October 7th, 2010

БЛУДНЫЕ СЫНОВЬЯ (1)


  

Вот и все. Часть последняя. Потому что говорить правду о событиях после 1925 года означает плюнуть в душу уже не бедолагам со стеклянными глазами, а людям, чьим отношением я реально дорожу. В любом случае, в заключительной главе последнего ликбезика речь так и так пойдет о вещах, зная которые, не столь уж сложно разобраться и в дальнейшем...

Collapse ) 
 

In memoriam. БЛАГОРОДСТВО ПОРАЖЕНИЯ




"Сейчас я вижу, что некоторые из вас бояться идти вперёд и бороться за нашего правителя. Во времена Осей Туту, Окомфо Аноки и Олоку Варе начальники не позволили бы захватить их правителя без единого выстрела. Ни один белый не мог себе позволить говорить с лидерами Ашанти так, как говорил губернатор этим утром. Неужто действительно храбрости Ашанти больше нет? Я не верю. Этого не может быть. Я должна сказать следующее: «Если вы, мужчины Ашанти, не пойдёте вперёд, то это сделаем за вас мы». Мы — женщины, сделаем это. Я призову наших женщин. Мы будем бороться с белыми мужчинами. Мы будем стоять на поле боя до последнего"
Йааа Асантева

89 лет назад, 7 октября 1921 года, на прекрасных Сейшелах умерла изгнанница Йааа, королева-мать Еджису, мудрая и смелая женщина, которую чтил сам Премпе. Даже в период господства Империи её имя было окружено почетом и любовью, а сегодня по всей Гане, от Монджори до Боти и Чачамджиси, не говоря уж о Кумаси, высятся монументы в её честь, - и более чем по заслугам. Думается, к слову, что уважаемому iraklyjip  - ни в коем случае не как дополнение к дискуссии по мотивам одного из недавних материалов, а просто в рамках обмена инфой по интересующей нас обоих теме национально-освободительных движений, - будет небезынтересно узнать, что Война Золотого Стула продлилась целых без трех дней шесть месяцев и для подавления ее оккупантам  пришлось, помимо 10000 местных коллаборационистов пригнать из-за моря 1400 настоящих томми аткинсов, причем более 500 из них уснули вечным сном в черной земле Ашанти. Память и слава! 

In memoriam. БЕССРЕБРЕННИК




Ровно 100 лет назад, 7 октября 1910 года, граф Толстой категорически отклонил предложение представить его кандидатуру на рассмотрение Нобелевского комитета по "причинам морального характера", пояснив изумленным друзьям, что  "убеждён в безусловном вреде денег". В связи с чем не могу не отметить, что Лев Николаевич, глыба и матерый человечище, был не только гениален, но и, что, впрочем, естественно для столбового русского аристократа, небедного помещика и самого оплачиваемого автора России, чертовски горд. В самом деле, если твое величие уже признано всеми, включая врагов и завистников, едва ли стоит подвергать его хоть малейшему риску...

АКТИВ


 

Депутат Верховной Рады Украины, известный национально сознательный активист Олег Ляшко, один из самых активных ньюсмейкеров Юлии Тимошенко и, пожалуй, самый активный среди парламентариев исполнитель различных "оранжевых" провокаций по понятным причинам не вызывает у меня симпатии. Тем не менее, в данном случае я вполне разделяю и его возмущение, и негодование родственной ему прессы. В конце концов, речь идет о серьезных политиках  из патриотического лагеря, по мере умения борющегося за правильно ориентированную Украину. Вот что главное. А где, как, с кем, сколько раз и в обмен на что г-н Ляшко и его единомышленники, хоть из Блока Юлии Тимошенко, хоть их пресловутой "Свободы" проявляли пассивность, это, уж извините, их личное дело. В конце концов, в контактах с электоратом они, безусловно, активны...

In memoriam. ПРЕМИЯ ЗА ЖИЗНЬ


  

"Под портретом мой друг мог бы написать: «Человек, которого вы здесь видите, с овальным лицом, каштановыми волосами, с открытым и большим лбом, веселым взглядом и горбатым, хотя и правильным носом; с серебристой бородой, которая лет двадцать тому назад была ещё золотая; длинными усами, небольшим ртом; с зубами, сидящими не очень редко, но и не густо, потому что у него их всего-навсего шесть, и притом очень неказистых и плохо расставленных, ибо соответствия между ними нет; роста обыкновенного — ни большого, ни маленького; с хорошим цветом лица, скорее светлым, чем смуглым; слегка сутуловатый и тяжелый на ноги, — автор „Галатеи“ и „Дон Кихота Ламанчского“, сочинивший в подражание Чезаре Капорали Перуджийскому „Путешествие на Парнас“ и другие произведения, которые ходят по рукам искаженными, а иной раз и без имени сочинителя. Зовут его в просторечии Мигель де Сервантес Сааведра. Не один год служил он солдатом и пять с половиной лет провел в плену, где успел научиться терпеливо сносить несчастия. В морской битве при Лепанто выстрелом из аркебузы у него была искалечена рука, и хотя увечье это кажется иным безобразным, в его глазах оно прекрасно, ибо он получил его в одной из самых знаменитых битв, которые были известны в минувшие века и которые могут случиться в будущем, сражаясь под победными знаменами сына „Грозы войн“ — блаженной памяти Карла Пятого»"

А что касается битвы при Лепанто, отгремевшей 439 лет назад, 7 октября 1571 года от Р.Х., так о ней мне писать не особо и охота. Да, было такое морское сражение. Большое. Очень даже большое. По итогам много турецких кораблей досталось христианам, еще больше утонуло и сгорело, про живую силу уж и не говорю, счет шел на многие тысячи. И все. Европа ту войну все равно проиграла, Кипр, из-за которого весь сыр-бор был, достался Порте, а больше в Констентинополе и не хотели. Даже помоги Аллах правоверным, все равно, мало что изменилось бы. Ну, высадились бы гололобые на Сицилии, в Кампании, в Апулии, - это максимум. И выбили бы их потом оттуда, а может, и сами ушли бы. Не судьбоносная, в общем, была битва, проходная, хотя многим современникам, тем паче участникам, казалось иначе. Но если уж речь зашла об участниках, то искренне надеюсь, что к некоему османскому янычару, имени которого я не узнаю никогда, Властелин Миров был в тот день воистину Милостивый и Милосерден, попустив избежать гибели в огне, и гибели в воде, и гибели от железа, и дав уйти в родные края на одном из немногих судов, вырвавшихся из кольца. Их ведь очень неплохо обучали стрелять, этих псов султана, и они били наверняка, хоть с твердой земли, хоть с зыбкой палубы. Так что некий еще ничего не успевший написать испанский офицер, возглавлявший взвод морской пехоты на галере «Маркиза»., попав на мушку, уже не должен был увидеть закат.  Однако Аллах знает, кого щадить. Тот безымянный стрелок, конечно, не промахнулся, он вряд ли умел промахиваться. Но он все-таки попал не совсем туда, - и тем, на мой взгляд, заслужил спасение и долгую счастливую жизнь...


Collapse )