?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

О ЖАРКОМ



В одной из дискуссий по поводу сегодняшнего приговора был затронута тема сжигания людей заживо. Нет, никто не требовал жечь Толокно, вот еще газ святой на нее тратить, возник вопрос о сравнении католического правоприменения и православного. Действительно, есть мнение, что костры во имя веры на Руси и в Московском государстве не жгли, как это было в Европе. Это не совсем так...

Уважаемый mikus72 попросил прокомментировать.
Охотно. Тем паче, что интересно, а глядишь, кому-то и пригодится...


Начнем с того, что казнь огнем в Европе до начала "классического средневековья", в общем, не практиковалась. То есть, в варварские времена, по "германским правдам", сжигали, но, в основном, предателей или вражеских вождей, причем в этом случае "огненная дверь" считалась почетом, оказываемым храброму и уважаемому врагу, а в Византии сожжению подлежали лидеры мятежников и заговорщиков. Разнообразных же ведьм, колдунов и прочий хоррор долгое время не преследовали вообще, более того, Папы неоднократно издавали указы, категорически запрещающие в оную мистику верить под страхом отлучения от церкви.

Меняться ситуация начала примерно под конец XII века (или чуть раньше), когда в Западной Европе появились первые "гнезда" катаров, ответвления практически изничтоженных в Византии дуалистов-богумилов. Вот тогда-то появился Св. Доминик, тогда возникла Инквизиция, - но следует иметь в виду, что отцы-инквизиторы вовсе не были теми мрачными, только и вынюхивавшими, кого бы сжечь, уродами, какими их принято предствавлять. Они реально стремились отделять зерна от плевел, а плевелы долго (и в первые века без пыток) переубеждали, что было по тем времнам и важно, и очень актуально (вопрос спасения души был вопросом первостепенным). Позже, по мере появления спиритуалов и всяких прото-протестантских ересей, вплоть до гусизма, появились и пыточные наборы, и костры заполыхали вовсю.

Но все-таки, и это важно отметить, папская инквизиция стремилась решать вопросы по-мягкому. Лень искать цифры (они есть, кто захочет, найдет), но общее число посланных на костер Святым Престолом до Реформации едва ли достигало 10 тысяч, - включая и катаров, и участников "апостолических" мятежей типа Дольчино. Затем, - с явлением Лютера и вспышкой сектанства, - конечно, понеслась душа в рай, и счет поднялся на порядок. Но следует учесть, что протестанты в этом смысле отличались еще большей жестокостью, и если у бедолаги, попавшего в руки римских инквизиторов были немалые шансы выйти из застенков живым и относительно целым, то лютеранские "ведовские процессы" губили народ слоями, опустошая целые города, а причиной для костра могло (в отличие от католических судилищ) стать все, что угодно, от неуместной шутки  до обычной женской красоты.

Мягче протестантских патеров была аже испанская (не путать с папской, которой она не подчинялась) Инквизиция, - печально известная Супрема, - по сути своей бывшая органом не столько церковным, сколько государственным, и отвечавшая, соответственно, за государственную (в том числе, идеологическую, - в те времена это не разделалось) безопасность. Вот она, да, жгла только так. И на Пиренеях, и в испанских тогда Нидерландах. Но, опять-таки, необходимо учесть, что жгла с разбором. Скажем, "открытые" иноверцы, евреи и мусульмане, под ее юрисдикцию не попадали никак и на кострах не горели, - зато очень суровы были следствия и наказания по факту вероотступничества, особенно, скрытого (когда марраны и мориски, формально, преференций и государственной службы ради приняв христианство, втайне исповедовали веру отцов).

Тут горели все, в том числе, и "подстрекатели", и, что важно, у казалось бы, совершенно идеологических репрессий была серьезная политическая подоплека: евреи в Испании считались (и вполне справедливо) потенциальной "пятой колонной" Османов и марокканских Маринидов. В исламских странах им жилось куда легче, чем в Испании, и они, - о маврах и речи нет, - естественно, соответственно, симпатизировали Полумесяцу. В связи с чем, каждый изобличенные "ложный христианин" по определению рассматривался как законспирировавшийся враг Католического Престола, проникший в армию или госаппарат. С соответствующими оргвыводами. То же самое и в Нидерландах: мало того, что там имел место натуральный сепаратистский мятеж с целью оторвать от Испании ее самые богатые земли, так еще и раскручивался этот бунт основными внешними врагами Короны, французскими гугенотами и Англией.

Иными словами, хотя жертв Супремы былои меньше, чем на совести протестантов, но все равно  чудовищно много (иные утверждают, до миллиона), однако "бессмысленной жестокостью" эти казни их не назовешь: государственная безопасность дело суровое, а Средние Века толерантностью не грешили. И, конечно, важно иметь в виду, что основной источник нашего подсознательного отношения к Супреме, - "Тиль Уленшпигель" с его "Пепел Клааса стучит в мое сердце" и Филиппом, мучащим кошек, - написан бельгийским патриотом, к средневековой Испании относившимся, как евреи к Третьему Рейху, да еще и на основе народных памфлетов эпохи "гёзов", аналогичных изображению, скажем, "кровососа Каддафи" в "бенгазийской" и прочей "цивилизованной" прессе.

Что до России, то она, как и сказано в исходном материале, исключением не была. Жгли людишек на Руси, чего уж там. Вот только в количественном выражении никакие сравнения невозможны. "Огнепальные действа" были для русских такой диковинкой, что неукоснительно отражались в летописях, и на весь период Руси Киевской и пост-Киевской число сожженных не превысило десятка-другого "волхвов". Да сожгли еще галицкие бояре, "аки ведьму", некую Настуся, любимую женщина Ярослава Осмомысла, но там церковь была вообще не при делах. Как, в основном, и кострища в конце эпохи Ивана III, когда не понять было, кто еретик, а кто по уши в заговоре.

Вот в эпоху раскола, да, стало куда круче.  Однако и в тот период к костру приговорили не более двух-трех сотен активистов. Причем, далеко не всегда "за веру" (сам Аввакум, как известно, погорел "за великие на царский дом хулы", то есть, по серьезнейшей политической статье, аналогично той, по которой в старой доброй Англии живьем потрошили и четвертовали). А уж позже, чтобы сгореть, отступнику и вовсе надо было очень уж замараться в уголовке (подвиги лихого башкира-рецидивиста в исходном тексте описаны изрядно, а капитан Возницын заработал костер не столько переходом в иудаизм, сколько "матерной хулой лаясь" в адрес императрицы).

В целом же, сравнивая в этом смысле Запад с Востоком, остается констатировать: на "ауто-да-фе" за весь период истории России , - по самому максимуму, - погибла  едва ли тысяча человек, что меньше показателей "культурного мира", - по самому минимуму, - на три порядка. В связи с чем, в в очередной раз повторю многажды сказанное: Россия, от начала своего и до нынешних дней, была обычной державой, такой же, как и все, с такими же тараканами в извилинах и скелетами в шкафах, - но про всем том, во всех случаях, хоть немного гуманнее, порядочнее и чище. Иные говорят, "Богоноснее", но я, будучи агностиком, такой терминологии не приемлю...

Comments

neravnodushniy
Aug. 22nd, 2012 09:33 am (UTC)
Симон де Монфор Каркассон и Безье вернул добровольно,после нескольких лет владения ими, получив их от римского папы после отлучения от церкви Раймунда Тулузского. И правил вполне гуманно. Вернул абсолютно добровольно, после снятия отлучения с Раймунда Тулузского. Не надо марать имя достойного человека, не владея фактами.
Отец и сын де Монфоры ни патологическими грабителями-убийцами, ни стяжателями не были.
oper_1974
Aug. 22nd, 2012 09:52 am (UTC)
Ну да.
Типа "За Веру" но своего не упустим.

И впрямь, население Юга, поначалу потрясенное резней в Безье, вскоре пришло в себя, осознав реальную слабость победителей. Граф Тулузский ведет переговоры с Римом, не теряя надежды на торжество своего права. Меняется поведение графа де Фуа, Раймона-Роже, сникшего было под ураганом, и отныне у Симона де Монфора не будет более опасного противника. Да и горные крепости на Юге - Минерв, Кабаре и Сессак в Кабарде, Терм в Корбьерах - все еще держатся. Симон де Монфор занимает, и то непрочно, только равнину. Положение этого потомка англо-нормандских Бо-монов очень походит на ситуацию, в которой оказались соратники Вильгельма Завоевателя на следующий день после битвы при Гастингсе. Они были тоже победителями и тоже опирались на церковь, но повсюду наталкивались на сопротивление местного населения. Почему бы не осуществить на Юге то, что в итоге совершили норманны в Англии, Робер Гискар в королевстве Обеих Сицилии и участники первого крестового похода в Палестине?

Если мы хотим понять Симона де Монфора, то нам надо воскресить в памяти эти прецеденты, известные ему, конечно, больше, чем кому-либо другому; следует разглядеть в нем человека того же склада характера, что и Робер Гискар, Вильгельм Незаконнорожденный или Балдуин Иерусалимский. Пока же он отсылает своего верного соратника Робера Мовуазена договориться с Римом и заручиться полной поддержкой Святого престола. Затем с помощью жены, Алисы Монморанси, собирает новые войска на Севере и с этими силами весной 1210 г. переходит в наступление. Извечная вражда между жителями Нарбонна и Минерва позволяет Симону де Монфору в июле принудить последний к капитуляции. Крестоносному войску представляется возможность сжечь в порыве энтузиазма укрывшихся в крепости восемьдесят Добрых Людей, мужчин и женщин. Это не первый и не последний из тех ужасных костров, у которых не знаешь, восхищаться ли героизмом мучеников или поражаться жестокому веселью католиков. Но они и в самом деле верили, что очищают землю от настоящей дьявольской чумы. Ведь именно ради этого приняли они крест, и даже сами костры в их глазах узаконили поход, исполненный опасности, но также и надежды на весьма весомые выгоды.

Потом был донжон Кабаре, сдавшийся без боя, и неприступная крепость Терм, захваченная осенью 1210 г. только после трехмесячной осады. В мае 1211 г., отдохнув за зиму, Симон де Монфор овладел Лавором, обороняемым Эмери де Монреалем, братом Гироды, сеньоры города. По этому случаю четыреста Добрых Людей было сожжено, восемьдесят рьщарей повешено, в их числе и сам Эмери де Монреаль, а сеньору Лавора живой бросили в колодец, завалив его огромными камнями. Они были детьми Бланки де Лорак, основавшей, как мы знаем, монастырь для женщин-катарок. В июне после взятия Ле-Кассе, крепости в Лораге, сожгли еще шестьдесят Добрых Людей. Таким образом, конфликт приобретал непримиримый характер религиозной войны, к которой добавлялась война национальная: Юг начал ощущать, что его независимость оказалась целиком и полностью под угрозой из-за нашествия французов с Севера.
neravnodushniy
Aug. 22nd, 2012 09:58 am (UTC)
Пользоваться источниками симпатизантов альбигойцев не совсем корректно, Вы не находите?)))
oper_1974
Aug. 22nd, 2012 10:01 am (UTC)
А вы считаете что симпатизанты Монфора лучше?
Истина посередине.:)
neravnodushniy
Aug. 22nd, 2012 10:28 am (UTC)
Я не симпатизант Монфоров, ибо много читал про обоих, на разных языках). Но на общем фоне деятелей того времени они явно выделяются в лучшую сторону. Один отках Монфора-отца истреблять христиан в Задаре, и то, что Монфор-сын фактически явился основателем палаты общин в Англии говорят - в моем мнении - явно в их пользу. И еще одно - ни отец, ни сын никого не предавали, не перекидывались из одного лагеря в другой, что в те времена было делом менее редким, чем ежедневная трапеза. Ежели имеете что-либо, противоречащее моим сведениям, приму с превеликой благодарностию!
oper_1974
Aug. 22nd, 2012 10:32 am (UTC)
По сыну согласен,с него Парламент пошел,но про отца можно спорить до бесконечности.
А Тема поста - зверства инквизиции а не Монфора,который ей способствовал мечом и получал золотом.:)
neravnodushniy
Aug. 22nd, 2012 10:37 am (UTC)
Тады оставим словопрения)
putnik1
Aug. 22nd, 2012 11:05 am (UTC)
Про сына не скажу.
Отец был тяжелый человек, кондотьер и т.д. Но он, по крайней мере, держал слово.


ДОК! Срочно напиши мне! Есть вопрос на мульон!!!

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner