ни крути, одному из осколков Орды, добровольно (!), без завоевания, присягнул на верность другой, формально ничем не отличающийся осколок. По факту, это было доказательством того, что московский Царь – настоящий, и, стало быть, имеет не только право облагать данью всех «менее равных», но даже обязан покончить с сепаратизмом, восстановив «большой улус». А что первыми новые реалии признали какие-то второстепенные Тайбугиды, так это, в сущности, неважно. Лиха беда начало, главное, что процесс пошел.

Возвращение государя

На беду сибиряков, именно в это время Москве было не совсем до них. Назревала война за раздел ливонского наследства, и все внимание Кремля было приковано к западному направлении. А между тем, на арену вновь вышли Шейбаниды. После долгих и тяжелых войн далеко на юге вновь усилились узбеки, успевшие из кочевых стать вполне оседлыми. Абдулла, хан Бухары, один из последних великих потомков Чингиса, принял решение вернуть под власть своего дома все, что было утрачено за годы смут. Из нафталина был извлечен престарелый, слепой и глухой сибирский наследник Муртаза бен Ибак, благословивший на поход сына, очень шустрого и хваткого Кучума. Абдулла, приняв присягу на верность, дал протеже несколько сотен конницы, после чего протеже резво захватило Кызыл Туру, а затем, правда, после довольно нудной войнушки, добралось и до Искера, списав при взятии крепости в расход и Егигера, и Бек-Булата, и всех попавшихся под руку потомков Тайбуги. С этого момента Сибирь, наконец, стала настоящим ханством во главе потомком Чингисхана, причем абсолютно независимым, поскольку Ногайская Орда к тому времени отказалась от «собственных» ханов, номинально уйдя «под Крым», а бухарец Абдулла, хотя как бы и суверен, был слишком далеко, чтобы вмешиваться, да и не собирался – для него родня на троне была делом принципа. Ну и, конечно, меха…

Совсем иное дело – Москва. Тайбугиды для нее были мелочью, нижней строкой в списке политических приоритетов. Зато теперь, когда в Сибири пришел к власти настоящий чингизид, допустить прекращение дани было невозможно. Кремль на это намекнул крайне жестко, и Кучум, желая выиграть время для укрепления на престоле, все подтвердил и все выплатил, так что Москва ни о чем худом не думала аж до 1569 года, когда, добив последних защитников дома Тайбуги, Кучум не приостановил выплату дани. Кремль зарычал. Хан уступил. Но в 1571-м, после погрома Москвы крымцами, отказался от выплат официально. Более того, в 1573-м отправил племянника, Махметкула, в "строгановскую" Пермь , восстанавливать старые порядки. Хотя, согласно строгому приказу хана, русских татары не трогали, убивая и грабя только коми, для Москвы эта сибирская акция была крайне неприятна: именно туземцы платили Строгановым пушной ясак, львиная доля которого шла в истощенную войной царскую казну. К тому же Кучум, следуя примеру деда, Ибака, широко открыл двери всем беглым казанцам, еще не прекративших сопротивление и был признан ими в качестве кандидата в «освободители» Казани. Более того, наладил отношения с ногайцами, а через них и с Крымом, замирился с казахами, ранее «промосковским», но к тому времени уже также, как он сам, ставшими вассалами Абдуллы, и, наконец, выписал из Бухары «сеидов» (потомков Пророка), начавших обрабатывать население на предмет подготовки к джихаду против неверных. Короче говоря, Кучум становился серьезной проблемой. Для Москвы. Но, в первую очередь, для уже помянутых Строгановых.

Специалист

Для понимания логики событий, необходимо иметь в виду, что русские в Сибири чужими не были. Право собирать дань с северных народов они (тогда еще новгородцы) оспаривали у татар еще со времен «старых ханов». При Иване III, вновь заинтересовавшемся сибирской «мягкой рухлядью», московские дружина пару раз совершили глубокие рейды в земли хантов и манси, облагая их ясаком по «древним урядам», однако татар не трогали даже в 1483-м и в 1499-м, когда торжественно промаршировали почти под стенами Чинги Туры. Татары, естественно, нервничали, но неприятные эпизоды быстро забывались, а дань с туземцев они собирали, как только русские уходили восвояси. А вот когда пришли Строгановы, шутки кончились. Владения их, в сущности, были частным государством, типа более раннего «Тульского княжества Ахметова» или более поздней Вишневеччины. Люди приходили туда сами, охотно, ибо, в тамошних «слободах» можно было свободно работать и хорошо зарабатывать, а порядки были достаточно мягки. До времени Москва не возражала, так что «Строгановщина» обернулась «княжеством без князя», щедро оплачивающим невмешательство Кремля в свои дела и вдобавок исполняющим роль «буфера» на северо-восточных окраинах. В связи с чем и не могло рано или поздно не столкнуться с Сибирским ханством. А поскольку стражи для серьезной войны было мало, собирать ополчение не представлялось возможным (люди шли в слободы не воевать, и были вправе рассчитывать на хозяйскую защиту), пришлось задуматься о собственной армии. Собрать которую, в принципе, не было особой проблемой, дело стояло только за дозволением Москвы, шутить с которой на эту тему было бы рискованно, - и 30 мая 1574 года, после долгих и недешевых хлопот Строгановы получили свое. Иван IV – точно так же, как в свое время Чингисхан Тайбуге – дал им Жалованную грамоту на право завоевать для Москвы земли Сибирского ханства и править завоеванным на правах московских вассалов.

Вот тогда-то и явился Ермак. Ака Токмак. Профессионал. Человек с пестрой биографией и вполне определенной репутацией. Возможно, обрусевший ордынец, вроде бы из-под Ярославля. Опять-таки «вроде» начал карьеру, разбойничая под Муромом, отсидел пару лет в тюрьме, слегка одумался – в том смысле, что перестал беспредельничать на Руси, изменив вектор профессиональных интересов в сторону Волги. Собрав весьма крупную и боеспособную brigada, в 1580-м тысячами угонял коней у ногайцев, затем, набравшись опыта, нанялся на Ливонскую войну. Всерьез повоевать не успел. Однако, видимо, зарекомендовав,  получил лестный и выгодный госзаказ.  Москва была очень обеспокоена участившимися набег, ами ногайцев (те пытались, в частности, вернуть угнанных коней, но грабили, понятно, не тех, кто украл), однако сил гоняться по степям за наглецами  не имела, а потому дала полную свободу (что-то вроде европейской «каперской грамоты») атаманам вольных brigadas, а те,  хорошо зная повадки и слабые стороны ордынцев, лихо взялись за дело,  в конце июля 1581 года даже разграбив ногайскую столицу Сарайчик. А затем случилось неожиданное. Где-то на Волге, у Соснового острова, к Ермаку, человеку серьезно авторитетному, «прибежали» гонцы от другой гоп-компании, считавшейся опасным конкурентом. У пацанов была серьезная проблема: они сдуру учинили беспредел, поголовно порубив посольский караван, идущий в Москву из Бухары, и тут уже дело, не глядя на все царевы «милостыни», пахло плахами и петлями.

Вариантов у Ермака было два: умыв руки, увести своих людей подальше от обреченных коллег или взять идиотов под себя, с одной стороны, войдя в тяжелые контры с Москвой, с другой – вдвое увеличив свои силы за счет опытных и по необходимости верных отморозков. Первый вариант был, конечно, разумнее, однако Ермак – как, видимо, поступили бы на его месте и синьор Писарро, и мистер Дрейк – выбрал второй. И уже в статусе «государева вора» увел объединенный стан сперва на Яик, оттуда опять на Волгу, а затем – по воде – на Урал, где братки по ходу дела столкнулись с недружелюбными вассалами Кучума, и без труда перебили их. Слухи о побоище растеклись по краю очень быстро, и вскоре на остров Сылва, где зимовала brigada, явились агенты Строгановых, которых начали всерьез тревожить князьки вогулов и остяков, подстрекаемые Кучумом не только на грабеж, но и на убийства – с целью спровоцировать бегство русских поселенцев из «Строгановщины». Договорились быстро.

Большая стрелка

Имея базу и неограниченное финансирование, не имеешь проблем. Всю зиму Ермак тренировал пацанов, щемя близлежащих вогулов, участвовавших в налетах, но теперь уже рвавших на себе волосы на предмет «Зачем?», и где-то к середине весны 1588 года формальная часть работы была выполнена: вогулы, а вслед за ними и остяки запросили пощады. Оставалось замирить только Пелым, самое сильное из «криминальных» княжеств, и тут фарт сам пошел казакам в руки: напуганный вусмерть князек Аблегирим запросил помощи у Кучума и хан не счел возможным бросить в беде самого верного своего вассала. В пределы «Строгановщины» ворвались отряды ханского  наследника Али, начавшие грабеж Соли Камской. По логике вещей, Ермак обязан был разделить собранные для похода на Пелым силы и бросить их на борьбу с вторжением, однако получилось иначе. 1 сентября, в тот самый день, когда отряды Али и Аблегирима осадили Чердынь, Ермак, оставив город без подмоги (он, впрочем, устоял), двинул войско вглубь Кучумовых владений. Кстати сказать, войско по тем временам и тем местам более чем солидное – 840 бойцов, в том числе, кроме казаков, откуда-то взявшиеся (возможно, нанятые Строгановыми) литовцы и немцы, включая военных инженеров, а также «свои» татары, охотно воевавшие под русскими знаменами с кем угодно, не глядя на веру. Перевалив через Урал, brigada пошла вниз по Туре, разгромилf мурзу Епанчу, одного из самых сильных сибирских князей, вышло к Чинги Туре и, взяв город штурмом, сделалf его своей базой. К Кучум у отправилось посольство:   время качать права прошло и лучше решить дело добром, не то хуже будет. Ответа на что, естественно, не последовало. Кучум был не тот мальчик.

Всю зиму хан готовился к войне, собирая войска и укрепляя Искер, а в середине весны 1583 года состоялась основная кампания. Сперва, в мае, сибирские войска потерпели поражение в многодневной битве на Тоболе. Затем, после долгого перерыва, 23 октября, на берегу Иртыша, на Чувашском мысу, казаки ценой страшных потерь (107 бойцов только убитыми) разгромили огромную армию, ведомую самим Кучумом, заняв после этого брошенный ханом Искер, где нашли гигантские склады отборной «мягкой рухляди», оправдав тем самым все затраты на подготовку к походу. Больше того. Остяки и вогулы, давно уже недовольные налоговой политикой Кучума (меха для хана, меха для Бухары, меха для ногайцев, меха для казахов) и нравами его князей (меха, меха, меха!), пошли к Ермаку толпой, охотно принося шерть – клятву верности. Благо ставки ясака Москва назначала более чем умеренные, а присягнувших туземцев (в отличие от «немирных») казаки не обижали под страхом смерти. В сущности, на этом война с Сибирским ханством была завершена. Продолжалась война с Шейбанидами, не собиравшимися отказываться от своих прав. Война нудная, но не слишком трудная: даже лучшие татарские полководцы, вроде кучумова племянника Махметкула (позже, уже в плену, ставшего известным московским воеводой), сталкиваясь с людьми Ермака, из раза в раз терпели поражения. Редкие и весьма небольшие удачи случались лишь благодаря хитростям вроде ложных присяг и ударов в спину. 22 декабря 1583 года в Москву пошло сообщение о покорении Сибири и сокрушении ханства. В Кремле весть встретили с не меньшим восторгом, чем некогда весть о взятии Казани. Награды и милости, не говоря уж об амнистиях, пролились дождем, по царскому приказу в Сибирь двинулось солидное (500 стрельцов с «огненным боем») подкрепление во главе с князем Болховским. Однако при всем внешнем блеске, успех был с червоточиной. То, чего не могли сделать татары, сделал голод. За полтора года войны хозяйство страны было полностью разрушено, запасы исчерпаны, сеять казаки не умели, да и не могли, а реквизировать запасы у присягнувших туземцев строго запрещала Москва, тем паче, что такие реквизиции могли повлечь за собой всеобщий бунт или, по крайней мере, уход «мирных» в леса. Скудные припасы, привезенные в обозе Болховского, ситуацию не облегчили, а едоков прибавилось. В сущности, стабильность в brigada держалась только на абсолютном авторитете атамана и вере братвы в то, что Папа чего-то придумает. Возможно, и придумал бы. Но в ночь на 6 августа 1584 года, попав в засаду на берегу Иртыша, Ермак погиб, и его гибель деморализовала казаков настолько, что казаки вместе со стрельцами Болховского просто бежали из Сибири, оставив завоеванное на произвол судьбы. В пустой Искер вновь вошли татары.

Охота на лохов

Воспользоваться шансом Кучум не сумел. Он, похоже, был тяжело болен, а его сын Али не удержал ситуацию и увяз в борьбе с Сейдяком, племянником убитого некогда Едигера, как снег на голову свалившимся из Бухары с дружиной очередных искателей приключений. Основной задачей, решить которую пытались оба, было вновь «примучить» ясачные народы, отучив их от такой глупости, как «русские» расценки. Ясачные не соглашались. В стране начался бардак, в котором участвовали все, кроме русских, никуда не спешивших. Лишь в конце 1585 года воевода Мансуров, выйдя к Оби, построил там городок, перезимовал и вернулся в Россию, сообщив царю и Думе, что ничего особо страшного нет. После чего 300 стрельцов под началом Василия Сукина, Ивана Мясного и Данилы Чулкова без боев прошли по территории ханства, 29 июня заняли покинутую татарами Чинги Туру и в тот же день рядом с ней заложили Тюмень - первый полноценный русский город в Сибири. Полгода спустя, весной 1587 года, под боком у второй столицы, Искера, был основан Тобольск; в 1588-м был интернирован и вместе со свитой отправлен в Москву Сейдяк, после чего его войско разбежалось, а Искер с тех пор опустел навсегда. Драться продолжал только Кучум. Это была уже, по сути, партизанщина, отчаянная и злобная. Поймать хана не удавалось, от любых, самых почетных условий сдачи он отказывался. Лишь после разгрома 20 августа 1598 года, впервые не угадавший засады Кучум, потеряв почти всю дружины, свиту и семью, отрекся (формально «по состоянию здоровья») от титула в пользу  Али, посоветовав ему искать помощи в Бухаре, а сам с крошечным отрядом загулял по лесам, пытаясь осесть хоть где-то. Безуспешно. Упрямого старика, при малейшей возможности гадившего русским, выгоняли и бывшие подданные, и ранее дружественные ногайцы, не говоря уж о старых недругах-казахах. Хорошо зная, насколько тяжелой может быть рука Годунова, связываться с Москвой степняки не хотели, - и, в конце концов, в начале 1601 года потомок Чингиса был убит старым ногайским побратимом, зарезавшим его с пояснением: «Если русские узнают, что ты с нами зимуешь, они и тебе, и нам лихо сотворят, а так всем хорошо будет».

Дальнейшее грустно и смешно. Сыновья Кучума бегали по лесам, аж до Уфы, пытаясь уговорить хоть кого-то «подняться» хоть за ханство, хоть за веру. Татары их не желали слушать, а вогулы с остяками просто вязали и сдавали. Один за другим – Али, Канай, Ишим – они попадали в плен, где с удивлением обнаруживали, что принимают их с уважением и почетом, надеяя землями, чинами и титулами. Войну пытались продолжать их молодые, жадные до власти дети, Кучумовы внуки. Добиться чего-то серьезного они, конечно, не могли, города, даже маленькие им были не по зубам, но пакостили «царевичи» изрядно. Из года в год повторялось одно и то же: летом – набеги, весной, когда кочевники были ослаблены зимовкой, - зачистки, сперва силами сотни-двух стрельцов, затем двумя-тремя десятками. Хватало с лихвой. Русские крестьяне очень быстро научились обращать на налеты внимания не больше, чем израильтяне на хамсин, при необходимости справляясь и своими силами. Последний «царевич», еще устроивший какую-то докуку, Давлет Гирей, осаждавший в 1648-м Тюмень, а в 1662-м приглашенный «на ханство» мятежными башкирами, был, судя по всему, просто фанатиком джихада. В целом борьба выдохлась. Ни для кого из чингизидов не было секретом, что Москва ребенка не обидит. Выбор был прост. Можно было бегать по болотам, получая плюхи со всех стороны, в первую очередь даже не от русских, а от своих же ногайцев или от невесть откуда взявшихся калмыков. А можно было жить в имении под Москвой, наслаждаясь почетом и роскошью, при особом везении даже сидя на пусть декоративном, но все же престоле – как один из сыновей Али, назначенные ханом Касимова. Так что один за другим сибирские «царевичи» делали правильный выбор, в итоге пополняя ряды русской элиты, а те, кто решил креститься, даже высшие ее эшелоны.

Comments

( 63 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
archy13
Jun. 5th, 2010 11:59 pm (UTC)
Отлично написано. Прочел с огромным интересом.
smalgin
Jun. 6th, 2010 12:18 am (UTC)
Лев, огромное вам спасибо за ваши ликбезы. Премного обязан.
furyz
Jun. 6th, 2010 12:59 am (UTC)
эх, так бы и сейчас с Кавказом разобраться, как тогда с Сибирью =\
fler_du_male
Jun. 6th, 2010 08:35 am (UTC)
А что, не так разбираются? Хан Абу-Кадыр куплен на корню.
(no subject) - putnik1 - Jun. 6th, 2010 09:05 am (UTC) - Expand
(no subject) - furyz - Jun. 6th, 2010 11:42 am (UTC) - Expand
(no subject) - fler_du_male - Jun. 6th, 2010 12:44 pm (UTC) - Expand
massaraksh7
Jun. 6th, 2010 01:07 am (UTC)
Спасибо!
ЗдОрово.
mladokoshkin
Jun. 6th, 2010 03:53 am (UTC)
Re: офф-топ
... сообщает ливанская газета "Аль-Мустакбаль".
Это сообщение всё же не из Анкары.
Re: офф-топ - varjag_2007 - Jun. 6th, 2010 01:56 pm (UTC) - Expand
alex_orthodox
Jun. 6th, 2010 04:08 am (UTC)
познавательно.
спасибо!
shefsus
Jun. 6th, 2010 04:39 am (UTC)
Отличное изложение )))
shandar_alan
Jun. 6th, 2010 06:21 am (UTC)
Спасибо, очень здорово. А если сравнить Ермака с Ермаком из сказов Бажова - вдвойне интереснее! :-)
fler_du_male
Jun. 6th, 2010 08:39 am (UTC)
Да, тоже вспомнил; и даже если не обращать внимания на то, что по бажовской (=уральской) версии Ермак был русским-Василием, то отчество Тимофеевич упоминается повсеместно. Ордынец с таким отчеством?
Надеюсь на разъяснение автора.

Описание brigadas напомнило:
это :)
(no subject) - putnik1 - Jun. 6th, 2010 09:06 am (UTC) - Expand
Основания ? - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:06 am (UTC) - Expand
(no subject) - shandar_alan - Jun. 6th, 2010 01:22 pm (UTC) - Expand
govorilkin
Jun. 6th, 2010 07:24 am (UTC)
я гляжу, Ермак и Строгановы - это смесь Кортеса и Ост-Индийской компании.
Хорошо получилось.
Все в ход пошло, даже врагов друзьями сделали. По крайней мере тех, кто выжили;)
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 07:25 am (UTC)
Походы конца XV века были крупными мероприятиями
"При Иване III, вновь заинтересовавшемся сибирской «мягкой рухлядью», московские дружина пару раз совершили глубокие рейды в земли хантов и манси, облагая их ясаком по «древним урядам»"

Поход 1483 г. --"на князя вогульского на Асыку" с воеводами Иваном Ивановичем Салтыком и князем Фёдором Семёновичем Курбским Чёрным, с ополчением вологжан, устюжан, вычегжан, вымичей, сысоличей и великопермцев.Бой состоялся на устьи Пелыми при впадении в Тавду.После боя рать пошла вниз "по Тавде реце мимо Тюмень в Сибирь " и "добра и полону взяли много".От Сибири пошли "по Иртышу реце вниз...да на Обь, реку великую,в Югорскую землю..князей югорских побивали и в полон повели", в том числе -"большого" Кодского князьца Молдана..Ходили с мая по октябрь .Сын Асыки Юмшан попросил разрешения приехать к великому князю, просьбу поддержал("печаловался") епископ Филофей Пермский. Приехали и другие послы "c поминки с великими ...от всее земли Кадские и Югорские" ," далися за великого князя во всей воли"и клялись, "с золота воду пили".
Но клятвы, очевидно, со временем блюсти перестали.Последовал поход 1499-1500 "на Югру на Гогуличи" -тоже крупное мероприятие,общая численность рати-4 тыс., ополчение северных земель, во главе с великокняжескими воеводами и детьми боярскими.

"..послал князь великий воевод своих, князя Семёна Фёдоровича Курбского,да князя Петра Фёдоровича Ушатого, да Василья Бражника с силою с Устюжаны, и з Двиняны, и с Вычегжане,и с Вятчане на Югорскую землю и на Гогуличи.
Они же, шедше, городы поимаша, и землю повоеваша,и князей,поимав,приведоша на Москву,а иных князей и земских людей к роте приведоша по их вере за великого князя, и иных князей и многих людей Югричь и Гогуличь тамо побиша.И придоша на Москву к великому князю вси здорови лета 7008-го, Марта"
"В лето 7007.Князь великий..послал рать во Югру лыжную Устюжан , да Вычегжан, Вымечь, Сысолян, Двинян, Пинежан.А воеводы были князь Семён Фёдорович Курбский, да князь Пётр Ушатый, да Василий Бражник Иванов сын Гаврилова.Они же, ходивше на лыжах пеши зиму всю, да Югорскую землю всю вывоевали и в полон вели"
Вололгодско-Пермская летопись называает завоёванные земли новгородскими.
Семён Фёдорович Курбский- сын Фёдора Семёновича, водившего рать в 1483.
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 10:01 am (UTC)
Очень хороший обзор, с картами, составил
fler_du_male
Jun. 6th, 2010 08:40 am (UTC)
Спасибо, очень интересный текст.
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 08:49 am (UTC)
Ермак
По мнению Скрынникова, Ермак-сокращение православного имени Ермолай,
"токмак"-пест или колотушка-баба для трамбовки земли; токмачить-толочь.
Ермак был атаманом волжских казаков, ваоевал с ногайцами.В июле 1581 года ногайский мурза Урмагмет жаловался в Москву, что "наперед сего Ярмак отогнал с Волги шестьдесят лошадей моих, а летось отогнали с Волги тысячу лошадей" и требовал выдать ему Ермака.
Как и знаменитый Миша Черкашенин,Ермак сражался на Ливонской войне, в конце июня 1581 года со своим отрядом участвовал в рейде Дмитрия Хворостинина на Дубровну, Оршу , Шклов и Могилёв.Он назван в отчёте польского коменданта Могилёва Стравинского, перечислившего русских начальников отряда Хворостинина-"Василий Янов-воевода казаков донских и Ермак Тимофеевич-атаман казацкий"
История с присоединившимися к Ермаку казаками Ивана Кольца сложнее и довольно мерзкая.
Ногайцы Уруса, признававшие себя царскими слугами, после наших тяжёлых поражений от Батория приободрились и принялись за старое, ограбили царского посла и объявили сбор войск.Уруса то пытались подкупить,послав Пелепелицына с богатыми дарами, то грозили напустить казаков.
Казакам же предписали громить возвращавшихся из набега на Русь, "а на улусы не приходить".
Разумеется, это было невыполнимо.
"В августе 1581 г. 300 ногайских всадников показались на переправе в районе реки Самары. Они сопровождали Пелепелицына и ногайского посла, направлявшегося в Москву. Волжские атаманы Иван Кольцо, Богдан Барбоша, Савва Волдыря, Никита Пан и другие разгромили татарский отряд. Бегством спаслись всего 25 человек. Казаки не обратили ни малейшего внимания на протесты царского гонца.Мирные заверения властителей Орды не мешали ногайцам продолжать пограничную войну. В те самые дни, когда послы Уруса ехали в Москву, «ногайские люди Урусова улуса и иных мурз человек с шестьсот» перешли русскую границу у Темникова и разорили несколько сел. Когда этот отряд, обремененный добычей, возвращался из Темникова и Алатыря за Волгу, казаки подстерегли его и разгромили на переправе. Захватив «языка» в этом бою, атаманы немедленно отправили его в Москву. Московские власти обычно щедро жаловали казаков за доставку пленных. На этот раз они поступили иначе. Пленный ногаец, назвавшийся «улусным человеком князя Уруса», был освобожден, а доставивший его казак объявлен «вором» и обезглавлен в присутствии татарина.

Между тем правители Ногайской орды стали выказывать миролюбие. Посольский приказ попытался использовать наметившийся перелом. Новый царский посланник повез в Орду богатые поминки. Выехавший вслед за ним пленник должен был сообщить Урусу о казни казака в Москве. Царь потребовал от Уруса, чтобы он также казнил «своих воров», грабивших Русь, дабы «такие воры, как наши казаки, так и ваши казаки меж нами ссоры не чинили». Посол получил даже приказ «промышлять» над атаманом Иваном Кольцо и его сотоварищами, если удастся, поймать их и повесить.

Дело в том, что наступил критический момент в Ливонской войне. Шведы взломали русскую оборону на северо-западе, захватив Нарву, Ям и Копорье. Поляки штурмовали Псков. Москва готова была любой ценой предотвратить расширение военного конфликта на южной границе. В большой дипломатической игре казаки оказались разменной монетой, мимоходом принесенной в жертву. Казаки громили ногайцев с ведома властей. Но теперь в Москве постарались об этом забыть. Волжских атаманов объявили «ворами», поставленными вне закона.Действия волжских казаков против ногайцев возглавили атаманы Иван Кольцо, Никита Пан и Савва Волдыря, будущие сподвижники Ермака в сибирском походе.
Итак, летом 1581 г. Ермак воевал под стенами Могилева, а Иван Кольцо летом и осенью того же года громил ногайцев в Поволжье. Посольский приказ зафиксировал этот факт с протокольной точностью. 28 августа 1581 г. в Москву «прибежали» татары из свиты ногайских послов, ехавших к царю, и сообщили, что «на Волге казаки Иван Кольцо, да Богдан Барбоша, да Микита Пан, да Савва Волдыря с товарищи» погромили ногайское посольство на перевозах под Сосновым островом. Государев гонец В. Пелепелицын, сопровождавший ногайское посольство, прибыл в Москву 1 сентября и подтвердил сведения о волжском разгроме.
farnabazsatrap
Jun. 7th, 2010 04:17 pm (UTC)
NB
Более полные известия об этом деле :

"...Волжско-яицкие казаки, по мнению центральных властей, в оплату за боевые припасы, снаряжение и продовольствие должны были беречь перевозы на Волге, служить проводниками и разведчиками, не допускать кочевников на русские окраины. Обычными для взаимоотношений центра и казачества были грамоты, в которых предписывалось последним перевозить через Волгу ногайских послов, гонцов и даже воинских людей . Казачество в глазах Москвы являлось беспокойной, трудно, но все же управляемой силой, которая могла надежно сдерживать агрессивные намерения кочевников. Однако Барбоша и его друзья то и дело выходили за отведенные им рамки поведения, считали себя полностью самостоятельными, свободными людьми. В Посольском приказе дипломаты постоянно делили казаков на "прямых" - послушных и "пришлых" - чинивших разбои. Но так уж получалось для ногаев, что даже "прямые" казаки не так, так эдак выходили из-под московского контроля.

Излюбленным занятием казачьих отрядов были нападения на ногайские улусы для отгона лошадей. Например, один из ногайских мурз Умагмет-мурза жаловался летом 1581 г.: "...наперед сего Ермак отогнал с Волги шестьдесят лошадей моих. А летось отогнали с Волги тысячу лошадей". Судя по сохранившимся документам, особенно урожайным на столкновения с ногаями стал именно этот год. Весной в Москве узнали, что некоторые из ногайских мурз решили принять участие в крымском набеге на окраины Российского государства. В ответ 5 мая русское правительство приговорило послать грамоты к казакам на Волгу с указанием не давать перевозов ногаям, идущим с русским полоном, и нападать на их отряды. Однако "ходить" войной на улусы было категорически запрещено. Создается впечатление, что вслед за указом московские власти предприняли тайные шаги и неофициально разрешили волжским атаманам вести активные действия в степи. В грамоте князю Урусу от 26 мая 1581 г. говорилось, что стоит только царю приказать - и казаки начнут громить ногайские улусы. Особенно любопытна одна из фраз грамоты, сообщавшая князю, что "...нам уже нынче казаков своих унять не мочно". Казачество восприняло боярский приговор и секретные "инструкции" к нему как разрешение полной свободы действий. Последовали нападения на улусы. Ногайский князь в августе 1581 г. жаловался Москве, что все мурзы со своими кочевьями отошли далеко на восток от Волги, за Яик, "...оттого, что у Волги боятца жити от волских казаков войны". Волжские перевозчики и в это лето исправно выполняли свои обязанности у "Соснового острова", но при этом увлекались грабежами перевозимых.

Одним из самых нашумевших дел, вызвавших длительный обмен посланиями между Москвой и Сарайчиком, оказалось знаменитое ограбление на переправе в начале августа 1581 г. русского и ногайского посольств, а также бывших с ними ногайских и среднеазиатских купцов. Один из очевидцев и невольных участников этого события руководитель русского посольства В.Лобанов-Пелепелицын оставил следующее описание случившегося: караван пришел "...под Сосновый остров на Волгу, на перевоз, и на перевозех и на Волге казаки Иван Кольцов, да Богдан Барбоша, да Никита Пан, да Савва Волдыря с товарищи почали нагайских послов и тезиков перевозить по прежнему обычаю..." Богдан Барбоша и Иван Кольцо объявили русскому послу: "наперед перевезут татарскую рухлядь и татар половину". Считая, что их просят добром, русские и ногайские послы согласились. После, того, как силы ногайского эскорта (до 300 человек) были разделены, на него с обоих сторон Волги из засад напали казаки. Ударившихся в панику ногаев преследовали на протяжении нескольких десятков верст. На просьбы Пелепелицына пощадить ногайских послов и среднеазиатских купцов-тезиков, казаки отвечали: "...Урусов посол жив", а до остальных и дела нет.

NB(оконч.) - farnabazsatrap - Jun. 7th, 2010 04:17 pm (UTC) - Expand
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 08:54 am (UTC)
(продолжение)
Ни Ермак, ни его казаки не были повинны в разграблении государевой казны и в других преступлениях, которые им позже стали приписывать. Ермак накануне сибирского похода не разбойничал, а оборонял рубежи государства от вторгшихся в страну неприятелей. Что касается его будущего помощника Ивана Кольцо, то его нападения были инспирированы самими властями.....

Ермак не мог уйти в сибирский поход, пока на северо-западных рубежах гремели выстрелы и лилась кровь. Ситуация претерпела разительные перемены после заключения перемирия с Речью Посполитой в начале 1582 г. Впервые за много лет на западных рубежах воцарился мир. Ермак вернулся с театра военных действий в Поволжье. С окончанием похода казна перестала выплачивать им жалованье. «Заслуженные» деньги были израсходованы достаточно быстро, и боевым казакам пришлось подумать об организации самостоятельной экспедиции. Такой способ получения средств к существованию был для них вполне традиционным.

Поздние летописцы утверждали, будто Ермак и его соратники покинули Поволжье после того, как их стали теснить царские воеводы, получившие приказ покончить с «воровством» казаков на Волге. Но их утверждения были полуправдой.

В те дни, когда Ермак, Иван Кольцо и другие атаманы перешли с Волги на Каму, в Поволжье происходили большие передвижения правительственных войск. Подлинные записи Разрядного приказа показывают, что едва началась зима 1582 г., как в Поволжье двинулись конные и пешие отряды. Летом царская «судовая рать» бросила якорь у Козина острова на Волге. Передвижение воевод было вызвано, однако, не «воровством» казаков, а совсем другими событиями — восстанием черемисы1. Волнения охватили все Поволжье и отчасти Прикамье. Царское правительство вынуждено было направить против восставших лучших воевод с крупными военными силами. Им удалось подавить движение лишь после упорной трехлетней войны. Начавшееся восстание нерусских народов и прибытие царских воевод создало положение, при котором казаки могли в любой момент оказаться между молотом и наковальней. В такой ситуации казаки собрали круг и вынесли решение отправиться на Урал.
"
(Скрынников)
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 09:32 am (UTC)
Продолжение.
Походное войско возникло из объединения отрядов, вернувшихся с царской службы в Ливонии, и «воровских» казаков, действовавших против ногайцев в Нижнем Поволжье. Каждая половина выставила своих атаманов и своих послов.
Воеводские отписки того времени не оставляют сомнения в том, что накануне сибирской экспедиции среди «воровских» казаков произошел раскол. Вместе с Иваном Кольцо в нападении на царского посла участвовали Богдан Барбоша, Савва Болдыря и Никита Пан. На казачьем круге атаман Богдан Барбоша возглавил тех «воровских» казаков, которые отказались присоединиться к Ермаку и Ивану Кольцо. Они оставались на Яике и спустя четыре года выстроили себе там укрепленный острог. Встревоженные воеводы направили на Яик приказ и велели им идти на государеву службу.

Приказ выполнили атаманы Матюша Мещеряк, Ермак Петров и сто пятьдесят других казаков. Но Богдан Барбоша остался верен себе. Двести пятьдесят его казаков «с Яика не пошли и государевым грамотам не поверили». Вместе с Барбошей были его сотоварищи «Нечай Шацкой, Якбулат Чембулатов, да Якуня Павлов, да Никита Ус, да Первуша Зея, да Иван Дуда».

Раскол среди казаков имел огромное влияние на дальнейшие судьбы экспедиции. На Яике остались те,'кто олицетворял дух бунтарства и закоснел в «воровстве». То были Барбоша с товарищами, не верившие никаким обещаниям властей и не желавшие связывать себе руки службой у царя или Строгановых.
После того как Барбоша и его сторонники покинули круг, большинство перешло к Ермаку и его станицам. Они выдвинули из своей среды атаманов Матвея Мещеряка, Якова Михайлова, есаула Богдана Брязгу, Черкаса Александрова. От «воровских» казаков были избраны Иван Кольцо («сверстник» Ермака, иначе говоря, второй руководитель экспедиции), Никита Пан, Савва Волдыря.Посланцы Ермака заявили в Москве, что в сибирском походе участвовали 540 человек и что это были «волжские казаки». Посольский приказ в дальнейшем неизменно называл ермаковцев «волжскими казаками». Но надо иметь в виду, что вольные казаки на разных реках еще не обособились друг от друга в виде «войска Донского», «войска Яицкого» и пр., как то произошло позднее. По случаю разгрома посольства Пелепелицына дьяки произвели дознание и установили, что вместе с Иваном Кольцо на Волге орудовали «беглые казаки», живущие «на Тереке и на море на Яике и на Волге и казаки донские, пришедшие с Дону». Все эти сподвижники Кольца участвовали затем в предприятии Ермака.

Прозвище казаков указывали на их самое различное происхождение. «Черкас» и «Пан» были выходцами из украинских и польских земель, «Шуянин» — из Шуи, «Темниковец» — из Темни-кова, «Мещеряк» — с Мещеры.
Клички давали некоторое представление о прошлом казаков, об их личных особенностях.
О казаке Грише Ясыре известно, что он служил конную службу «с Ермаком вместе». «Ясырем» называли пленных невольников. Немало русских людей прошли через татарский плен, прежде чем стали казаками.
Прозвище есаула Богдана передано по-разному в различных источниках. «Брюзгой» называли ворчливых людей и бранчуг или мастеров выругаться. Слово «брязга» имело иной смысл. В Нижнем Поволжье его употребляли в смысле «бить», «хлестать», «давать оплеуху».
В «синодике ермаковым казакам» упомянуты Иван Карчига и Окул. Иван был скорее всего новгородцем по происхождению. В новгородском говоре «карчига» означало «хрипун». Слово «окул» употреблялось в местных говорах со значением «продувной». Среди казацкой вольницы хлесткое слово было, как видно, в большом ходу"(Скрынников)
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 10:34 am (UTC)
P.S. А с людьми Болховского получилось так-
"Когда Ивану IV доложили о прибытии гонцов Ермака из Сибири, он оценил важность привезенных известий и отдал приказ о подготовке «зимнего похода» в Сибирь. После беседы с казаками царь вскоре убедился в том, что уральские перевалы непроходимы в зимнее время. Тогда он известил Строгановых об отмене зимнего походу «Ныне,— писал-он,— до нас слух дошел, что в Сибирь зимним путем на конех пройтить не мочно». Экспедиция была отложена на весну.

К концу зимы царь сильно занемог и вскоре отстранился от дел. Ему докладывали лишь самые важные и неотложные государственные вопросы. I

После прекращения войны со Швецией в 1583 г. русское командование высвободило значительные военные силы. Но использовать их пришлось для обороны южных границ от Крыма и для подавления восстания в Поволжье.

Поглощенные своими распрями, советники царя не потрудились составить точное представление о положении дел в Сибири. Блестящие успехи пяти казачьих сотен внушили им уверенность в том, что «сибирское взятие» не потребует значительных военных усилий. Никто из них не понимал того, что лишь посылка крупных воинских сил может обеспечить присоединение Кучумова царства. После недолгого совета боярин и дьяки, сидевшие в Разрядном приказе, решили отправить в Сибирь князя Семена Болховского.

Несмотря на свой княжеский титул, Болховские не принадлежали к знати. Выходцы из Литвы, они владели поместьями в Муроме и Ростове и служили царю по особому списку как «литва дворовая». Накануне сибирского похода князь Семен Болховский служил вторым воеводой в небольшом городке Курмыш на Волге.

«Архив» Ермака сохранил подробную разрядную запись о посылке подкреплений Ермаку. Вместе с Болховским Разрядный при-каз послал в поход голов Ивана Киреева и Ивана Васильева Глухова.

Сборным пунктом войска стала Пермь. Сюда головы привели сто стрельцов из состава гарнизона Казани и Свияжска. Еще сто человек предполагалось набрать из стрелецких отрядов на Вятке и в самой Перми. Третью сотню ждали из других городов.

Царь приказал Болховскому выступить в поход за Урал «по весне». Однако с наступлением весны Иван IV умер, и в Москве произошли крупные народные волнения. В общей сумятице о сибирской экспедиции на время забыли.

Отряд Болховского оказался очень плохо подготовлен к выполнению порученной ему миссии. Запасы провианта, выделенные ему, оказались недостаточными. Стрельцы потратили на преодоление Уральских гор гораздо больше времени, чем вольные казаки. Они выбились из сил, пока добрались до перевалов. Неизвестно, какие суда выстроили им Строгановы. Казаки не раз перетаскивали суда на Переволоке с Волги на Дон. Когда надо, они смогли перенести струги через горы. Стрельцам все это оказалось не под силу. Обессилев, они бросали суда на склонах Уральского хребта вместе с припасами.

Воевода шел навстречу гибели, сам не подозревая того.

На втором году пребывания в Сибири ермаковцы столкнулись с реальной угрозой голода. Запасы зерна и круп, привезенные из России, были полностью израсходованы. Небольшая запашка, которую держали татары под Кашлыком и манси на Тавде, давала слишком мало зерна. Военные действия помешали населению вовремя посеять хлеб. Сибирское ханство получало многие необходимые продукты из Средней Азии. Отступив в верховья Иртыша, Кучум позаботился о том, чтобы затворить торговые пути из Бухары в Кашлык.

Тобольские ветераны помнили, каким трудным был для них второй год пребывания за Уралом, когда «бысть во граде Сибири глад крепок». Казаки сумели кое-что заготовить на зиму, но при этом они имели в виду лишь себя. По приказу Ермака, «казацы запас посяху, сметеся по своим людям». При самом бережливом расходовании можно было надеяться растянуть продовольствие до весны. Казаки, забывшие вкус хлеба, рассчитывали также на то, что царь пришлет им не только свое жалованье — свинец и порох, но и продовольствие.

Продолжение. - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:34 am (UTC) - Expand
Re: Продолжение. - putnik1 - Jun. 6th, 2010 10:43 am (UTC) - Expand
NB. - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:50 am (UTC) - Expand
:)А это откуда ? - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:52 am (UTC) - Expand
(окончание) - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 04:01 pm (UTC) - Expand
Re: (окончание) - putnik1 - Jun. 6th, 2010 04:08 pm (UTC) - Expand
Сравнили! - putnik1 - Jun. 6th, 2010 11:07 pm (UTC) - Expand
(окончание) - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 06:42 pm (UTC) - Expand
Эпик:) - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:51 pm (UTC) - Expand
(оконч.) - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 01:20 pm (UTC) - Expand
Окончание - farnabazsatrap - Jun. 6th, 2010 10:43 am (UTC) - Expand
Re: Окончание - fler_du_male - Jun. 6th, 2010 08:34 pm (UTC) - Expand
farnabazsatrap
Jun. 6th, 2010 03:40 pm (UTC)
Первая часть похода
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 63 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner