ЛВ (putnik1) wrote,
ЛВ
putnik1

Categories:

WE ARE



И очень трудно после таких откровений приходить домой, включать телевизор и впускать в себя бесконечные потоки «лучей» о «тупой пропаганде России и российского ТВ» - мол, где же вы «бандер» и нацистов в Одессе видели? Но знаете… да назовите их хоть горшком! Только сами честно ответьте для себя на вопрос, так есть они все-таки или нет? После чего больше не спрашивайте, почему одесситы выходят на улицы!

Почему - кто как может, - помогают «сопротивлению»!

Почему старики, которым тяжело присоединиться к воскресным маршам, машут в окна, стоят на балконах, плачут и повторяют: «Наши идут! Наконец-то!». Почему, слыша лозунг «Одесса — русский город!», водители останавливают свои машины и сигналят в знак солидарности! Да, очень трудно будет пригласить на допрос всю Одессу… И кстати, ксерокопию с одесской пропиской я тоже могу прислать
...

Я чуть ли не с младенчества знал, что Одесса - город особенный. Во многом, как понял позже, благодаря осознанию причастности к обеим Оборонам...

О Первой я, конечно, только читал, а свидетели и участники Второй были рядом, я застал их еще совсем не старыми, горластыми и агрессивными, даром, что кому-то недоставало руки, а кому-то ноги, и они рассказывали пацанве, как держалась Мама. Одна. В сухой степи. Без воды.Зная, чем все кончится, но выгадывая бесценные дни, - в итоге, целых 73 дня, - для Крыма и Москвы.

Это были предельно живые, но притом и железные люди. Теперь таких нет. Мы, мечтавшие быть такими же, как показала жизнь, только слабый отблеск. Дальше, казалось, сумерки. А выходит, нет. Сломать Одессу, оказывается, как и раньше, труднее, чем Харьков или Донецу, не говоря уж об ублюдке-Киеве. Недаром же так бесятся суки-балабы, в бессильной злобе паля георгиевские ленты на Вечном огне. Дай им волю, они сожгут несогласную Одессу.

И  гауляйтер Вова, обязанный к маю подчистить город под подонка Гурвица,  тоже совсем не зря, уже вовсе не зная, что делать с мирной, но упорной ненавистью Одессы, начинает фолить, заявляя, что "Палаточный городок на Куликовом поле не имеет законного права на существование". То есть, если надо, и сожжем. Хотя если что-то на территории Руины сейчас и имеет законное право на существование, так это именно палаточный городок на Куликовом поле.

И...
Нет, не всё.
Я верю в Одессу, и в Москву я верю, - но все-таки, зная Москву, я боюсь.

У меня, знаете ли, от природы особая память. Насчет выученный в юности наизусть 13 томов Советской исторической энциклопедии даже в справочники попало, и это правда. Сейчас уже не совсем так. То есть, не жалуюсь, но такого, чтобы сосредоточиться, прикрыть глаза и читать, как по писаному, любую книгу, которая понравилась, уже нет. Но иногда, к случаю, память сама, выбрав без запроса, выводит целые страницы. Вот и сейчас, прочитав материал Тани Геращенко, я словно бы открываю красновато-коричневую книжечку с двумя схлестнувшимися в сече всадниками на обложке, - ( Юрий Качаев, "Синее железо", Детская литература, 1969, с. 63), - и:

- С чем ты приехал? - прервал его Ли Лин, хотя ему было приятно слушать слова гунна.

- Я предлагаю тебе сдаться на почетных условиях. Тебе и твоим офицерам оставят оружие, и вы сможете вернуться на Родину. Если же предпочтете служить нам, шаньюй возвысит вас многократно.

- А солдаты? Солдаты станут рабами? -
Ли Лин оглядел воинов, толпившихся вокруг, и покачал головой. - Нет. Лучше мы погибнем... или дождемся помощи.

- Помощи вы не дождетесь, -
жестко сказал Ильменгир. - Император разбит. Он укрылся с остатками армии в крепости и заключил перемирие с шаньюем.

- Это ложь, -
спокойно возразил Ли Лин. - Лови на нее маленьких детей.

Советник грустно посмотрел на Ли Лина и достал из-за пояса пергамент, свернутый в трубку.

- Читай, -
сказал он. - Читай, как тебя предали.

Ли Лин развернул свиток и пробежал глазами написанное. Сомнений в подлинности документа не было: внизу стоял оттиск императорского перстня-печати.

Когда Ли Лин поднял глаза на Ильменгира, в лице у него не было ни кровинки. Наступила тягостная тишина, в которой слышно было только неровное дыхание солдат. Они смотрели на своего военачальника, решавшего сейчас их судьбу. И судьба была решена, когда Ли Лин тихо сказал
:

- Советник, я буду сражаться.

Tags: верещагины, вплоть до, героям слава, одесса, руина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →