?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.




Бумеранги детям не игрушка

Возвращаясь на Восточный Берег, перечитаем прежде всего «Танго» (42), главки «Танцы с волками» и «День длинных ножей» (), после чего, освежив в памяти ситуацию, отметим: что «Все счастливые семьи счастливы одинаково» не факт, но вот насчет «каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» Лев Николаевич, безусловно, прав. По итогам Парагвайской войны Уругваю позавидовать сложно. Даже притом, что на поставках продовольствия в армию и пошлинах от транзита через Монтевидео маленькая страна неплохо подкормилась, бум оказался недолгим. С окончанием войны пошел откат, и наружу полезли все припудренные прыщи. А их было немало, - и тот факт, что Уругвай, потратив немалые деньги и угробив тысячи солдат, в итоге так и не получил контрибуций (как мы помним, «проявить гуманизм» из своих соображений попросила Империя), в ряду проблем был далеко не первым.

Главной бедой оказался политический хаос, - уже без всякой идейной подкладки. Если раньше жестокое противостояние colorados и blancos, по крайней мере, отражало базисный конфликт городской, портовой, европеизированной, коммерческой элиты Монтевидео с самодостаточной, патриархальной, очень традиционной элитой пампы с её вольными caudillo, то теперь, когда «белые» проиграли полностью и окончательно, противостояние перешло на уровень чистой грызни группировок. Убийство Венансио Флореса, сильного человека, пусть и больного на власть, но имевшего хоть какое-то видение развития страны, фактически разрушило страну, сделав ее добычей тех же cаudillo, только, в отличие от «белых», без всяких традиционных комплексов, с уклоном в сторону самого дикого феодализма, и doctores (гражданские политики Монтевидео) невероятно боялись тех, кто завоевал для них власть.

А бояться было кого и было чего. Если при Флоресе «красная» партия, по крайней мере, понимала дисциплину и субординацию, то теперь каждый генерал был сам себе фракцией, каждый в своем департаменте (Уругвай был слишком мал, чтобы делить на провинции) мнил себя наместником Божьим, и всем хотелось влиять на Монтевидео. Что, правда, было непросто, ибо «доктора», считавшиеся «центральной властью», обзавелись регулярной армией, очень маленькой, но прекрасно вооруженной, однако достижимо: в Конгрессе тоже враждовали две фракции, - орристы и курристы, что бы это ни значило, - имевшие разные взгляды на развитие экономики, и caudillos играли на их вражде.

В итоге, страна напоминала бедлам. Департаменты жили своей причудливой жизнью, и президент Лоренцо Батле, - авторитетный, но без особого влияния генерал, которого «докторам» чудом удалось продвинуть, не допустив к рулю страшного Грегорио Суареса, - за пределами столицы не имел фактически никакого влияния. Все, к чему он стремился, это хотя бы не уронить страну в кровавый хаос, пытаясь под лозунгом «С моей партией и для моей партии», как-то примирить все фракции, хотя бы для видимости некое единство coloradismo, - но получалось скверно. Скажем, в 1869-м генерал Масимо Перес пошел походом на Монтевидео менять правительство, и президент спас свой кабинет лишь потому, что другой губернатор, Франсиско Карабайо, будучи в ссоре с Пересом, отогнал его от столицы, а через пару месяцев менять правительство пошел уже Карабайо, но его отогнал от столицы Перес. Министр же обороны, тот самый Грегорио Суарес, в обоих случаях, отправившись на подавление, обнимался с «революционерами», выпивал с ними и ни во что не вмешивался.

Но все познается в сравнении. Если «красные» перегибы и парадоксы, глядя с высоты полутора веков, да еще и через океан, можно определить, как трагифарс, то для «белых», - вернее, blanquillos (беленьких), как их пренебрежительно называли после резни 1868 года, - началась трагедия. Их убивали, грабили, сводили личные счеты, в лучшем случае, загоняли в глубокое подполье без права подавать голос, и в этом у «красных» разногласий не было. Даже президент Батле, по натуре мягкий и склонный в своем кругу к компромиссам, ненавидел «белых» лютой ненавистью, - ибо был из семьи «старых аристократов», пострадавшей в ходе экспериментов Артигаса с построением «общенародного государства». В итоге, за рубежом, - в основном, в Аргентине, где у всех были друзья, - спасая себя, оказалось более 25000 orientales, считая семьи. По факту, случился второй Исход, как когда-то, при Артигасе, от бразильцев.

Естественно, людям это не нравилось. Они не хотели быть приживалами. Они хотели вернуться домой. Пусть даже не к власти, пусть даже не к политическому влиянию в родных местах, но хотя бы чтобы помереть не на чужбине, - но все попытки наводить мосты, мириться, капитулировать проваливались: их фермы и асьенды, в основном, присвоили победители, а возвращение неизбежно повлекло бы вопросы о реституциях, - и потому никто ни о чем не хотел говорить. Ничего удивительного, что эмигранты, обсуждая происходящее, в конце концов, пришли к выводу, что справедливость можно восстановить только силой оружия.

Собрались в Байресе. Обдумали, проголосовали, приняли решение. Выбрали лидера:  очень заслуженного генерала Тимотео Апарисио, классического caudillo старого типа, храброго, очень справедливого, - правда, с сильной примесью индейской крови (но для гаучо такое было в порядке вещей) и совершенно analfabeto (то есть, неграмотного), зато на редкость здравомыслящего, к тому же, участника всех уругвайских войн и умелого военачальника. И зама подобрали соответствующего:  разменявшего девятый десяток, зато умевшего читать и писать генерала Анаклето Медину, воевавшего еще под началом Артигаса. Лучшего выбора сделать было невозможно: два авторитета в сумме давили любые разногласия.

На данном этапе разногласий, правда, не намечалось. Всем было понято, что обстоятельства для затеи крайне благоприятны: в стране хаос, недовольных много даже среди «красных», «доктора» боятся собственных губернаторов, - да еще и финансовый кризис, поскольку период спекуляций на поставках минул, и слабая банковская система Уругвая рухнула.

Правда, сеньор Сармьенто, президент Аргентины, затею уругвайских эмигрантов не одобрил, - он опасался весьма реальных дипломатических проблем, да и всегда работал с «красными», - но, с другой стороны, хаос на границах ему был ни к чем, - поэтому, не одобрив, мешать не стал, а власти провинций, - Санта-Фе, Корриентес, Энтре-Риос, - напротив, старым друзьям сочувствовали. Правда, собрать сколько-то приличный общак Революционному комитету так и не удалось, - у всех кризис, - а это означало, что если начинать, то по старинке, с пиками против винтовок, но это вопрос, встав на повестку, мгновенно и закрыли: пики так пики, Бог не выдаст…



Наш дом - Уругвай!

А дальше как положено. 5 марта, на следующий день после подписания в аргентинском городе Конкордия «Акта о создании Армии Ответа», 44 всадника, - пять винтовок, 19 револьверов и у всех пики, перешли реку Уругвай с запада, из провинции Буэнос-Айрес, сразу же разослав по департаментам гонцов с прокламацией. Очень в стиле места и времени, трогательную и забавно, чисто по-латиноамерикански пафосную, в самых возвышенных выражениях, с невероятным обилием восклицательных знаков.

Вкратце. Мы терпели пять лет, но всему есть предел. Пришло время говорить оружию. «Красные» захватили власть предательством, пришли на штыках врага, втянули страну в ненужную войну, 25000 тысяч уругвайцев обездолены и изнаны с родной земли. Но мы идем не мстить. Не под своим славным белым знаменем. Мы идем восстанавливать справедливость и порядок, попранные бывшими храбрыми воинами, превратившимися в бандитов. Мы идем, чтобы вернуть народу право самому решать, кто будет править страной, без насилия и обмана, и мы протянем руку дружбы любому, кто разделяет нашу веру и не делит наш народ на «цвета». Наше дело правое, мы победим.

Прокламацию эту, - для Уругвая принципиально новую, с призывом к отказу от «партийных цветов», то есть, от клановых обязательств, - писал, конечно, не сам генерал Апарисио. Над ней потрудились молодые люди из его штаба, новое поколение уругвайцев, из «белых» семей, но уже не понимавшие смысла деления на цвета, - и на этот нюанс обратили внимание многие, в том числе, и в Монтевидео, где образованная «красная» молодежь, полагая эпоху caudillos сгнившей, рассуждала в похожем духе.

Это привлекало, и ряды Армии Ответа быстро множились. К дону Тимотео шли все уцелевшие «белые», группами и поодиночке, все при оружии, кое-кто даже с новейшими Remingtons, а в мелких городках бывшей «белой» сферы влияния удалось разжиться и несколькими небольшими орудиями. В общем, «армия» становилась армией без всяких кавычек, и подавить восстание в зародыше «красные» не успели, увязнув в торговле с центром насчет компенсации за услугу.

В итоге, после серии мелких успехов, 10 августа в страну, - с востока, из Энтре-Риос, - вошел генерал Анаклето Медина во главе нескольких сотен эмигрантов и аргентинских добровольцев, и пошли успехи куда крупнее. Без боя сдался крупный город Мерседес. Через неделю, 6 сентября войска Апарисио подошли пригородам столицы, а 12 сентября, соединившись с армией Медины, после чего число «кентавров» зашкалило за 3 тысячи, повстанцы при Пасо Северино разбили Грегорио Суарес, лучшего полководца «красных». 29 сентября при Корралито потерпел поражение и Франциско Карабайо, после боя сообщив в Монтевидео, что, на его взгляд, нужно договариваться. От чего «доктора», однако, отказались, - как из вполне понятных опасений, так и под давлением президента, фанатичного врага «белых» в любом их проявлении.

Тем не менее, в столице боялись. Государственные газеты наперебой призывали граждан к оружию, стращая неисчислимыми бедами в случае, не приведи Jesus, победы Тимотео Апарисио, «этого безграмотного дикого mulato, Темного Caudillo, в прямом и переносном смысле слова». А между тем, к Темному волной текла молодежь (появился там и совсем молоденький паренек Апарисио Саравиа, - прошу запомнить это имя!). Бежали даже образованные юноши из «красных» семей, наладившие в штабе повстанцев издание газеты Revolucia, из номера в номер доказывавшей «позорность» деления на «цвета». А вот у правительства не срасталось. 26 октября повстанцы вновь подошли к Монтевидео, теперь всерьез, и через три дня взяли ключевой форт.

Общий штурм, тем не менее, не удался: мобилизовав всех, кого мог, и раздав оружие из арсеналов, президент Батле, ожидавший генерала Суареса с подкреплениями, сумел отбиться, - и тем не менее, осада продолжалась аж полтора месяца, не увенчавшись успехом лишь потому, что «белые», не желая морить город голодом, пропускали в него караваны с продовольствием. А 16 декабря с севера, наконец, явился Грегорио Суарес, вновь блеснувший воинским талантом. Красиво избежав окружения в урочище Мальдонадо («марш через Сьерру» в Уругвае считают образцом тактического маневра), он сумел навязать «белым» бой в максимально выгодных для себя условиях, и 25 декабря нанес дону Тимотео тяжелое поражение на берегу речки Соус, вслед за тем приказав перерезать глотки примерно шестистам пленных и раненых.

И это было ошибкой, ибо полностью противоречило традиции. Массовые убийства пленных в Уругвае, где все всех знали, не практиковались, и даже в очень немногих исключительных случаях, когда офицеров казнили, их казнили по всем правилам: с трибуналом, обвинением, защитой, взводом солдат, правом последнего слова и почетными церемониями. Но чтобы без суда резать глотки всем подряд, - такого не водилось и такое не могло сойти с рук даже дону Грегорио, жестокость которого вошла в поговорку.

Ибо все-таки не Аргентина, где «белые люди» из Байреса гаучо считали «не совсем людьми» (тут гаучо были почти все), и не Парагвай, где работало правило «если враг не сдается, его уничтожают», а домашняя распря между своими. Так что, возмущение «самым кровавым злодеянием всех прошлых и будущих гражданских войн», как написал в рапорте об отставке майор Альфредо Кастелланос, адъютант самого Суареса, проявилось и в армии, и в столице. В итоге, президенту Батле, в частных беседах резню одобрявшему, пришлось снять «Кровавую Свинью» с фронта, заменив генералом Энрике Кастро, приличным человеком.

Подпорченная резней радость победы оказалась тем более короткой, что победа не принесла дивидендов, напротив, разожгла страсти. Отойдя на север, к бразильской границе и пополнив ряды теми, кто раньше отсиживался, а теперь решил мстить, дон Тимотео начал маневренную войну, стремясь создать для барыг из Монтевидео такие условия, которые заставят их пойти на компромисс, - и эта вялотекущая война оказалась эффективнее любых сражений.

Торговля замерла, порт опустел, таможни закрылись, владельцы асьенд несли нешуточные убытки, требуя у столичных «докторов» скорейшего прекращения бардака, да и среди «докторов» пошли разговорчики, что ситуация дает возможность ослабить собственных, «красных» caudillos, заставив их уважать центр. Правда, президент Батле оставался непреклонен, но в глубинке начались сепаратные перемирия и даже братания, - а в марте 1871 года дон Тимотео сделал жест доброй воли, закрыв непримиримую Revolucion.



Мири-мири навсегда...

Ситуация, в общем, пришла к пату. В Конгрессе говорили о «национальном соглашении», правительство настаивало на войне до победного конца, но не имело сил разгромить повстанцев окончательно. Даже после большой битвы у Манатиалес, где генерал Кастро полностью уничтожил «дивизию» генерала Медины (сам 83-летний дон Анаклето пал в бою), основная часть армии Тимотео Апарисио, как иронизировали бойкие писаки, «давала гастроли» по всей стране, доводя до исступления столичную олигархию, несущую огромные убытки, - и давление на президента с каждым днем усиливалось.

Как всегда, начавшись с Конгресса, перешло сперва в салоны, а потом и на улицу: на рынки и в пивнушки. Вопрос: а ради чего мы воюем? сделался актуален, бранить «диких сельских caudillos, опозоривших славную партию Colorado» вошло в моду, а правильные ответы давала, разумеется, пресса. В конце концов, статьи в стиле «Шесть тысяч воинов, предпочтя смерть разлуке с Родиной, лежат в тихих полях, отдав жизнь за право быть людьми, и с теми, кто жив, должно говорить уважительно. Это раса Артигаса возродилась из пепла…», несмотря на крики сеньора Батле и недовольство Суареса, пошли уже и в El Siglo, самом официозном официозе страны, и давление «политического» класса столицы, тем паче, представлявшего интересы класса «экономического», разумеется, сделало свое дело.

Президент, скрепя сердце, дал «добро» на переговоры, поставив условием «максимум амнистия, но ничего больше», - а для ведения переговоров из нафталина достали отставного сеньора Андреса Ламаса, знаменитого дипломата, в свое время придумавшего «фузионизм» (политику «слияния цветов»), уничтоженную «красными». После чего, в ноябре 1871 года переговоры начались, а 5 января 1872 года в Байресе стороны пришли к предварительному соглашению: мир, всеобщая амнистия, свободные выборы. Спустя полтора месяца, 22 февраля, Тимотео Апарисио документ подписал, а вот глава государства подписывать отказался: объявив, что сеньор Ламас «значительно превысил свои полномочия», он аннулировал соглашение.

Это, однако, уже было чистой формальностью, всего лишь отсрочившей неизбежность: 1 марта срок каденции сеньора  Батле истекал, войска его приказы исполняли чисто на бумаге, а когда дон Лоренцо, наконец, сдал полномочия,переговоры мгновенно возобновились, и 6 апреля 1872 года в Монтевидео был заключен La Paz de Abril, - Апрельский мир, - на базе январских договоренностей. То есть, мир, амнистия, реституция, свободные выборы. Плюс устное соглашение о предоставлении «белым» руководства четырьмя департаментами в обмен на отказ от интересов в столице, - доли с таможен и (на три срока вперед) президентства.

На том сошлись и впервые за годы пожали друг другу руки. Революция Пик, названная так, поскольку в последний раз кто прав, а кто нет, решалось на Восточном берегу холодным оружием, завершилась, - и как ни странно, несмотря на зыбкость любых устных гарантий, в данном случае, обе стороны слово сдержали. Механизм, историками Уругвая именуемый coparticipación, действовал почти 30 лет, - и таким образом, одна из самых тяжелых язв, угрожавших существованию страны, была, наконец, излечена.

Впрочем, жизнь, как известно, не стоит на месте, три закона диалектики рулят вопреки любым договоренностям, и радуясь успешному решение сложных и неприятных проблем, сколь бы сложны и неприятны они ни были, следует помнить, что исчезновение одних докук с неизбежностью влечет за собою другие, не менее сложные…

Продолжение следует.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
livejournal
Oct. 28th, 2017 08:36 pm (UTC)
ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (61)
Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи «ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (61)» в контексте: [...] Оригинал взят у в ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (61) [...]
livejournal
Oct. 29th, 2017 09:28 pm (UTC)
ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (62)
Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи «ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (62)» в контексте: [...] Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь [...]
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner